Глава 3

В кабаке было прокурено, сигаретный дым витал над столиками, а взмокшие музыканты выдавали ноту за нотой в необузданном ритме. Элен и я сидели, вслушиваясь в каждый звук, что издавали их инструменты. В совокупности с разговорами посетителей, звоном бокалов и рюмок, топотом официанток, шумом от проезжающих машин и стуков капель дождя о крыши домов создавалось гармоничное созвучие. Звуки жизни и мелодии музыкантов, которые возможно тоже передавали свою историю из жизни, и у каждого была своя, и, переплетаясь между собой, они создавали одну общую гамму, основную линию, которая называлась джазом. Да именно в этом и был весь джаз, его изюминка и особенность. Нужно быть профессионалом своего дела, пропитанным до мозга костей музыкой и, самое главное, уметь чувствовать других. Иначе получится полная белиберда. Ведь суть джаза в импровизации, в том, что нет никаких правил и рамок. Бери и играй то, что душе угодно, но будь добр делать это только на высоте, с душой и в полной гармонии с другими музыкантами, что творят в этот миг вместе с тобой.

Меня распирало, и Элен чувствовала это. У неё была удивительная способность читать эмоции и мысли других. Довольно часто ей с лёгкостью удавалось понять, от чего я раздражён или, наоборот, чем воодушевляюсь. Не было смысла пытаться скрыть эмоции или соврать ей. Она обычно спрашивала, о чем я думаю, её это беспокоило, или же просто она практиковала своё умение и задавала вопрос дабы убедиться. Может её и вправду беспокоило, о чем я думаю. А думал я часто. И в большей степени во вред себе, конечно со временем я научился убирать все лишнее из головы и настраиваться на волну спокойствия. Но в те годы меня временами накрывало самокопание и раздражение. Наверное, я, словно змея сбрасывал с себя старую чешую, дабы после заблестеть в новой и дышать полной грудью. Но период избавления от худшей версии себя пришелся в годы отношений с Элен, а точнее год. Потому что последующие 6 месяцев, которые вели нас к тяжелому и окончательному разрыву, нельзя назвать отношениями. Это был полный маразм. Да, именно, точнее определения не подобрать. Мне тяжело далось расставание и ей, наверняка, тоже. И все же грех жаловаться, ведь то, что было до "маразма", самое лучшее что когда-либо со мной случалось. В наших отношениях не было ничего сверхъестественного, но в них были мы. И этого уже более, чем достаточно. Потому, как индивидуальные химические компоненты присущие каждому из нас, во взаимодействии друг с другом, дают определенную реакцию. У нас сносило крышу. Мы теряли самообладание, растворяясь и не боясь быть застигнутыми. В городе не оставалось ни одного места, в котором мы не побывали и не испробовали жизнь во всей её красе. Каждый раз переходя линию все дальше и дальше, потихоньку приближаясь к краю. Мы осознавали это, но делали все вместе. Вместе было ключевым словом. За столь короткое время мы стали настолько близки, что никто из нас и представить не мог себя без другого. От этого бросало в дрожь, и она часто делилась со мной своим страхом, будто чувствовала, что когда-нибудь это случится. Она брала с меня слово, что мы всегда будем вместе, и это было по-своему трогательно. В ней столько нежности в сочетании с дикой прыткостью. Я чувствовал её флюиды и меня это заводило. Тоже самое испытывала и она. Я говорил ей, что она создана мною, для себя и только. Мы были в меру наивны, но в ту пору нас ничего не заботило, потому что главное - мы были вместе.

Капли пота скатывались с широкого лба контрабасиста, пока он виртуозно перебирал по струнам, покачивая головой в такт и постукивая ногой. Он видел, как мы с Элен восхищенно наблюдаем за его игрой, и подмигнул нам. Это был Рой, лучший контрабасист в округе и человек с открытой душой. Собеседник, который умеет слушать, а точнее слышать. И главное, чьё мнение касательно какой-либо ситуации всегда попадало в яблочко. Его умение анализировать не только со своей колокольни, делало его незаменимым советником. Я часто прибегал к его помощи, можно сказать, вырос под его пристальным взором. Вырос как человек, как мужчина. Мы часто распивали вино, после субботнего выступления. Временами к нам присоединялся старина Хэм, и я до безумия любил те моменты, когда эти два человека сидели за одним столом.

Вам повторить? - тихо проговорила официантка, забирая мой пустой бокал.

Да, благодарю, - ответил я, - и моей спутнице тоже.

Я улыбнулся ей, и она ответила тем же.

Сет подходил к концу, и Элен с нетерпением ждала, когда же наконец Рой присядет вместе с нами. Он умел шутить, а она любила людей с хорошим чувством юмора. Этим-то я её и зацепил в первую минуту нашего знакомства. А после, после был незабываемый период узнавания друг друга, открытий и моментов, которые врезаются в память и хранятся в ней порой очень длительный срок. Музыканты закончили игру и поблагодарили публику, мы же в свою очередь ответили бурными овациями, я свистел, как мог - в этом я увы не преуспел, а Элен выкрикивала: “Браво!"  Рой улыбнулся, кивнул своим коллегам по сцене и двинулся в нашу сторону. Я поднялся с места, и мы дружественно пожали руки, он как всегда похлопал меня по плечу и спросил: " Как ты, матрос?"  Я ответил в обычной манере: " Все путём, Сэр", и он, подмигнув Элен, двинулся в её сторону. Она обняла его и поцеловала в щеку, он же крепко обняв её приподнял с пола. Он относился к ней, как старший брат. Она чувствовала в нем хорошего человека со зрелой душой и открытым сердцем. Женщинам легко удаётся распознать в мужчинах надёжность, защиту и доброту. Возможно не всем, но Элен была из таких. Он опустил ее на пол и спросил: " как поживает моя юная леди?"

- Лучше, чем когда-либо, - искренне улыбаясь ответила Элен.

-В этом заслуга этого молодого джентльмена? - спросил Рой, заранее зная ответ.

Да, Вы правы, - продолжая улыбаться ответила Элен, - я счастлива, как никогда, и прислонив голову к моему плечу, она обхватила мою ладонь своими тоненькими пальчиками.

Он умеет это делать, - отозвался Рой, - вот если бы ещё и вернулся на нашу сцену, а то наш клавишник временами тормозит, будто умножает в уме трехзначные числа во время выступления. Элен расхохоталась.

-Но в целом он хорош, - продолжил Рой, - славный парень.

-Ты же знаешь, я сейчас плотно работаю над новыми произведениями, - улыбнулся я, - и частые отъезды мешают сосредоточиться на одном.

Мне приходилось ездить на север страны, чтобы подменять друга на важных выступлениях. Пару месяцев назад он повредил руку в уличной драке и все ещё не мог восстановиться.

Как он, идёт на поправку? - спросил Рой

Он тоже знал Стива. Этот задира передрался со всеми плохими парнями в нашем районе и сломал не одну челюсть. Но он был из тех, парней на которых можно положиться. Хотя в его обществе чаще всего попадаешь в приключения. Однажды он подрался с Хэмом. Он хороший боец, но старина Хэм хорош в кулачном бою, очень хорош. Уже не помню из-за чего все это началось, я застал их в тот момент, когда Стив и Хэм во всю набивали друг другу морды. А точнее Стив пытался набить её Хэму. Но второму хватило двух ударов, чтобы отправить нашего Стива в нокдаун. После, когда мы сидели все за одним столом и смеялись над их "славной" дракой, Хэм рассказывал, что после его первого хука по подбородку Стива, он понял, что придётся изрядно постараться, чтобы отправить этого крепыша на боковую. После они стали хорошими друзьями, но перед этим получили от Роя. Он не одобрял такого рода разборки, особенно когда в подобных заварушках участвовали его младшие товарищи.

Пока все печально, - ответил я, - его безымянный палец и мизинец еле сгибаются. Врачи не уверенны что он снова сможет играть.

Ему, наверное, очень тяжело, - вздохнула Элен.

Да и он не слезает с бутылки и стал более агрессивен. Я предлагал ему вернуться обратно или же пожить у родителей пока не вернётся в строй, но он такой упрямец.

В этом ему нет равных, - с тёплой иронией промычал Рой, - надо бы устроить его куда-нибудь, пока он окончательно не спился.

Он и слышать не желает о другой работе. Без игры, без сцены и всей этой суеты.

Может устроить его в ваш бар? - предложила Элен.

- Нет, это только усугубит. Быть среди музыкантов и понимать, что ты больше не можешь этого делать, худшее что может испытывать человек нашей профессии, да и любой другой, - сочувственно ответил Рой.

- Ему нужно время, думаю все сложиться само собой, и он найдёт ещё себя, - сказал я.

Да, время - лучший лекарь, - тяжело вздохнул Рой, - будто опровергая внутри себя, что на самом деле это не так.

Время лечит, но только мелкие и незначительные раны. А в остальном, мы также несём в себе всю тяжесть которую перенесли, только одни приспосабливаются отстраняться, другие продолжают жить прошлым, не в силах принять реальность. Я уверен у Стива хватит мужества и мудрости осилить случившиеся с ним и найти в себе силы встать и идти дальше.

Может не все потеряно, - настаивала Элен, - есть ведь случаи, когда человек возвращал себе способность двигаться. Я слышала о человеке, который поднялся с инвалидной коляски после падения с лошади. Врачи говорили, что он больше не сможет ходить, но спустя 2 года он снова бегал, будто ничего и не было.

Дай Бог, - ответил Рой, - будем надеяться на лучшее.

