Nursultan Baikanat

В кабаке было прокурено, сигаретный дым витал над столиками, а взмокшие музыканты выдавали ноту за нотой в необузданном ритме. Элен и я сидели, вслушиваясь в каждый звук, что издавали их инструменты. В совокупности с разговорами посетителей, звоном бокалов и рюмок, топотом официанток, шумом от проезжающих машин и стуков капель дождя о крыши домов создавалось гармоничное созвучие. Звуки жизни и мелодии музыкантов, которые возможно тоже передавали свою историю из жизни, и у каждого была своя, и, переплетаясь между собой, они создавали одну общую гамму, основную линию, которая называлась джазом. Да именно в этом и был весь джаз, его изюминка и особенность. Нужно быть профессионалом своего дела, пропитанным до мозга костей музыкой и, самое главное, уметь чувствовать других. Иначе получится по…

Уже давно стемнело и комнату обдавало лёгким ветерком из распахнутых окон. Вдалеке слышались голоса прохожих, выходивших из ночных кафе и баров. Наша улица была одной из самых оживленных. Здесь всегда бурлила жизнь. Никакой суеты, толкучки, лишь люди, которые смаковали жизнь. Место для этого было идеальным. Эта часть города пропитана историей, здесь собирались совершенно разные массы, для того, чтобы послушать живую музыку в местных пабах, насладиться обществом интересных и неординарных людей, творивших историю. Может и не мировую, но в пределах нашей окрестности точно. Услышать последние новости из мира искусства, политики, всего абсолютно. Сюда съезжались режиссеры, композиторы, писатели, креативная молодёжь и многие другие интересные люди. Они знали, как сделать досуг незабываемым, и л…

Улица дышала полной грудью, стук дамских каблучков придавал особый лоск данной атмосфере. А свист мужчин им вслед подбадривал наслаждаться моментом здесь и сейчас. Я шёл в новых туфлях, и они изрядно натерли мне мозоли, к тому же я корил себя за то, что оставил солнцезащитные очки на тумбе у окна, и светило мешало мне в полной мере разглядеть обладательниц этих самых каблуков, чей цокот оживлял улицу. Особенно всю её мужскую половину, включая меня. Мой слух уловил гармонию, я остановился и начал прислушиваться. Я не мог ошибиться, годы, точнее третий десяток шёл с того момента, как я увидел огромный комод с черно-белыми клавишами, и тут же он покорил моё сердце. Столько загадочности вперемешку со здоровым любопытством влекло меня к этому предмету. И это была любовь, одна и на всю жизнь. Е…

Это было начало 40-х прошлого столетия. Я аккомпанировал Фрэнку Синатре, его карьера стремительно набирала обороты в те годы. Временами играл джаз в местных пабах Нью-Йорка, а после мы со стариком Хэмом просиживали до самого рассвета, распивая виски и вспоминая, как когда-то сидели в компании Скотта Фицджеральда, подшучивая над его произведением "Великий Гэтсби". Позже Хэмингуэя занесёт в Европу, где его настигнет 2-я мировая, пройдя которую он напишет свой самый чувственный роман о чистой и бескорыстной любви, закончившейся трагедией, и назовёт его "По ком звонит колокол". Читая его, я удивлялся, насколько может изменить человека война и сколько же глубины и человечности скрывается за его грубым, чисто мужским характером, с хорошей долей "пофигизма". Мы так и не встретились с ним после.…