Григорий Печорин

Чёрт, обожаю женщин. Обожаю этих чертовок, этих нежных и чарующих созданий, прилетевших к нам из Марса. Мы, мужчины, дикие и довольно примитивные. Но, взрыв плазмы на красной планете отразился непрерывным источником вдохновения в нас, в наших сердцах. Наши глаза загорелись, наши руки стали нежны и проворны. Хорошо это или плохо? Поглядим! Каролина Грушка (Танец Дели, 2012) Татьяна Аксюта (Вам и не снилось, 1980) Татьяна Друбич (АССА, 1988) Аянат Есмагамбетова (Молитва Лейлы, 2002) Одри Тоту (Амели, 2001) Альма Ходоровски (Жизнь Адель, 2013) Кико Мидзухара (Норвежский лес, 2010) Кэри Маллиган (Драйв, 2011) Я обожаю женщин. Нет, совсем нет. Я люблю женщин. Люблю за их образы, женские образы. Будучи школьником, вкусившим Карамзина, безумно был влюблён в свою однокашницу Кристину. Для меня он…

Посвящается Джорджу Карлину Вы когда-нибудь задумывались над тем: «Что я здесь делаю? Где я? Что это нахуй за место?» Да, блядь... Люди постоянно задаются подобными вопросами. Постоянно, каждый сраный день. Сначала ходишь в ясли. Где я?! Что это, блядь, за мерзкие тёти и чего им надо от меня?! Потом в школу. И целых ебучих 11 лет тебе промывают мозги о том, что можно, а что нет. Жизнь по регламенту. А потом долбанный университет. И ты, вроде как, чувствуешь себя свободным, вольным, вдыхая полной грудью этот табачный смрад, испускаемый подобными тебе имбицилами. 4 года, а то и больше, тебе впаривают какую-то левую и дешевую херню, которая вообще тебе не пригодится ни в жизни, ни в работе. И вот тебе уже четвертак. А ты пиздец валенок. Тупой на всю голову валенок. Лермонтов прожил на 2 года…

To let myself go, To let myself flow. Is the only way of being? - Jean, милый, пора, - женщина приятной внешности в осеннем из летящих, словно струящихся материалов пальто, исполненном отсутствия пуговиц и всякого воротника, стояла рядом за спиной мужчины. Ей было тяжело дышать. Она была не прочь выкурить сигарету другую. Но увы,.. в этом городе было выкурено всё. Город был оккупирован, городом правил запрет... - "Cafe de Flore", Marie,.. здесь было это легендарное кафе. Здесь поэт Жак Превер на клочках салфеток писал свои стихи. Здесь царила непередаваемая атмосфера романтики и божественный аромат свежесваренного кофе и горячих круассанов, - мужчина смотрел на пепел. Мужчина смотрел на образец парижского великолепия и роскоши. Скупая слеза катилась по его щеке. Казалось дух Сартра и Аппо…

Decisions as I go to anywhere I flow, Sometimes I believe, a time where we should know. I can't fly high, I can't go long, Today I got a million, tomorrow, I don't know... Вода. Она взяла меня всего. Она дала мне жизнь, она меня и взяла. Пузырьки, мои воздушные пузырьки танцевали в ней, словно напевая: "This is our call, we rise and we fall, dancing in the moonlight". Немного света. Я прошу немного света. И вот я брожу по зале. В ней много книг, забытых нами книг. В них так много света. А мы были слепы. Но вот я вижу путь. Я еду в машине по степным просторам, рядом она. Боже, как она прекрасна. Ветер гонит нас, в небе птиц косяк зазывает нас. Мы идем рука об руку. Боже, как она нежна. Как много в ней тепла. Ветер гонит нас, и мы уже у маяка. Бушующее море готово встретить нас. Мы знаем св…

Будешь со мной зверем и я нападу на тебя. Hurts "Lights" Пустынная и просторная зала в кроваво-красных тонах, исполненная сладкой и неопределенной истомы, наполнялась светом. Мужчина, женщина, немного смеха и что-то магическое в воздухе... "Turn on the lights, - мужчина ангажировал женщину на дикий страстный танец, завлекая, соблазняя ее, словно матадор взмахом алого шёлка плаща. - Зажги огни, пусть пули свистят за окном. Я просто хочу видеть тебя танцующей, я просто хочу видеть тебя, - он призывал её к танцу свободы. - Do you know what it feels like to dance alone, - она любила его, она подчинялась только ему. - Нам надо бежать, - она тяжело дышала, не сводя с него своих жгучих чёрных глаз. - Я не бегу из своей страны, - ослепленный красотой своей жертвы тореро поднял её над собой. - Тог…

- Вы все видели меня после забитого гола – я был в шоке, - игристое Боско кричало в Алессандро экстазом. - Это был плохой, плохой пас, - Тотти поднял игравшее смехом шампанское и со словами: « Sugar how you get so fly?» ринулся танцем всласть. Это Рим праздновал гол "волка"... Сладкое звучанье «She got cherry lips angel eyes» наполняло безумием комнату в Риме. Это Матео в диком танце носился по ней. Он был поднял пыль, совершая исполненные животной страсти забеги из края в край огромной залы, виртуозно овладев пылесосом, в полете стирая последним с вековых полок вечную пыль… - Матео, милый, я побежала. Ciao! - Мирна, жена хорватка, приоткрыв дверь залы, всунула в ее роскошное убранство свою милую мордашку и со словами: «Не забудь накормить детей!» отправилась на работу. - Sugar how you ge…

Comptine D'un Autre Ete L'apres Midi Jean: Да пошла ты! Пошло оно все к черту!.. Marie: И даже Франция?! Jean: Какая Франция, Marie?! Ты посмотри, посмотри на этих «французов»... Я тону, Marie, тону. Я задыхаюсь… Я дочитал-таки «Жизнь Марианны». Знаешь, что я испытал? Ничего, ничего, Marie! За окном все та же цветистая серость,.. и переполненный пустотами Монмартр. Мы затерялись в свете играющих софитов. Marie (шепотом): Потеряно время, потеряна суть, Jean: Свет софитов был нестерпимо ярок. Мы утонули в нем, Marie. В этих глубинах плоскости… Marie (шепотом): И выскользнул день в небытьё, Jean: Мы переиграли сами себя, поставив наше ничтожное лишенное истинных чувств «я» во главу угла. Marie, мы… Marie (все также шепотом): Его не догнать, не позвать, не вернуть, Не пробуй оно не твое! Jean…

Мой страх улыбается, мой ужас поёт, Мой замок в снегу, растопленном метановом снегу... - Я слышу птиц, - растоптанное и стёртое в пыли сознание бредило в нём. В его не молодых глазах была тихая грусть и полная пустота. - Здесь не летают птицы, - кукуруза хрустнула на зубах мальчишки. - Я смотрю как они летят, - мысли в нём кружили вихрем, голову его пронизывала боль. - Здесь нет никого, кроме нас, - соблазнённая эгоистичная природа мальчишки-репликанта продолжала хрустеть на зубах сахарной кукурузой. - Я вижу небо, оно вот-вот заплачет, - ветер гнал злую раскрасившую шрамами душу пыль в лицо старика. Вглубь. Она была везде. Отсюда и до Вегаса. Под туалетным столиком и прямо за ухом. Она мягко подкрадывалась. Жизнь была полна и плодотворна. И ты легко мог взять своё. Сок лился рекой, услаж…

Отзвучал первый звонок. День знаний: цветы учителям, первая поступь юных открывателей, радостные лица родителей... А дальше косая линейка, лиловая клетка,.. и будни, серые будни в красках. Школа, в ней спрятаны все оттенки серых будней, разбавленных "аммиаком". Последний даст о себе знать, не сразу, не сегодня, не завтра, в последний момент. В момент сожаления... "Помнится, подняли шум. Журнал потеряли. Классный журнал. А там оценки, труд ученический", - мужчина смотрел на женщину. Журнал тот потерял не "Карась", двоечник, на которого повесели сие преступление, мотивом коего служило избавиться от "зелёных бананов". Нет человека - нет проблем, нет журнала - нет двоек. Журнал не теряли вовсе. Его испортили, принизили. Дело в том, что в школе всегда найдется плывущий против течения. Энтот мо…

Знакомая моя - учитель, женщина бальзаковского возраста. Муж, двое детей (две девочки школьницы) совсем заждались ее. Нет, не сегодня, всегда и каждый день. А если доползет до дому, так в тетрадки уткнётся, так и заснёт в них. Но, сегодня и вовсе ее, мать, женщину, родные дома заждались. С 8.00 до 18.00 две ставки (на одну не проживёшь), а после - обход квартир в вверенном ей участке. Вот, и ходит бедная женщина, как загнанная лошадь, униженная оскорбленная, в глазах печаль и неуверенность, стучится во все двери железные, а за ними, за дверями железными суровые мысли, суровые взгляды,.. наши взгляды...

Всеобуч! Откройте дверь, и будьте добры к нашим учителям! Ибо если мы, взрослые, не будем уважать их, учителей, то наши дети не будут уважать нас.