Джамиля Стехликова

Двор как плац прямоуголен, но танцуем в нем кругами - врозь и парами, как в школе бальной, брезгуя углами,утром бегая за хлебом, вечером - за пивом с воблой, выход запасной - лишь в небо или к родственникам в областьк шелковым путям Тараза через перевал буранный Кок-Ойрок и по рассказам Геродота вдоль курганов,кулпытасов намогильных, в рай урючный и кизильный на лошадке сухожильной в наш аул дорогой пыльной,вдоль реки… Через границу и обратно - что качели - кружат над добычей птицы в ритме вальса, зреют селикак нарывы. Лейкопластырь слова не спасет над бездной, дырчатый бумажный пастырь, выспренный и нелюбезный.Речь жива в толпе и в паре, ручеек дорогой длинной. Был непобедим в кокпаре наш Каракемер старинный.Ночь в саукеле сверкала всеми звездами своими, говорили аксакалы то же, что и Ст…

Первым президентом из Центральной Азии, с которым встретился в Вашингтоне Дональд Трамп, был президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Назарбаев остался верен своей роли "миротворца", стремящегося использовать все свое влияние для реабилитации России после Крыма и призвал американского президента наладить отношения с Россией. Как сообщило издание Tengri News, Назарбаев сказал Трампу: «Проблему Северной Кореи могут решать совместно только США, Китай и Россия. В связи с этим, нас — соседей, естественно, беспокоят политические отношения, которые ушли на ноль между США и Россией». При этом Назарбаев упомянул, что в Казахстане действуют крупнейшие нефтедобывающие американские компании. Намек Назарбаева был ясным: Казахстан как близкий союзник России может помочь Трампу договариваться через зад…

Два конца одной дороги тянет с возрастом к сближенью, детство видит лишь отроги, старость - гор нагромажденьеплюс итоги пятилеток под откосом ойкумены, и в упор глядящих предков с фотографий довоенных.Во дворе спустя полвека больше гаражей и гари, некому ни кукарекать, ни бабахать стеклотарой,в палисаднике срубили труженицу-шелковицу, как клопы – автомобили, рейдеры как кровопийцы.Мы здесь дома - Дети Солнца - в темных стенах трехэтажных, из чердачного оконца смотрят на дорогу - стражник,атаман - Мурат небритый, брат Рашид - хрестоматиен как Восток. „Свои бандиты Всегда лучше чем чужие...“Спица телебашни - брошка на груди у Ала-Тау, пахнет жареной картошкой и смородиной. Не таетвкус ремейка, детских комнат вознесенных на два метра от земли, навеки съемных спрятанных от злого ветрадевяност…

Алмата - котел народов,днище – низко, горы – близко,резкий климат, кроткий норов, не Кавказ как в русских книжках,что отец мне вслух читает.Во дворе живут индейцы –красные, их охраняем перед белыми, корейцыи партийцы, немцы, воры,Өзбектер. Раз в месяц – танцыпод баян и разговорыдо утра. Нет иностранцев.Гостья из Уфы - прабабкас книгой, в школе запрещенной,мне обмолвилась украдкой,что татарин был крещеный,стало быть - брак невозможен.Прадед был башкир. Молчальникв форме железнодорожной, часовщик тревог вокзальных…Я его совсем не помню, кроме глаз зелено-острых,напряженных и проемных,как у дочерей, глянь-сестры, скрип сапожек по паркету,книжки о любви и прочем,вера в университеты всем переменила почерк.Веселы и незабвенны - лет тридцатых цвет подснежный…Лишь одна из вас военныймор пережила.…

Тан Шолпан, чуть ниже - горы, неба синюю тряпицу листья шоркают за шторой. Утро. Бабушке не спится.Может потому что стонут - надрываются трамваи вверх по Карла Маркса к дому красные шалтай-болтаи.Вслух прабабушка читает в кухне ту же книгу вязью или вяжет шали. Знаю тот кто стар – богобоязнен,ласков к правнукам и внукам, кроме деда Баймухана - тот не переносит стука, доблестных прыжков с дивана,рисования на стенах, недоеденных арбузов… „Хозрасчет не снизил цены, все смешалось - роды-жузыв Алмате, колючей спесью обнесенной…“ И свободу дед искал в седле как песню дерзкого Иманжусупа. „Одурьгородского быта травит бензпиренами и водкой сыновей степной державы!“ - дед ворчал и ел селедкус луком. И не бойся смерти, подпоясаны дорогой степь и горы в круговерти с пилигримы. Ближе к богузабираются…

Август в Париже тяжел и сладок, как намокший рюкзак со старой любовью, дождь раздает оплеухи, но солнце высушит капли и по щеке погладит, папа щелкает голубей под аркою Сен-Мартен (многокрылые их гнездовья живописнее барельефов, где король в парике, но гол; безлошаден, но с Геракловой палицей) и живет напротив - отец, не Луи, хотя по значенью в моей жизни это одно и тоже. Родовые мифы тянет к бронзе истории как птиц – к статуям императоров, поэтому в Лувре столпотворенье, прошлому поклоняются семьями. Пахнет рекой, кофеем без цикория и LIBERTÉ – свободой со сливками. Взгляд скользит по блестящей зелени Сены чуть волнуясь и без усилья переходя в голубоглазое небо над переносицей Нотр-Дама. Баржа с завитыми буклями рыжего сена выглядит как алонж дворянина, казненного утром. Каждому по потре…

Двадцатидевятилетний казахстанец, лидер ЛГБТ движения в стране Амир Шайкежанов стал первым гражданинном республики Казахстан, который поднял флаг своей страны на параде гордости. Это произошло 12 августа на фестивале Prague Pride. В то время, когда в столице Казахстана Астане происходит всемирная выставка Экспо, о собственном параде ровности представители казахстанского ЛГБТ сообщества могут только мечтать. Амир нес плакат с цитатой из Конституции Республики Казахстан: "Республика Казахстан утверждает себя демократическим, светским, правовым и социальным государством, высшими ценностями которого являются человек, его жизнь, права и свободы... Никто не может подвергаться какой-либо дискриминации..." В настоящее время во многих постсоветских странах наблюдается роcт гомофобии, связанный с о…

Детские фотографии. Вот я с прабабушкой, вот с отцом, вот с мамой, Если клюкву, то только в сахаре - Красная площадь, белые храмы, Прием в пионеры, неродное дитя империи - я на цыпочки привстаю, Ни ростом не вышла, ни голосом - Pрразговорчики дескать в строю! У одноклассницы Иры были цыганские серьги и сапожки из ГУМа, Повторяла, что жизнь существует только в Москве, вышла за толстосума Из Кёльна, скрывшись за занавес, тогда железный, теперь золотой, в окрестности сна, В шестьдесят восьмом мы снова „освободили“ Прагу, хилая оказалась весна, Чехи взяли реванш - „вы нам - танки, мы вам - шайбы!“ - сплоховала защита, В семидесятом Ленину исполнилось сто, его подушка была торжественно взбита, В июне родился мой брат и меня вернули в бирюзовую Алма-Ату, Тысяча и одно яблоко набило оскомину в м…

Пришло лето - как дар, который боишься принять -

Того и гляди отобьется от рук и ворвется в дом

Со всеми своими пчелами и начнет стрелять

Трескучим шампанским что твои Моэт и Шандон,

Того и гляди тебя пустят на лодке вниз по реке

Вступать во владение что твой Синдбад краем чужим,

Нет, уж лучше воробышек или синица в руке,

Чем жар-птица желаний вроде вояжа в Крым

Или еще подальше, например на остров, где просто рай,

Как елочные шары на пальмах зреют антимиры,

Румянятся апельсинные солнца с наклейками „Прилетай! “

Мне хватит над арыком алматинским пучка травы,

Крепкого чая на кухне, поможет от сна и жары,

Да детской книжки с картинками о хане Кенесары.

5.7.2017

Захудалая гостиница в придушенном туманом порту в Кардиффе, Яичница с беконем, скрипучая лестница на второй этаж, вид на море как в мифе о потопе, в отеле каждой твари - по паре и я на борту у Ноя в деревянном ковчеге и некого брать на абордаж с горя. Дверь изъедена жучком одиночества особенно изнутри, сыро, я конечно любила кого-то, а он – меня, но над водами дух витал сирый, выбирая наречье, как жениха, диалект уэльский или иврит - все же с востока, победил славянский над тюркским, но в акценте звучит металл, конский цокот, переходящий в прибой Атлантика, топоча в ушах словно эхо или шаги за стеной одессита-коммивояжера, который вчера съехал, но еще долго вздыхал и хлопал в пустых парусах - был швах, к берегу прибило его белую шляпу – и это в девяностых годах! Может все-таки спасся - на…