Кайрат Конырбай

Иногда ты доводишь меня до немого каленья!
Я так зол, что готов отмудохать тебя коленями,
Чтобы боль ощутило в груди
Нерожденное ещё поколение!

Я б спустил на тебя до последнего каждую дробь.
А затем самолично сколотил бы тебе сраный гроб!
Но заместо описанных выше действий
Я, зажав кулаки, лишь целую тебя крепко в лоб!

Я помню не тебя, а только тени,
что падая с прихожей, оробели
коснуться твоих щек, ведь там, за ними,
два города "зеркал" без слез скорбили
о прожитом быту, о всех расколах.
И тень твоих ресниц, как частоколы,
держала всех людей на расстояньи.
И гордый силуэт - как изваянье.

4.4.2016

1. «Думаю, что я люблю людей, в каждом можно найти нечто особенное, за что его можно уважать» 2. «Знаешь, мне кажется, что человечество достойно лишь моей ненависти и презрения!» Интересно, что оба эти утверждения были сказаны одним человеком в один и тот же день, только первое утром другу-мизантропу, а второе – ортодоксальной коллеге, воплощающей добродетель одним только своим видом. Лицемерие? Не думаю. По мне, им двигала скука. Нами всеми движет скука. А чтобы ее как-то скрасить, мы принимаем противоположную позицию. И да, мы спорим! Отчего мы любим так отчаянно спорить? Не легче ли согласиться с собеседником, ведь в глубине души мы разделяем его мнение?! Нет, это неинтересно, в нас генетически заложена потребность в «конфликте». Не в желание перегрызть друг другу глотку (хотя у всех с…

Я приехал на каникулы к бабушке. Она высокая, но очень худая, почти что скелет. Она всегда носит только черное. Несмотря на ее возраст, бабушка все еще работает. На ее работу берут только старушек. Бывает и такое, что ее вызывают посреди ночи, и даже на выходных и праздниках. В их конторе работает много старушек, и каждая отвечает за свой участок. Бабушка помогает людям, хотя они этого часто не понимают. Многие ненавидят ее, бывает, что даже проклинают. За это она не очень любит свою работу, но ничего другого она не умеет. Она говорит, что кто-то должен выполнять «такую» работу. У нее есть красивая тетрадь, это один из атрибутов ее работы. Бабушка очень добрая, что бы там ни думали люди. Она всегда меня вкусно кормит, и играет со мной. А на ночь, если ее не вызовут, она рассказывает интер…

Сейчас, через год с лишним, я вижу свои недочёты. Но все равно выкладываю его, ибо это мой каприз. Мне десять лет уже с избытком, И что же ждет там впереди? Неужто жизнь мне станет пыткой, Иль нежной радостью в груди? А может быть того... другого... Так будет много, что уж всем, Кому судьба моя знакома, Своя покажется ничем? Мне десять лет, я будто в лодке, Ни одного там нет весла. И кем же стать в столь миг короткий, Чтоб избежать судьбы штормá?! *** ...Семь лет прошло, я стал поэтом. И что же ждет там впереди? Моя любовь в стихах воспета. "Но стой же! Нет! Не уходи!" Но ты ушла, не хлопнув дверью, Бесшумной поступью ушла. Быть может, стать отныне зверем С душой, в которой вечно мгла? Мне все семнадцать, я в вольере. Тут жутко, холодно, сырó. Я начал верить в суеверья, Как неудачливый Пь…

Он прождал ее две сигареты. Не больше. Это была их первая встреча после двухлетнего немого знакомства. Ему мешала – девушка, ей – ее независимость (скорее, безразличие). Затем он случайно наткнулся на ее профайл в интернете. Но имеет ли это значение? За столом на летней террасе, он сел напротив, и сразу же пожалел. Во-первых, так нет места тактильным ощущениям, во-вторых, он считал, что стол служит своего рода барьером меж ними (вспомнить бы, где он это вычитал?!). - Так как твой быт? – бросил он, наливая пиво из, так называемой, башни. - Знаешь, все так плохо, что это уже стало нормальным. - Понимаю, разве что мне – не плохо, а скучно. Слышал, с тем мелким ты рассталась. - Ну и вспомнишь же ты, с тех пор много воды, а точнее алкоголя, утекло, - и она засмеялась. Длина пауз в разговоре ст…

Я помню, ты повесила на край луны
В виде серпа, свой нежно-робкий взгляд.
И, как прибором по фарфору тишины,
Звучал мой комплимент про твой наряд.

Я помню, зарево неловкости в щеках
Лилось струей до родинки, что слева;
И, как два черных лебедя в прудах,
Глаза твои меня топили слепо.

Я помню тонкую, как ветвь, прямую кисть,
Что хрупче, чем хрусталь из шифоньера.
Но только попытайся прикоснись,
Ударит, выгнувшись, напомнив про манеры!

24.04.2015

Прости, я не хочу стать чем-то усредненным
Между тобою с одного и доведенным
Мной с другого края бесконечности,
Что расширяясь, отдаляет ночью темной
Стремление двух друг другом покалечиться.

16.06.2015

Я прошу вас, друзья,
Если вдруг я скончаюсь,
Как бы горечь в глазах
Не томилась, печалясь,

Обещайте, что вы
(Без ухмылки ехидной)
Не начнете меня
Провожать панихидой

В социальных сетях,
Где я сам был циничным.
Пусть все то, что в сердцах,
Остается лишь личным.

Или просто письмо
Написав, вы сожгите!
Пепел все передаст,
Но ответа не ждите...

28.03.2015

Не доволен стилем, рифмами, но попытка передать "драму" за 6 или 12 строк побуждает публиковать.

— "Любимый, ты не заболел?
Надеюсь, шарф вчера надел?" —
Ты до щеки дотронулась рукою.
— "Ношу всегда я теплый шарф,
Я должен сделать этот шаг:
Прости, вчера я заболел другою."

— "Друг милый, ты не заболел?
Надеюсь, шарф вчера надел?" —
дотронулась до лба она рукою.
— "Ношу всегда я теплый шарф,
Я должен сделать этот шаг:
Прости, вчера я заболел тобою."

24.04.2015