Перейти к содержимому
n_ivachshenko

Николай Иващенко

@n_ivachshenko

На сайте с 15 января 2015 г.Казахстан, Алматы

Ничего "из пальца", только эмоции, только впечатления, только хардкор.

рейтинг

250

постов

12

комменты

25

подписчиков

13

подписок

16

Навоз коня Туркменбаши для королевы Великобритании: рассказ экс-посла

Переводил этот живописный рассказ Bloomberg по работе, однако и здесь он, пожалуй, будет к месту. Тем более в то время года, когда все дарят и получают подарки.

Увезти Максата

В 1993 году президент только получившего независимость Туркменистана Сапармурат Ниязов наведался в гости к тогдашнему британскому премьер-министру Джону Мейджору. Желая выразить благодарность за гостеприимство, Ниязов подарил визави картину, изображающую коня. При этом Туркменбаши пояснил, что это не просто какой-то абстрактный конь: чистокровного ахалтекинского жеребца зовут Максат и теперь он принадлежит Великобритании.

Однако в этом крылась небольшая проблема. Максат находился в Туркменистане, а потому ожидалось, что Великобритания сама займется транспортировкой коня в его новый дом. Именно путешествие скакуна и стало основным откровением в документах, опубликованных Национальным архивом Лондона в прошлую пятницу.

Как писала дипломат британского посольства Лаура Бредди, коней на самом деле было два — второй был предназначен для Франции.

Сначала туркменские скакуны прибыли в Москву. Это путешествие поездом также было полно приключений:

вооруженные бандиты пытались украсть животных во время их передвижения через Казахстан

Однако умные жеребцы попросту отказались выходить из вагонов. Увы, в Москве их ждали еще большие трудности — встреча с постсоветской бюрократией.

Мертвый попугай

Бредди и ее французский коллега договорились встретиться с таможенными чиновниками в час дня. Когда дипломаты прибыли в контору, их оповестили, что все сотрудники ушли на обед и придут не раньше трех часов. Послы объяснили секретарю, что переживают за коней, которые к тому времени находились в вагоне четыре с половиной дня.

«В ответ дипломатам рассказали трагичную историю о попугае финского посла, который был единственным живым существом, попавшим в руки 12-го отделения дипломатической почты на памяти секретарши. Девушка едва не плакала, вспоминая о попугае», - записала Бредди.

После этого секретарша отвела дипломатов на склад, где весь персонал таможни был найден играющим в покер

Разобравшись с формальностям, британский и французский дипломаты отправились на другой конец Москвы в офис железнодорожников. Прибыв в 16:45, они показали документы и объяснили суть проблемы, однако получили однозначный ответ, что все сотрудники уже не работают и готовятся уходить домой в 17 часов.

Служащую смягчила непростая история лошадей, но совсем ненадолго. Изучив документы, она заявила, что туркменская сторона не доплатила железнодорожные сборы, а потому 

дипломаты должны покрыть российским железным дорогам недостающую разницу

Послы быстро выкрутились и предложили свой вариант сделки: так как туркмены отправили коней в принадлежащем республике вагоне и не говорили, что хотят получить его обратно, этот вагон и может пойти в счет уплаты долга. Чиновники согласились, но все равно отказались что-либо предпринимать в тот день и разошлись по домам — ведь было уже пять часов.

На следующее утро дипломаты вновь наведались к железнодорожникам. Те в ответ объяснили, что теперь документы на лошадей просрочены, а потому коням нужно пройти повторную ветеринарную экспертизу.

Спустя час ветеринар выдала нужный сертификат, даже не встав из-за стола. Она пояснила, что осматривала животных ранее и с ними все было в порядке.

Желтые дыни

В 10 утра дипломаты наконец увидели лошадей. Но битва на этом не закончилась.

Из вагона на свет божий выбрались три конюха, которые путешествовали вместе с животными и везли с собой около двухсот огромных желтых дынь. Мужчины объяснили, что

взяли с собой плоды лишь для того, чтобы продать их в Москве и на вырученные деньги купить билеты домой

Загрузив животных — и дыни — в прицеп для лошадей, дипломаты подумали, что находятся на финишной прямой. Но опять просчитались: чтобы груз покинул станцию, с послов потребовали еще один документ. В свою очередь, для его оформления на железнодорожный «лошадиный» вагон нужно было приклеить этикетку, подтверждающую, что он абсолютно пуст. На тот момент часы показывали уже 11:40, тогда как все чиновники уходили на обед в полдень.

Дипломаты все же убедили кого-то из клерков досмотреть вагон, но заветную наклейку не получили. Служащая заявила, что вагон не может считаться пустым, так как он полон конского навоза.

Посланников Великобритании и Франции попросили убрать отходы жизнедеятельности скакунов,

при этом запретив пользоваться мусорными баками на территории станции. Французский посол, отмечает Бредди, к этому моменту начал впадать в истерику.

Впрочем, и британка почувствовала отчаяние. «Я уже решила загрузить навоз в багажник моей машины, чтобы потом использовать его для удобрения роз у себя дома», - признается Бредди. К счастью, дипломатам удалось подкупить несколькими крупными дынями одного из машинистов,который отогнал вагон поодаль. 

Там ахалтекинский навоз был бесцеремонно выброшен на пути

Несмотря на все злоключения, Бредди завершила записку на оптимистичной ноте: «За последние несколько дней я завела столько полезных контактов, что если мы еще раз захотим ввезти лошадей в Россию, это будет сущий пустяк».

5
2
940

Красное на красном

Написанное ниже - продукт художественного вымысла для конкурса "Самый страшный рассказ для Хэллоуина". Все совпадения случайны.

В тот август я ничего не хотел, не искал и не пытался менять. Меня устраивало, что все по инерции куда-то катилось на нейтралке. Значит, так оно и было нужно.

Однако мне тогда казалось, что я не слишком плохой человек. Следовательно, я имел право надеяться на чудо. Какое-нибудь не слишком большое, конечно, но такое, чтоб с приятным привкусом. Мысль не была навязчивой, но порой нехотя, словно из-за угла заглядывала ко мне в голову.

И чудо произошло.

Точнее, оно визгнуло из телефона уведомлением из соцсети. Рядом с закругленной фотографией смазливой барышни значилось лаконичное «Привет». Фейк какой-нибудь, подумал я, и зашел на страницу нежданной гостьи. С изображений глядела девочка лет двадцати, с длинными каштановыми волосами и синими до фотошопных подозрений глазами. Год рождения, по распространенной привычке, указан не был – только дата, 31 октября. Число не сразу нашло ассоциации в мысленном календаре, потом вспомнил, что в этот день вроде отмечают Хэллоуин. Или нет, не суть.

Красивая незнакомая девушка, еще и сама написала – что-то не вязалось в моей голове. Впрочем, я все равно сразу же ответил.

Мила, она же Людмила, оказалась не глупа. Пальцы беспрерывно стучали по экрану. Сказала, что мы с ней не знакомы, а моя страница в соцсети попалась ей случайно – вот и решила написать. Как бы кстати спросила, не собираюсь ли я жениться в ближайшее время. «Разве что на тебе», - отшутился я. В ответ – набор хитро ухмыляющихся смайлов.

Весь следующий день переписке мешала моя работа. Ей было проще – студентка, летние каникулы. В универе я всегда думал, что я ничего не успеваю. Только после окончания универа я перестал что-либо успевать по-настоящему.

Еще через день терзаний подушечек пальцев мы встретились. Удивительно, но Мила реальная оказалась ничем не хуже Милы с фотографий. Согласитесь, такое не всегда бывает.

Она красиво поправляла свои слегка вьющиеся волосы, красиво и много курила, широко улыбалась ярко накрашенными губами и время от времени брызгалась духами. Пахло от нее чудесно, и дело точно не в парфюме – это был тот самый пресловутый «свой» запах, который сводит с ума животных во время брачного периода.

Весь жаркий алматинский выходной мы провели вместе, разговаривая о чем-то совершенно глупом, но уместном в первую встречу «в реале». Потом я отвез ее домой – в мрачноватый микрорайон с огромными ямами на дворовых дорожках и серыми облицовочными панелями на одинаковых фасадах.

Прощаться не хотелось. Ни мне, ни ей. Но Милу уже вызванивала мать, а потом еще и отец. Молчали. Дейв Гаан в дверных обшивках пел о персональном Иисусе. Ее рука скользнула в мою, а сдобренная тоналкой щека тронула неравномерно жесткую щетину. Ударило током, и било до того момента, пока она не захлопнула за собой дверь машины.

До подъезда провожать себя категорически запретила.

***

Тепло перетекало из одной части тела в другую, и шевелиться или, того хуже, встать было бы кощунством. Я бессознательно что-то искал в ее волосах, а она с легкой улыбкой прикрыла глаза. Белое постельное белье почти не контрастировало с ее белой кожей. Впрочем, мне был бы безразличен любой контраст, так же как и то, что завтра на работу и что за окном нудно шелестел октябрьский дождь.

- Хорошо с тобой. Надежно, спокойно. Хочу, чтобы так и было.

- Так и будет. Если ты никуда не пропадешь.

Она рассмеялась и прижалась ко мне.

- Не пропаду, - Миле было свойственно моментально менять тему. – Скоро мой день рождения.

- Через три недели.

- Это скоро совсем. В «Катарсисе» будет мега-туса с живым концертом, там всегда так на Хэллоуин. Удачно меня родили все же. Мы же пойдем?

Разве мог я куда-то не пойти с ней? Она ухмыльнулась и укусила меня за плечо, острые зубы оставили осязаемый след. Черт, больно. Больно, но кровь, казалось, начинает бежать раза в три быстрее.

Неужели так бывает?

***

Нет, разумеется, не бывает. Ты же все знал про эти чудеса, понимал и предвидел. Но, обычно слушаясь голоса разума, на сей раз крупно развел сам себя. Ты же не первый такой, и уж точно не последний.

Ни единой ссоры, ни одной размолвки, чтобы искать причину. Тем не менее, сначала она удалила все свои страницы в соцсетях, потом не брала трубку. Наконец аудиенция состоялась: холодный голос сообщил, что было, мол, весело и приятно, но она – человек мне категорически не подходящий. И ценности разные, и мировоззрение. Да и любит она, оказывается, до сих пор другого. «Дело не в тебе, прости. Пока».

Пока? Можно рассказать, как я, нагло сбегая с работы, пытался поймать ее возле университета, названного какой-то смешной аббревиатурой. Как часами сидел в машине рядом с ее двором, проклиная себя, что так и не заставил эту девчонку дать проводить ее до поезда. Можно все это долго мусолить, но кому интересен путь банального пиздострадальца?

Мне всего-навсего казалось, что наконец что-то само откуда-то сверху упало в мои руки. В итоге – демо-версия с ограниченной лицензией. Вихрем пронеслась у меня в голове и исцарапала грудную клетку изнутри.

Но лицензию ведь обычно можно продлить, верно? Потому я решил во что бы то ни стало поздравить Милу с ее двадцатилетием.

***

«Катарсис» представлял собой обитель редких нынче говнарей в полуподвале жилого дома на узкой тихой улочке. Кроваво-красная вывеска освещала засыпанный отшелестевшей свое листвой тротуар, на котором толпились те самые говнари, только по-хэллоуиновски размалеванные.

Я пробился сквозь это сборище к входу, фейс-контроль тоже прошел успешно – «сесуриту» вполне устроил мой безумный грим а-ля Пьеро: да, я посчитал этот образ наиболее удачным для себя. Зато даже в военкомате не узнают в лицо.

Внутри в барабанные перепонки сразу ударил гитарный запил – какой-то местный митол-бэнд каверил Леди Гагу с ее допотопным хреновым романом. Народу собралось прилично, большинство – уже неплохо подогреты. Комично, конечно, выглядят все эти пьяные ведьмы, привидения, джокеры и прочая нечисть.

Встал за стойку, как истинный герой дешевых боевиков опрокинул стакан какой-то крепкой гадости. Что же, ждем.

А вот и Мила.

Черное платье в пол, тонна белил и огромные черные круги под глазами – вылитый труп, мать ее, невесты. Сверкая белыми зубами, она кружилась возле сцены в самой гуще народу. Она любила танцевать, в этом мы точно не сходились.

Какой-то товарищ с «разорванным ртом» схватил ее за талию. Ноги подкосились. Ну же, оттолкни его, по морде съезди! Нет. Она лишь рассмеялась и положила руки ему на плечи.

Почти час я безотрывно пялился в сторону сцены. Наконец, Мила вырвалась из пляшущей толпы. Прошла совсем близко: в руках бутылка вина, глаза ощутимо стеклянные, а духи уже другие. Не узнала, это хорошо. Похоже, отправилась пудрить нос. Наконец мы поговорим. Я, сохраняя дистанцию, зашагал следом.

Против обыкновения никого возле женской уборной не было. Туалет был разбит на несколько кабинок с отдельными дверьми, выходящими в коридор. Все складывается как нельзя лучше.

Когда Мила уже почти захлопывала за собой дверь, я схватил ручку и протолкнулся внутрь. Рывок, щелчок – замок закрыт.

Она, видимо, ничего не поняла еще – огромные глаза от удивления стали еще больше.

- Чувак, ты чего творишь? – перехватила бутылку за горлышко, сделала шаг назад.

- Здравствуй, Мила.

Пауза. Опустила бутылку, потом открутила крышку и сделала длинный глоток. Мне показалось, что я видел, как сладкое красное скатывалось по ее гортани.

- Ну, привет. Обниматься будем что ли? Что тебе нужно? - девочка умела быстро овладеть ситуацией.

- Поговорить хотел…

Странно, но всю мою накопленную решительность сдуло в момент. Вот она, передо мной, совсем чужая и не слишком обрадованная моим появлением. Что я могу ей сказать?

- Говори тогда. Сцены будешь устраивать? Рассказывать, какая я бессердечная сука? – она пьяно расхохоталась. – Так и без тебя знаю.

- Зачем ты так? Чем я тебе не угодил?

Разочарованно выдохнула.

- Да ничем, в общем-то. Ты хороший, добрый и все такое. Я другая, я молодая, я авантюристка, а у тебя все по распорядку. Скучно нам с тобой скоро бы стало. Вот я и решила не привыкать. Так же лучше обоим.

А она ведь в чем-то права, мелькнуло в голове. Впрочем, голос разума быстро потонул в стучащих кровью висках.

- Ах, скучно тебе? А ты знаешь, что со мной было? Знаешь, в какую мясорубку загнала? – голос ко мне вернулся, но в нем проскальзывали предательские истеричные нотки.

- Прости, - легко ответила она. – Представляю. Думаешь, машину твою возле двора не видела? Но… Я же говорила, мы разные, я тебе не подхожу. Тебе спокойствие нужно, а я, как говорится, огонь-баба.

Разговор терял смысл. Мое последнее оружие – последний аргумент. Мне казалось, что очень весомый.

- Я же люблю тебя.

Она запрокинула голову и засмеялась. Громко, почти истерично. Никогда не видел, чтоб она так смеялась раньше. Потом с трудом остановилась, отхлебнула еще из бутылки, закурила.

- Мне столько раз это говорили, не поверишь. Только где они все? Сопли вы только и умеете жевать, не больше.

- Но… Я же предлагал тебе все. Всего себя, блядь. Не понимаешь? Да я бы хоть завтра женился на тебе! А ты…

Ее лицо помрачнело. Она внезапно стала серьезной и как будто совсем трезвой.

- Все, хватит, выпусти меня, - и попыталась открыть дверь, которую я заслонял собой.

- Нет, стой, мы не договорили.

- Отвали! Вообще, шел бы ты на хуй! Забудь обо мне! – она с неожиданной силой толкнула меня в сторону, да так, что я чуть не свалился: благо, что схватился за дверную ручку.

Поймал ее руку, потянул на себя – она вырвалась и замахнулась этой окаянной бутылкой. Что-то сломалось в моей голове. Щелкнуло, как сгорающий предохранитель.

Вцепился в запястье и вывернул его. Мила вскрикнула от боли и отпустила бутылку. Безусловно, она не могла просто так сдаться – она ведь сдается только тогда, когда сама этого хочет. Левой рукой влепила мне звонкую пощечину, а потом прошлась по щеке своими коготками.

Бутылка, сама прыгнувшая мне в руку, взлетела в воздух, описала отвесную дугу и рухнула на ее голову. Толстое темное стекло разлетелось осколками. Мила ойкнула, обмякла и опала на пол. Как та листва на улице.

Мила, милая, Милочка.

Глаза широко раскрыты, а по лицу уже течет, смывая грим, багровый сироп. Интересно, это кровь или вино? И кто может сказать точно, что из этого было внутри ее головы?

Кто-то чужой моими руками захлопнул дверь туалета, а потом моими ногами вынес трясущееся тело на улицу. Охранники, похоже, этого кого-то даже не заметили.

***

Первое ноября выдалось удивительно солнечным – словно и не последний месяц перед грязной, слякотной и бесконечно долгой зимой. Уже утром новостные порталы наперебой рассказывали, что «20-летнюю студентку убили в клубе на Хэллоуин». Да, еще и на ее день рождения. «Полиция разыскивает подозреваемого».

Забавно, думал я, читаешь эти новости и ломаешь голову: что же заставляет их творить такие вещи? А тут вроде как сам – непосредственный ньюсмейкер, но все равно ни черта не понимаешь толком. Со мной это все, что ли? Какая Мила, какой «Катарсис», какое красное вино?

Похоже, что через час-другой СМИ запестрят объявлением - «стражи порядка задержали подозреваемого в убийстве девушки», потому как две патрульные машины, кивнув мордами, остановились возле моего подъезда.

Черт, быстро же они.

6
5
928

Девичьи слезы: по искореженной душе

Темная кухня, по стенам и двери холодильника – отблески уличных фонарей. Крупинки света скользят по ее белой матовой коже. Скользят и скатываются на пол. На ней – только моя рубашка. Рубашки и очень много, и очень мало одновременно.

Она зажигает сигарету – вторую или третью подряд. Одна нога на табуретке, вторая закинута на мое плечо. Я молчу, курю, ее нога мне вовсе не мешает.

- Со мной столько всего было. Ты ведь меня совсем не знаешь. Интересно, нужна я тебе буду, если расскажу хоть половину?

Я продолжаю молчать, но в животе что-то неприятно дернулось. Обхватываю ее ногу на своем плече, хочу посмотреть в ее синие глаза – нет, слишком темно. Что же эта девочка, младше меня на добрых шесть лет, могла видеть такого, чего не видел я?

Впрочем, могла, конечно. Я ведь был сначала правильным ребенком, потом – относительно правильным подростком, хоть и жившем в «бандитском» районе. На наркоте не сидел, в криминале не участвовал. Потом – универ на гранте, почти шесть размеренных лет с девушкой, так и не ставшей моей женой. Работа, одна, другая. Дом, работа, дом.

Иногда мне кажется, что она намного взрослее меня. Минимум – на целую жизнь.

«Все равно будешь нужна, расскажи», - прошу я. Прошу молча – одним взглядом. Она стряхивает пепел и кивает.

- Мне было двенадцать. В соседнем доме был подвал… Знаешь, обустроенный такой, с теликом, диваном и кроватями, даже комнат было две.

На этом месте мне стало страшновато, горькие догадки кольнули с левой стороны груди и укатились куда-то в район селезенки.

- На каникулах мы постоянно тусили там – я и несколько друзей, ровесниц и ровесников. Вот и… в ТОТ раз… - с нажимом сказала она. - Нас было четверо. Одна, кстати, на тот момент - лучшая подружка и все такое. И, короче, решили мы побухать – типа как взрослые, интересно же!.. Купили «диззи» - почему эти суки в магазинах нам его продали? – да начали пить. Я выпила две бутылки. Естественно, меня накрыло – много надо что ли такой щеглухе?

Я вспомнил, как сам в лет тринадцать глушил псевдоджин с псевдотоником в пузатых бутылках, где на этикетках еще были какие-то фрукты (или даже овощи?). Мы с приятелями пили его на велотреке в парке Горького, говоря родителям, что играем там в футбол. Действительно, много и не надо было.

- Мне стало плохо: шатает, трясет, блевать тянет, на ногах толком не стою. Домой не пойдешь – предки такое устроят! Я решила полежать, чтобы очухаться, и пошла в соседнюю комнату – пустую, темную, с кроватью. Там и упала. «Друзья» мои даже внимания не обратили – только ржали, мол, как ты так нажралась… И тут в подвал завалились старшие – двое пацанов, им тогда лет по 19-20 уже было.

Мои догадки кристаллизовались в нечто холодное, округлое и тяжелое, инородное и омерзительное,  торжествующе катающееся по желудку.

- Один открыл дверь в комнату, где я валялась, позвал своего кента. Сначала они сели рядом да начали ласково так спрашивать: «Тебе плохо? Может помочь надо?» А потом… потом одна из этих тварей полезла мне под майку. Начал щупать меня, по животу водить…

Ее голос задрожал, она всхлипнула. Хотел обнять ее, но оттолкнула – не жалей меня, мне плевать на твое сострадание.

- Тут я стала понимать, что сейчас произойдет страшное. Начала кричать, размахивать руками и вырываться. Им не понравилось, что ссыкуха сопротивляется – начали бить. По лицу. Тогда мне нос и сломали, - резким движением она показала на маленькую горбинку на носу. - От ударов «поплыла», кровь хлещет, тогда они с меня майку сдернули. Полезли в шорты, начали их стягивать.

Инстинктивно нахожу ее колено и сжимаю. Пожалуй, сжимаю сильнее, чем надо было, потому что на белой коже остаются красные пятна.

- И вдруг какой-то грохот возле входа в этот херов подвал. Эти уроды испугались, вскочили с кровати. Я – за ними, как-то так и проскочила, смогла выбежать на улицу, на ходу майку натянула и к дому, насколько могла бежать… Знаешь, что самое мразное? В дверях той комнаты, где меня чуть не изнасиловали, стояли и все видели мои друзья. Стояли, видели и ржали. Понимаешь, им было смешно?

По ее лицу начинают течь крупные, собирающие блики фонарей слезы. Одна за другой катятся, красят щеки тушью. Страшный, траурный макияж.

- И… что с ними стало? Ну, с этими ублюдками? Посадили их?

- Ага, щас. Живут себе, твари, все в том же районе. Вроде даже семьи завели. Ну или один завел. Иногда видят меня, делают вид, что даже не знают… Не представляешь, как я хочу, чтоб их дочерей обязательно изнасиловали – или даже по кругу пустили. Пожестче, пострашнее. И еще вдобавок СПИДом заразили чтоб.

Представил. Очень явственно представил.

- Ты ничего никому не рассказала?

- Рассказала. Уже в восемнадцать лет. А тогда призналась, что пила, но наврала, что просто упала и ударилась лицом. Поверили… Как они могли поверить? Почему они поверили? – голос сорвался на крик. – Ведь если бы тогда у меня выпытали правду… Если бы я сказала, как есть, и этих двоих посадили – все, все бы в моей жизни пошло по-другому. Но не пошло!

Мне нечего сказать. Да и что тут скажешь?

- Понимаешь, меня чуть не трахнули насильно? В двенадцать лет. Меня. Чуть. Не трахнули. Но эти сволочи, которые были моими друзьями, перестали со мной разговаривать, тыкали пальцем и говорили всем вокруг:

«Вот, смотрите, она шалава!»

И все стали говорить, что я шалава – во дворе, в школе, везде. Для всех я стала шалавой – только потому, что меня пытались изнасиловать.

Она отбрасывает с лица черную прядь своих волос, шумно выдыхает табачный дым. Слезы высохли, и смазливое, притягивающее взгляд лицо стало жестким – почти волчьим.

- Потому нет у меня друзей. В школе я была изгоем, почти ни с кем не общалась. Вечная депрессия. Под машину прыгала, хлорку глотала, антидепрессантов нажралась один раз… Откачали. Родители ничего не понимали – что же со мной не так? А со мной все не так.

Остановилась, помедлила – словно думая, стоит ли еще что-то говорить? Стоит, милая, стоит.

- И… еще мне омерзительна была даже мысль о сексе. Не могла понять, как смогу этим заняться. Потом все же случилось… Первые разы было больно, больно и страшно. А потом боль стала притупляться, и я поняла, что только сексом ее и можно вытравить.

Она оборвала свой рассказ, глянула мне в глаза:

- Ну что, нужна тебе такая? Хорошо подумал?

Я опять промолчал. Череп изнутри скребла мысль, что всего этого не должно было быть. Такое бывает только в новостных сводках, верно? Что за подонки, будучи уже взрослыми особями, могли захотеть двенадцатилетнюю девчонку – угловатую, плоскую, костлявую? Как это вообще возможно? Почему родители этой девчонки разрешали ей где-то пропадать, сидеть в каком-то подвале? Что, где и в какой момент пошло не так?

Ответов не было. А спрашивать больше ничего не хотелось.

Когда-нибудь у меня будет дочь. Я почти уверен в этом. Через год, два, три, пять лет, десять – но точно будет. И я наверняка буду ненавидеть всех без исключения самцов человеческого вида – превентивно, в качестве самообороны, только за одну мысль о том, как они могут искорежить душу моей пока еще не рожденной дочери.

18
9
917

Культур-мультур: что я вынес для себя из 2015 года

В конце любого цикла обращения Земли вокруг Солнца принято подводить некие итоги, потому и я поддамся этой традиции. Однако, учитывая, что никому не интересны подробности моего скромного планктонного существования (порой они и мне не слишком интересны), то приведу несколько позиций культурного плана, сильно повлиявших за этот год на мое мировоззрение и давших большое количество материи для размышления.

 

Литература

Бумажные носители печатного слога для меня, пожалуй, главное окно в хитросплетения этого мира. Тут все однозначно: в самом начале 2015-го я открыл для себя творчество Захара Прилепина. Человека непростой и запутанной судьбы: уроженец деревеньки на Рязанщине, ветеран обеих чеченских кампаний, бывший сотрудник ОМОНа, в разное время зарабатывавший на жизнь трудом грузчика, журналиста, вышибалы в ночных клубах, даже могильщика. Необычайно энергичный: писатель, публицист, музыкант (группа «Элефанк»), организатор оппозиционных «Маршей несогласных» в Нижнем Новгороде» и сбора помощи для населения Донбасса, с недавних пор еще и телеведущий. Человек, видевший жизнь с самых разных сторон, уровней, этажей, оказывавшийся там, где обычно оказаться не очень-то хочется.

 

Несмотря на это, открывая первую книгу Прилепина (и первую для меня) «Патологии» я ожидал прочесть бодрую историю про похождения спецназа в Первую чеченскую, а утонул в кричащем ужасе войны, собирающей заблудшие души в худших ее традициях. Далее были проглочены революционная «Санкья», мелодраматическая «Восьмерка», психоделлическая «Черная обезьяна», ироничные и трогательные рассказы сборников «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». Гнетущая постсоветская атмосфера с редкими проблесками света, угрюмые города, брошенные деревни, потерявшее моральные ориентиры население, мрачные герои – не хорошие и не плохие, а такие, какими обычно и бывают люди; и – на фоне всего этого – истории любовных переживаний, семейные драмы, поиски себя. Венец – «Обитель», масштабная эпопея о жизни, любви и смерти на территории родоначальника ГУЛАГа – Соловецкого лагеря особого назначения. Этот роман проливает свет на нелицеприятные страницы нашей истории, но еще больше дает ответов на болезненные вопросы, служащие катализатором для бесконечных споров и дискуссий.

В общем, я думал, что от некогда великой русской литературы остались одни донцовы да устиновы, но нет, Захар Прилепин и его гуманистическая (в противовес консюмерической) проза поменяли мое мнение на этот счет. Автора можно раскритиковать за излишнюю жестокость (к читателю в том числе), суровые взгляды, темноту и безысходность, но уж точно не за равнодушие. Конечно, за год я прочел еще целый ряд хороших книг русских и западных авторов, но такого «литературного похмелья» никто не оставил.

 

Музыка

Я всегда был поклонником рок-музыки в самых разных ее проявлениях: от тонкой лирики «Сплина» и Radiohead до эпического металла вроде Sabaton или Nightwish; тем неожиданнее стало, что год прошел преимущественно под знаком рэпа. Виной тому – коллектив 25/17. Его харизматичные лидеры (Андрей «Бледный» Позднухов и Антон «Ант» Завьялов) за десятилетнюю историю сотрудничества проделали немалый путь – из омских провинциалов в звезды альтернативной сцены. Мне кажется, что эти господа смогли найти очень интересный баланс: хороший вокал, крепкий речитатив, поэтичные и полные актуальных мыслей тексты, полноценная музыка (а не безликий бит), записи совместных работ с В. Бутусовым, К. Кинчевым, Д. Ревякиным. Как результат – эволюционный процесс от «районских» рифм до многогранных, наполненных намеками, отсылками и образами песен с аранжировками в лучших рок-традициях. Именно благодаря этому крайние два альбома (прошлогодний «Русский подорожник» и экспериментальный сентябрьский «Пар») воспринимаются больше в контексте рока, нежели рэпа. Не менее интересны и два по-настоящему жутких и завораживающих альбома группы, записанных в рамках сайд-проекта «Лед 9» (привет фанатам Воннегута!). И, конечно же, нельзя не упомянуть очень красивые и талантливо снятые клипы, в случае того же «Подорожника» складывающиеся в своеобразный фильм.

Другим открытием из этой же области стало творчество рэпера, известного под псевдонимом Oxxxymiron (Мирон Федоров). Сказать по правде, никогда такой жесткой и бескомпромиссной формой сего жанра я не увлекался, но вышедший в ноябре альбом «Горгород» оказался крайне удачным. По сути, пластинка представляет собой целый роман-антиутопию, где есть изгибающийся в стиле «Мы» Замятина и «1984» Оруэлла сюжет с обилием философских и сатирических ремарок в сочетании с очень бодрой и разнообразной манерой речитатива. По одному треки из альбома оставят ощущение недосказанности, а вот прослушанные по порядку погрузят в атмосферу аллегорического Горгорода и станут своеобразным манифестом творческих людей «внесистемного» толка, желающих взойти на свою «башню из слоновой кости».

Не знаю уж чем мотивировано такое увлечение рэпчиком, но факт есть факт, много новых мыслей и эмоций было получено от творчества упомянутых исполнителей.

 

Кино

Здесь все гораздо сложнее: я уж точно не киноман, негативно отношусь к массовому кино, смотрю всяческие «грузняки», да и то достаточно редко и избирательно. Поэтому не могу сказать, что что-то из нового мне запало в душу, ибо, вероятнее всего, я это просто не смотрел.

Зато за год удалось увидеть ряд хороших фильмов, в основном достаточно старых: «Возвращение» Звягинцева, «Рестлера» Аронофского, «Мементо» Нолана, «Территорию» Мельника, «Восьмерку» Учителя, «Кафе де Флёр» и «Братья crazy» Валле, еще что-то. Пожалуй, из того, что шло в кино, понравился «Мир юрского периода»: да, клише сплошные, да, убогий сюжет, но зато есть напряжение весь фильм плюс ностальгия по старым частям еще из детства.

Кадр из фильма "Мементо"

Таким для меня стал прошедший год в некоторых аспектах духовного развития и расширения кругозора. Понятно, что подборка специфическая, далеко не всем понравится этот коктейль, но тут уж действует всем известное правило разных на вкус и цвет фломастеров :)

 

4
2
844

Дед и Интернет

Интернет вошел в нашу жизнь внезапно, твердо и, по всей видимости, бесповоротно, как атомный ледокол в бескрайние просторы Арктики. Мы уже не представляем своего бытия без профилей в социальных сетях, онлайн-лент новостных порталов и прочих кладезей полезной и не слишком информации; в конце концов, у многих и получение средств к существованию плотно завязано на Сети. А ведь еще с десяток лет назад «паутина» для многих была неведомой дичью, уделом абстрактных «умников» из параллельной реальности. Чуть позже, когда Интернет начал протягивать свои освященные «Казахтелекомом» щупальца в захолустные уголки города, жизнь обывателей стала стремительно меняться. Даже тех, кто оставался весьма далек от передовых информационных технологий.

Каждый район, а уж тем более – частный сектор, богат своими знаковыми, по-своему легендарными личностями. Нет, я не про подзаборную алкоту-наркоту, и не про гопников, которых в моих краях в изобилии, я про старожилов. Было/есть на нашей улице несколько стариков, которых в буквальном смысле знаешь всю свою жизнь: я ходил в детский сад, оканчивал школу, грыз гранит гуманитарных наук, а они безмятежно, словно держащие небосвод мифические атланты, продолжали играть в нарды. Кажется, нет ничего более стабильного и уходящего в землю корнями, чем их мозолистые, скребущие рукопожатия.

Именно из таких локальных знаменитостей дед Степан: крепкий, высокий, до сих пор удивляющий своей силой старик. Дядька компанейский, любитель поговорить и рассказать что-нибудь, с выходом на пенсию заимел грешок – технично выпить, да сделать это так, чтобы не узнали сын и сноха. Понятно, что дома это сделать непросто, потому изобретательный дедуля сделал ставку на свою верную спутницу жизни – 24-ую «Волгу». Постаревшая красавица уже давно потеряла дар самостоятельного передвижения и стала своеобразной достопримечательностью, местом сбора молодежи, потому эта самая молодежь первой и заметила странные телодвижения деда Степана: он выходил из дома, воровато оглядывался по сторонам, а затем на краткое время нырял в багажник и уходил восвояси. Вскрытие багажника («Волга» нас многому научила) показало наличие в нем стратегического запаса в виде полулитра да сушеных яблок. Все бы ничего, балуется дед да балуется, дело его, но тут в игру вмешался тот самый пресловутый Интернет.

То лето как раз ознаменовалось прошедшим по нашей улице массовым подключением к Сети, и подростки начали с удивлением открывать для себя гигантский виртуальный мир: кто-то смотрел порнуху, кто-то играл в онлайне, кто-то зависал в «агенте»; я же, с детства обладая тягой к географии, открыл для себя «Google Earth». Трудно представить тогдашнее мое восхищение, когда я разглядел подводные лодки в Петропавловске-Камчатском или замаскированные под холмы ангары с истребителями в Талдыкоргане! Логично, что я начал изучать «вид сверху» на мои родные края и сразу же обнаружил нашу старушку-«Волгу». Подавленный тем, как излишне прозрачна и легко контролируема наша жизнь из космоса, я вышел на улицу и, разумеется, встретил Степана. Возле багажника. Стремясь поделиться своим открытием сказал:

- Дед Степан, в Интернете вашу «Волгу» со спутника видно! В НАТО знают, что вы в багажнике водку прячете!

О, насколько это был опрометчивый и бесчеловечный поступок! По лицу несчастного старика пробежала тень: отстроенный, отлаженный механизм, безупречная конспирологическая цепь рассыпалась, явка была накрыта, да еще и из космоса! Погрузившись в мрачную задумчивость, дед Степан ушел домой.

Через пару дней выяснилось, что он перебазировал стратегические силы в садовый сарай, где и был пойман вездесущей, приторно заботящейся о его здоровье снохой. Все пути дозаправки были вероломно разрушены, а старику пришлось озаботиться изобретением новых, невидимых космическому оку схем.

В общем, кому – безграничный поток информации и новые возможности, а кому – слом традиций и новый геморрой. А «Волге» вообще – смерть: потеряв свои важные функции, она была безжалостно распилена на металлолом.

Воистину, мою улицу Интернет преобразил кардинально.

 

4
0
407

Путевые заметки

4 октября 2015 года, воскресенье

Заметил странную для выходного дня медлительность дорожного движения по улице Орманова. Оказалось, что на значительном ее участке, начиная от строящегося моста пробиваемой Толе би и до пересечения с Первомайской, брутальные парни в оранжевых жилетах делают «лежачих полицейских», по паре на каждый пешеходный переход. Притом «полицаи» пузатенькие такие, в звании не ниже майора. Хотел сказать, что по этим переходам редко кто ходит и что начнутся дикие пробки, но испугался, ибо парни выглядели очень решительно и были настроены закатать в асфальт любого, кто задаст подобные глупые вопросы. Ну ладно, надо так надо.

 

5 октября 2015 года, понедельник

Прогнозы британских ученых оказались абсолютно верными: даже к половине восьмого вечера, когда большая часть пробок рассасывается, затор по Орманова растянулся до пресловутой «Шашлычной на Кирова». Скорость потока сравнялась со скоростью течения времени на работе, машины тяжко постанывали на хребтах «полицейских», спортивная купешка звонко выматерилась лязгнувшим глушителем. Три пешеходных перехода, шесть "сотрудников" - и пусть весь мир подождет. Водители искренне радовались, что путем несложных манипуляций время в дороге к дому увеличилось, и это позволило каждому подольше побыть наедине с собой, ощутить непередаваемую грусть дороги и окунуться в окружающую осень.

 

6 октября 2015 года, вторник

Видимо, нельзя чему-то слишком сильно радоваться и чем-то слишком упоенно наслаждаться: с утра вновь появились суровые парни в жилетах, и было видно, что недовольство их соизмеримо с мощью тропического урагана. Мозолистые руки обхватили ломы и начали остервенело убивать «полицейских», еще позавчера любовно созданных. «Полицейские» верещали, цитировали статьи из уголовного кодекса, угрожали применить табельное оружие, но в итоге, кусок за куском, рассыпались в прах. Недолгой, но мужественной оказалась их служба.

Вечером, кстати, пробка куда-то загадочно исчезла.

 
5
0
512

Про мусор и черепашек

Не так давно разговорились с товарищем насчет экологических проблем, и в ходе беседы старательно воспроизвели все существующие алматинские клише: и про расположение новостроек, перекрывающих циркуляцию воздуха в городе, и про безответственное загрязнение рек и водоемов стоками, и про необъяснимое исчезновение из города птиц (горлинок, ласточек – да что там, банальных воробьев почти не стало!), мелкой живности (давно видели улитку на улице?) и некоторых растений. Разумеется, не обошли и вечную проблему культуры населения и особенностей градостроительства: среднестатистическому горожанину проще бросить бутылку в арык, чем донести до урны; среднестатистическому городскому акимату проще навешать цветных гирлянд, чем поставить больше урн. И вот как раз в месте про экологическую культуру и личную ответственность перед природой приятель рассказал историю следующего содержания:

«Пару лет назад к жене приехали родственники из Греции, вполне обычные молодые ребята. Мы, конечно же, решили показать им наш город, окрестности, природу. Свозили в горы, потом поехали на Капчагай: греков им не удивишь, но пусть хоть посмотрят, где люди, живущие во внутриконтинентальной стране, отдыхают.

Доехали по традиционно разбитой и тряской дороге, вышли из машины. Картина привычная: нещадно жарящее среднеазиатское солнце, толпы отдыхающих, водохранилище, гордое именуемое «морем». Взяв все сопутствующее барахло, пришли непосредственно на пляж, к самой кромке воды. Тут и произошло самое интересное: я привычно начал выискивать свободное от людей и мусора место дабы бросить плед, в то время как ребята-греки начали неистово бегать по прибрежной полосе и, под удивленные взгляды купальщиков, собирать весь традиционный капчагайский сор – фантики, крышки, мелкие стекла, щедро оставленные уже отдохнувшими. Я замахал руками и закричал:

- Ребята, вы чего делаете?!

Один из них оторвался от своего занятия и с искренним негодованием воскликнул на своем ломанном русском:

- Как же так можно! Черепашки выйдут на берег, съедят… и задохнутся!..

Я не смог удержать грустной улыбки:

- Нет, дружище… Наши черепашки выйдут на берег и тебе еще ногу откусят!»

Вот таким бывает разным оно, отношение к природе. Сам я не «зеленый» фанатик, я прекрасно понимаю, что человечество не может существовать без ущерба окружающей среде, и что пресловутое «устойчивое развитие» - химера, выдуманная хитрыми грантораспиливателями. Также я не хочу заниматься самоуничижением перед Западом или кем-либо еще, и не хочу сказать, что люди у нас плохие, но история, думаю, показательная и обидная до боли: мусор ведь, действительно, можно за собой убирать…

10
0
519

Когда руки из «того» места

Мое увлечение автомобилями началось довольно поздно, но захлестнуло с головой. Помнится, мне было уже лет шестнадцать, я был абсолютно индифферентен к автомобилям и ко всему, что с ними связано, пока один товарищ не прокатил меня на своей «заряженной» Subaru Impreza WRX. Свист турбины, вдавленная в сиденье спина, невероятная доза адреналина – с того момента я стал безнадежно повернутым на «железных конях».

Время шло, я и сам стал автолюбителем. Конечно, современная машина надежна, комфортна, быстра, но почти напрочь лишена индивидуальности, изюминки, поэтому в какой-то момент я все сильнее стал заглядываться на классические автомобили, поражаясь их красотой, величием, прямотой и суровостью линий. Это, как вы могли догадаться, в первую очередь относится к американским машинам разряда muscle car из 60 и 70-х гг. Однако и автомобили эпохи соцреализма не могут оставлять равнодушными, учитывая, что в каждой семье есть какая-то история, с ними связанная; у меня же так получилось, что всю свою юность я провел возле соседской давно уже не ездящей и ставшей для молодежи местом сбора «Волги» ГАЗ-24. Налицо «комплекс утенка», и я всерьез увлекся тематикой восстановления машин этой марки, а также их «расово верной» доработки, включающей увеличение мощности до соответствующих современным требованиям с сохранением неповторимого внешнего облика. То есть – без всем знакомого и вызывающего слезы негодования «колхоза» (типа каноничных красных брызговичков или наклеечек, каждая из которых дает +10 лошадиных сил).

Представляю вашему вниманию собранную на просторах Интернета небольшую подборку очень интересных проектов по переделке советской автоклассики, способных, по моему мнению, растопить сердца самых закоренелых скептиков.

Отмечу, что ГАЗ-24 за свою брутальную, имеющую явные американские корни (как и вся продукция Горьковского автозавода), внешность и доступность очень популярен среди «тюнеров» постсоветского пространства, а варианты переделок имеют широчайший спектр.

Самым ортодоксальным вариантом тюнинга ГАЗ-24 является установка отечественного карбюраторного мотора V8 ЗМЗ. По сути, это направление в доработках «Волги» является самым исторически обоснованным – на ГАЗе, хоть и мелкими сериями, но выпускались автомобили с V8! Оснащались они мотором объемом 5,53 литра в тандеме с трехступенчатым «автоматом» (силовой агрегат аналогичен правительственной «Чайке»), мощность составляла примерно 200 л.с., а в багажнике для улучшения развесовки помещалась чугунная плита весом в 100 кг. Как вы можете догадаться, подобные аппараты предназначались для спецслужб, потому и получили говорящее прозвище «догонялка».

Понятно, что сейчас довольно сложно найти давно снятый с производства «чайковский» мотор, еще сложнее – запчасти к нему. Поэтому умельцы поставили на поток установку конструктивно похожих ЗМЗ, которые устанавливались на горьковские грузовики (например, ГАЗ-66 или ГАