yourfriend

расклеилась. что же будет? иногда это ностальгия, я вспоминаю как звуки доносились словно издалека, маленькая тесная коробка, накрытая крышкой, в которой разворачивались микроскопические трагедии вымысла. ничто не может заменить тепла чужого тела, говорят, тепла чужого присутствия в жизни ничто не может, но мы придумывали и любовь, и дружбу, и людей, отказываясь смотреть, открыв, наконец, глаза. ради чего создавались обложки, листы, буквы, номера, тщательно скрепленные, переписываемые, печатанные, бережно хранимые. сжигать книги, отрывая от себя куски бумажной плоти, сооружая конструкции из бумажных ошметков, покрытых письменами чужих планет. книги моего деда по ночам нашептывали что-то, те несколько раз, что я приходила к нему, они, неизменно мрачные, теснящиеся в шкафах вдоль всех стен…

любовь, сделанная из золота и песка, кому нужна ты, лежащая тяжелым грузом на плечах или рассыпающаяся в пыль? зачем ты мучаешь так, неверная, горькая, черствая, темная, кровоточащая, истекающая потом и слезами? скольких хоронила ты, скольких оплакивала, скольких била камнями, скольким остригала волосы, восходя на свой ничтожный трон, грубая, нелепая, жестокая? зачем ты делаешь из нас дураков, обещая нам солнечные дни и упоительную прохладу, когда все, что ты есть - это сухая земля и жажда? имей ты плоть и кровь, свою собственную, а не одержимых тобой безумцев, своими руками я бы вырвала твою глотку и выпила твою кровь, чтобы не смела ты восстать из мертвых. как я ненавижу тебя, как я ненавижу себя и человечность в себе. она гонится за тобой, чувствуя твой аромат за мили, припадая к земле…

выжимать из себя очередной день, уговаривать себя по утрам встать и пойти. привет, лето, привет, весна-зима-осень, солнце бьет сквозь шторы, время перетряхивает шкаф, выбрасывает испорченные продукты, вычесывает волосы, пока спишь, вырезает морщины. куда? что? зачем? почему? я не хочу,- по утрам бормочет в ухо сонная девочка по имени Зарина и обнимает одеяло,- тошнит,- говорит,- меня от тебя. лучше спи. мама говорит надо, значит надо. иди. ты меня не любишь,- говорит мама,- когда любят, то заботятся хотя бы чуть-чуть. я не могу сказать ни слова. неблагодарная дрянь,- говорит маленькая девочка Зарина,- спи, спи. лучше спи. ты превратишься в пыль, пусть они забудут о тебе. я не понимаю, откуда столько горечи. кто дал тебе право. дрянь, дрянь, пустышка, трусливая, глупая, слабая, хнычущая. с…

Ей кажется, что вот-вот она рассыплется на части. Болты и гайки покатятся в разные стороны, маленькие детали механизма дробно застучат по полу, закатываясь под мебель, забиваясь в щели меж половицами. Конечно, она не сможет собрать себя после, навсегда оставшись в этом скрипучем старом доме, покрываясь пылью, как все в нем, превращаясь в ржавые куски металла, однажды несшие в себе какую-то отдельную историю, а потом превратившиеся в часть истории здания. Никто не придет за ней. Никто не вспомнит. Все, кого она любила, не захотят вспоминать о ней – она причинила им только боль своей любовью, только горечь. Воспоминая о ней, воспаленные и болезненные, должно быть, каждый вечер они мажут заживляющими настойками нынешних своих возлюбленных и близких, стараясь скорее избавиться от всего, что с…

это потрясающе, насколько человеческое восприятие себя может отличаться от восприятие его персоны другими людьми. масштаб наших проблем в нашей голове и чужой - это вообще что-то совершенно удивительное. наверное, это как смотреть на предмет близко поднося его к глазам или смотреть на него с расстояния нескольких сотен метров. или километров. или с Луны. став обладательницей парочки бытовых проблем, которые не так давно ты относила к категории "ой ну да ладно", моментально понимаешь всю глубокую серьезность ситуации. или смотришь на человека и думаешь - определенное количество людей точно рождаются с геном везучести в днк. сам же человек в некоторые моменты дивится собственной неудачливости. о какой объективности вообще может быть речь? а разговоры в стиле - и тут зашел Я и снял свою курт…

“I should like to bury something precious in every place where I've been happy and then, when I'm old and ugly and miserable, I could come back and dig it up and remember.” "Sometimes, I feel the past and the future pressing so hard on either side that there's no room for the present at all.” “If it could only be like this always – always summer, always alone, the fruit always ripe and Aloysius in a good temper...” “Perhaps all our loves are merely hints and symbols; vagabond-language scrawled on gate-posts and paving-stones along the weary road that others have tramped before us; perhaps you and I are types and this sadness which sometimes falls between us springs from disappointment in our search, each straining through and beyond the other, snatching a glimpse now and then of the shado…

что-то я совсем социально неадаптированная какая-то:(

я устала, мне лень и я болтливая идиотка. иногда мне просто сложно остановиться.

пойду поплачу и обниму медведя.

ты встречаешь кого-то и твоя жизнь меняется. я не знаю, как это назвать. просветление, любовь, нежность, привязанность. это необязательно кто-то, кого ты будешь целовать в губы и желать совместных детей, но ты думаешь о нем или о ней, и видишь пространство, заполненное светом. ощущаешь полупрозрачную хрупкость момента. глядя в это лицо, отпечатанное в твоем теле, в твоей груди, бьющееся в твоем сердце, тебе хочется всего - плакать, смеяться, кричать или никогда больше не произнести ни слова. всё то, что этот человек отдал тебе, всё еще живо, все еще существует у тебя внутри. ваши встречи, каждое приветствие и прощание, каждое мгновение между, каждый день и каждая ночь. это лицо ты будешь помнить. эти улыбки. ты будешь любить их и в других людях. возможно, даже в тех, кто останется с тобой…

Кем мы будем через десять лет? Кем будешь ты, смотрящий на меня с упреком? У тебя собрались цепкие морщинки рядом с уголками губ, там, где отпечатывается твоя улыбка глубже всего. Ты говоришь мне об ответственности, что у меня будут дети и муж, и я буду растить маленьких людей, чтобы наша планета не опустела. У тебя строгое лицо и неуверенные глаза за стеклами очков. Иногда в твоем лице меняется что-то, будто ты вот-вот улыбнешься, но строгость побеждает каждый раз. Когда я говорю, мои слова трансформируются в неловкие полуулыбки и паузы, я пытаюсь не открывать рот слишком широко на гласных, не вскидывать брови и не собирать их в жалостливую горсточку безнадежного «будь добр ко мне». Кем будешь ты через десять лет? Как будут видеть тебя твои дети? Будет ли твоя жена все еще верна тебе? Бу…