Мы сидели молча, и каждый мысленно сопереживал Стиву, представляя какого ему сейчас. Потерять возможность играть, это худший кошмар для человека, отдавшего все детство, юность и молодость музыке. Сколько надежд, побед и жертв и все напрасно. Стив всегда жил по четкому плану, он заранее прописывал цели и пошагово следовал им. А теперь это все не имеет значения. Мы слышали о нескольких парнях, утративших возможность играть. Одни спились и закончили свою жизнь под мостом среди бездомных, другие наложили на себя руки или оказались в психушке. Эти мысли пугали меня, я переживал за Стива и даже не представлял, что было бы со мной окажись я на его месте. Мы познакомились с ним в старших классах музыкальной школы, я только перевёлся, и ребята не очень были ко мне приветливы. Однажды, когда я сидел во дворе и общался с девушкой из класса по академическому вокалу, один из них проходя намеренно толкнул меня в плечо. Я сказал ему быть осторожнее, на что он подошёл вплотную, схватил меня за ворот и начал покрывать нецензурными выражениями. Меня тут же окружили его соратники, будто это было заранее спланированное действие. Я, недолго думая, рефлекторно пустил вход кулаки и разбил нос своему оппоненту. В этот же миг в меня посыпался град ударов, я был сбит с ног, и тут же один из них набросился и начал осыпать меня градом ударов, пока другие отпинывали меня, не давая возможности встать. Я пытался уберечь голову, тщетно пытаясь уклониться. И тут моя рука случайно стукнулась об небольшой булыжник, я, недолго думая, схватил его и пустил вход. Мой первый удар пришелся по голове наглеца, который осаждал меня сверху. Он тут же повалился рядом со мной и начал биться в конвульсиях. После я метнул мой спасительный булыжник в одного из толпы, и тот скорчился от удара по животу. У меня появилась возможность подняться. Я тут же вскочил на ноги и набросился на рядом стоящего и перепуганного участника их толпы. Остальные двое, придя в себя начали снова набрасываться на меня со всех сторон. Но тут один из них повалившись с ног схватился за нос. Другого ждала та же участь. Я не сразу понял, что случилось и обернулся, готовясь к следующей схватке. Позади меня стоял высокий, широкоплечий паренёк и улыбался. У его ног лежали двое закрывая ладонями лицо. Вокруг нас оказалась толпа учеников из нашей школы, большая часть которых ребятня.

- А ты тот ещё псих, - сказал тот паренёк, продолжая улыбаться, и кивнул в сторону тех, кого я уделал булыжником.

- Они сами напросились, - ответил я, переводя дыхание.

- Я видел, - спокойно ответил он.

- Зачем ты мне помог? - я все ещё не совсем понимал, что происходит. Адреналин во мне зашкаливал.

- Пожалел этих ребят, им от меня меньше досталось, - продолжал он, искренне улыбаясь, - Я Стив, - подал он мне руку.

Я протянул свою, и почувствовал боль в районе спины.

- Не плохо они тебя, я видел с самого начала.

- С самого начала? А почему решил вмешаться? - все ещё удивлялся я.

- Хотел понять какой ты породы, - продолжал он, улыбаясь мне, - да и к тому же я тебя совсем не знаю, - Давно ты у нас?

- Первый день.

- Ну тогда, добро пожаловать.

- Хорошее начало, - ответил я, - Том, меня зовут Том.

- Достаточно и одного раза, - смеясь сказал он, - может у тебя сотрясение?

- Сотрясение у него, - указал я на лежащего, которому досталось от меня булыжником. Стив рассмеялся и указал на учительницу, что шла в нашу строну с суровым лицом. Нас увели в кабинет к директору, завсегдатаем которого был Стив, и мы получили строгий выговор. Я в первый и последний, а Стив непонятно какой. С этого дня началась моя с ним дружба, которая длится по сей день. Не мало передряг прошли мы с ним, инициатором которых он и являлся. Я всегда удивлялся, как такой человек имеет любовь к музыке. Ему бы больше подошло амплуа боксера или вышибалы. Но он решил стать пианистом и довольно неплохим. Хотя мне он говорил, что пришёл в музыку из-за девчонок, мол их тут полно. И действительно их было много. Я как-то сказал, что в танцах их намного больше, почему он не пошёл в танцоры, раз дело в них. Он ответил, что никогда в жизни не оденет их женские лосины или как они там называются. "Трико”, - поправил я его. "Не в этом суть - отвечал он, - Это не стоит таких жертв."  Как-то нам понравилась Кристи, девушка, играющая на виолончели. Мы оба сходили по ней с ума. Видимо, она тоже испытывала к нам интерес в равной степени. В общем, однажды, мы должны были решить, с кем она идёт на выпускной. Либо я, либо Стив. Закончилось это тем, что мы предпочли не испытывать судьбу, и каждый остался на стороне. В итоге на выпускной ее повёз очкарик Бен, который ещё и шепелявил. После они вроде поженились и нарожали кучу деток. "Повезло чуваку", - говорил Стив." И чем он её взял, наверно своим огромным сердцем", - шутил он. И мы оба хохотали.

Рой встал и направился к барной стойке переговорить с коллегой. Элен улыбнулась ему, я подмигнул, и мы решили идти домой. Была поздняя ночь, идеальное время для ночной прогулки перед сном. Хотя о каком сне может быть речь, когда рядом такая красотка, подумал я, и мы направились к выходу попрощавшись с музыкантами и нашей официанткой.