Глава 2
Уже давно стемнело и комнату обдавало лёгким ветерком из распахнутых окон. Вдалеке слышались голоса прохожих, выходивших из ночных кафе и баров. Наша улица была одной из самых оживленных. Здесь всегда бурлила жизнь. Никакой суеты, толкучки, лишь люди, которые смаковали жизнь. Место для этого было идеальным. Эта часть города пропитана историей, здесь собирались совершенно разные массы, для того, чтобы послушать живую музыку в местных пабах, насладиться обществом интересных и неординарных людей, творивших историю. Может и не мировую, но в пределах нашей окрестности точно. Услышать последние новости из мира искусства, политики, всего абсолютно. Сюда съезжались режиссеры, композиторы, писатели, креативная молодёжь и многие другие интересные люди. Они знали, как сделать досуг незабываемым, и люди тут же к ним тянулись. А с наступлением ночи эта пестрая масса начинала собираться на летних террасах, попивая разнородные напитки на свежем воздухе. Девушки укрывались пледами, а мужчины продолжали свои разговоры, разбавляя их ещё не затасканными анекдотами. В этом городе невозможно было не наслаждаться им. Уже более полувека оно тянуло к себе тех, кто любит жизнь, и они оставляли после себя эту непередаваемую атмосферу, наполняя все вокруг своей энергетикой. Этот город и сам уже давно растворился в них и стал своего рода достоянием. Работа здесь не была на первом месте, являясь лишь дополнением к досугу. Люди не спеша вершили свои дела между встречами и посиделками. Легко и непринужденно. Идеальное место чтобы созидать. Возможно меня поэтому и тянуло к нему. Я не представлял своей жизни без этих улиц и встреч с друзьями, хотя временами уезжал на долгое время. И все же было что-то непередаваемо-особенное в его переулках. То самое место, чтобы любить и влюбляться. Как минимум в жизнь. И сколько же моих воспоминаний оно в себе хранит. Но это уже другая история…
Элен лежала на животе и посапывала, утопая в сладкой дремоте. Её темные волосы прикрывали большую часть лица, но этого было достаточно, чтобы лицезреть при легком свете уличных фонарей, её контуры. Как же она хороша. Прошло чуть больше месяца с момента нашего знакомства, тогда она ещё была блондинкой и после решила вдруг поменять в себе что-то. Женщин так часто тянет к переменам, возможно они хотят что-то более масштабное, например, смену окружения или места пребывания. Но как правило преображения ограничиваются чисто физическими изменениями. А конкретно длиной или цветом волос. За столь короткий срок, я к ней прилично привязался. Бывали случаи, когда это впоследствии причиняло мне не слабую боль, но со временем я начал относиться к таким вещам по-философски или же мой мозг просто выработал иммунитет, устав от самокопания и тоски по былым временам.
Я находился рядом, слушал звуки жизни на улице, ощущал тепло её тела и как же особенен был этот момент. Возможно, время разделит нас, что чаще всего и происходило, но сейчас это не имело никакого значения. Потому что настоящее - самое ценное, что уйдёт в копилку воспоминаний, который запечатлеет этот город. Как же я его люблю. Люблю и Элен, по-своему. Как мужчина на первых порах любит женщину, покорившую его остротой ума и молодостью тела. Мне захотелось поиграть, поиграть для неё, для этих улиц, для людей что там проходят. Желание начало сладко обжигать меня изнутри, расползаясь из центра груди по всему телу. Это были особенные моменты, после них я вставал опустошенным, уставшим, но очень довольным и более чем удовлетворённым. У меня рождалось новое произведение, после приходилось вносит некоторые поправки, но основная работа проделывалась именно в такие вот моменты. Я попытался как можно тише встать, и спустился вниз, захватив с собой халат. Моя Гэбриель, именно так я называл своё старое пианино, слегка поблескивала, отражая лунный свет. Оно знало, что я приду, и мы сольёмся воедино и в сознании, и физически. Станем единым целым и будем творить, творить, творить… Я приподнял крышку, сел поудобнее и слегка прикоснулся к клавишам. Послышалось легкое звучание и мои руки, не продержавшись и 5 секунд потянулись снова. И вот окружающий мир скрыла пелена, занавес. В этот момент я не воспринимал такое понятие как время, оно уходило куда-то далеко, будто его и не было вовсе, никогда не существовало. Странно, ведь творения лучших, кого знала история, так и проходили сквозь неё, сквозь время будто оно ничего для них не значило. То же самое чувствовал и я, проникаясь все глубже и глубже в свою Вселенную, окунаясь в неё и вкушая дурманящий вкус. Я чувствовал её каждой клеточкой, в этот момент я становился частью бытия, точнее самим бытием. С присущим ему умением творить, звуки, изливались из моего подсознания, били фонтаном, забрызгивая все вокруг тоннами мелодий, которые тут же испарялись, оставляя после себя дурманящий, легкий шёпот. Я почувствовал мягкие губы на шее и тёплое дыхание. Я был не в силах отреагировать сразу, в такие моменты я был безоружен, уязвим, как младенец. Медленно обернувшись, я увидел Элен в распахнутой сорочке.
- Обожаю, когда ты играешь, - прошептала она, обнимая меня.
- Я только начал, - еле протянул я, не успев отойти от эйфории.
- Больше получаса слушала как ты играешь, даже прохожие замерли снаружи.
- Разве? - удивился я, - я только присел.
Несмотря на то, что время останавливалось в этот момент и теряло всякую силу, да и смысл в целом, оно неумолимо бежало вокруг моего сознания, в реальности.
- Что же, значит, я расщедрился, сам того не понимая, - начал я приходить в себя, юмор был первым признаком, - Обычно люди платят за то, чтобы послушать как я играю, пока они осушают очередной свой бокал в компании красоток.
Это была шутка, и Элен понимала это. Она знала, что я люблю делиться плодами своего вдохновения и фантазий с окружающим миром. И больше всего люблю это делать в пабах, именно здесь нет никаких рамок и ограничений. Ты можешь играть что твоей душе угодно, импровизировать сколько влезет, и все это будет воспринято окружающими без всякого осуждения и фальшивого восхищения. Здесь музыка ушла далеко вперёд, сохранив лучшие истоки и блистая совершенно новым звучанием, порой диким для ценителей всего старого, не желающих принимать что-то совершенно иное. Это был джаз, я часто играл его. И мне это жутко нравилось. Нравилось наверно слишком скудное и чуждое описание тех эмоций, что я испытывал от одного слова джаз. Это был полный Джаз.