Morpfeya

Думаешь, что ты знаешь все о бабках? Берегись, они могут исполнить все твои мечты!

Давно так банки не отжигали))

Из всех валентинок, что получила я за всю мою недолгую педагогическую жизнь, я помню несколько, подаренных моими непутевыми учениками. Я тогда училась в магистратуре и подрабатывала в школе, классы мне отдали, как водится, самые пропащие, в том числе и класс ЗПР. Учителя уверяли меня, что вести в этом классе русский – одно удовольствие, и прятали глаза. Главное, настаивали они, чтобы дети сидели тихо, все-таки восьмой класс и возбудимая психика. А успеваемость… Что же от ЗПР ждать? В классе было несколько мальчиков и одна девочка. Если судить строго, то отставали в развитии и то слегка только два мальчика, точнее, не успели повзрослеть, оставаясь несерьезными дошколятами, которые устраивали мне милые розыгрыши, вроде жужжащего бумажного жука в журнале или рисования танков на парте. Малень…

Все уже написано, подсчитано, предрешено. Любовь живет 3 года. Знаете, мы иногда выносим приговор, сразу, торопимся: я увидела его и поняла, как у нас будет. Это как увидеть ребенка и сказать: такой хороший, а ведь ты умрешь. Мы торопимся забетонировать русло своей любви. А она - весенняя река. Она по-другому, может, хотела течь. А потом сидим на берегу чужом, ни камешка, ни травинки, откуда им в бетоне-то взяться, и скучаем. Предсказуемость убивает надежду. Мы все знаем наперед (может, поэтому Бог требует веры, а не знания?). Отношения банальны даже в своей яркой непредвиденности. Мы стали очень скучно жить. Такие разные люди. А истории любви даже в сроках похожи. Яблоки поспевают на одной ветке в свой час, а типовые любови, как солдатики, с заводской однообразностью ведут свои игрушечны…

Чтоб я не вспоминала о тебе,
скользит река в прохладе и тепле,
возносятся грачи над колокольней.
В глуши весна приходит не теперь,
не напрямки, а позже и окольней.

Узревшие добро в её красе:
как воздух сер, как в поле снег просел, -
живут насквозь, не засекая вёсен.
Чтоб о тебе не вспоминать совсем,
я ничего не вспоминаю вовсе.

Но верю в дом, растущий на золе,
и в хлеб, который заключён в зерне,
и в рыбу, прорывающую сети -
как всякий умиравший на земле,
что до конца не замечает смерти.

Она возьмёт своё от сонных тел,
пока над куполами в темноте
ползёт луна нештопанной прорехой,
и навсегда благословенны те,
кто нас забыл, кто мимо нас проехал.

Дария Верясова - https://www.stihi.ru/diary/skrundz/2016-05-15

"Все равно уходит каждый на свою звезду" 
Хуан Хименес 

***

Бродим - Адамы? Иуды ли?

Душат нас нити дорог.

В верности или предательстве

Каждый из нас одинок.

Бьются, клокочут Везувии,

Зло ударяя в висок,-

В ненависти или безумии

Каждый из нас одинок.

В землю таланты зарытые.

Вязь ненаписанных строк.

В гении или бездарности

Каждый из нас одинок.

Лик Богородицы светится –

Палец отпустит курок…

В радости или страдании

Каждый из нас одинок.

Настежь открытое Небо

Ждет человека в свой срок.

В смерти, любви и прощении

Каждый из нас одинок.

Только ты - и Бог.

Помню, разговорилась с одной женщиной в церкви. В советское время ее муж был, что называется, фирмачом, со связями и возможностями. И младшего сына - любимого - опекали и вели по жизни, покупая все, что можно и нельзя. Учился он в спортивном вузе лет 9, если можно назвать это обучением - на пары ходил редко, да и не был он, если уж честно говорить, прирожденным спортсменом и данных никаких для этого вида спорта не было. Просто декан этого факультета оказался посговорчивее, да и от дома вуз был недалеко. А студент все больше по кафешкам зависал с девочками и кавказскими дружками, к которым его почему-то отчаянно тянуло. Потом его отчисляли, он брал академы, приносил липовые справки, делал весомые подарки преподавателям. Словом, наслаждался жизнью. Он просто знал, что папа всегда отмажет, ч…

Пересматривала недавно фильм «Кармен» с Петренко. Успех любого фильма о любви зависит от того, насколько ярко и узнаваемо изображены в нем ожидания женщины. Которые, если вдуматься, веками не меняются. С этой точки зрения и мистер Рочистер, и мистер Дарси, и Ретт Батлер, и Эдвард Каллен, и мистер Грей, и сотни других самых известных и обожаемых влюбленных - при всей их непохожести - одинаковы в главном. Они любят безусловно. Они просто НЕ МОГУТ разлюбить. Потому что о такой безусловной любви мечтает, наверное, каждая. Чтобы до смерти. Чтобы сразу наповал. Чтобы цветочек твой, в первую встречу мимолетом брошенный, потерянную перчатку с тонким ароматом твоих духов, влюбленный твой Ромео на всю жизнь сохранил, у сердца, как бесценную самую реликвию, пронес. Чтобы ты ему краше жизни была. И т…

И именно с аулом босса связана одна почти детективная история. Эпиграф:"Я памятник себе воздвиг нерукотворный, К нему не зарастет народная тропа..." Итак, монументальный жанр манил Ереке со страшной силой. Но отвергли и грандиозное мозаичное панно, отражающее стремительные вехи триумфальной индустриализации Казахстана, где в центре композиции размещался скромный анонимный герой-труженик, неожиданно и случайно похожий на нашего босса как две капли воды. Только в строительной каске. Это коварное и ретроградное министерство, привыкшее на корню губить все просветительские идеи, и панно решительно забраковало. Прямо-таки единогласно. Другой бы на месте Ереке пал духом и зарекся навсегда порождать такие гениальные мысли в этом беспросветном царстве застоя и мракобесия. Но не таков был мой велик…

Если условно подразделить всех моих боссов на виды, а жизнь Морфеи в карьерном плане еще только началась, то получится всего два, совпадающие, кстати, с разделением их же по гендерному типу: боссы-женщины отличаются стальной хваткой и стервозным характером, а вот боссы-мужчины… Нет, конечно, среди них тоже встречались редкие акулы бизнеса, но в общем и целом, если не считать последнего босса-мужчину, которого я, словно летописец города Глупова, пока и не знаю, к какому разделу отнести, как и разыскивающие его структуры, то все мои боссы-мужчины были мечтатели, романтики, изобретатели и фантазеры расхитители государственной собственности. Нет, вы не подумайте, что они были какие-то прожженные бюрократы, которые, воспользовавшись доверием нашего дорогого правительства, тырили нещадно народн…

Ювелирный центр был под стать самому Городу – такой же шумный, крикливый и беспокойный. Хищный и жадный Город промышлял туризмом, и главными покупателями в центре были, конечно же, эти загорелые и многоликие чужестранцы, чужаки. Вечно недовольные, уставшие, потные и обгоревшие, они с утра до позднего вечера специально обученными и небескорыстными гидами прибывали небольшими партиями в оазис драгоценностей и роскоши, где по самым дешевым ценам (об этом сообщалось полушепотом) можно было купить любое украшение или безделушку из золота на память. И все в центре было продумано и устроено так, чтобы любой человек, сюда попавший, не ушел без покупки. Пусть это будет жалкое сердечко из золотого лома на тоненькой цепочке или брелок с синим глазком за 20 долларов – купить что-то должен каждый. Поэ…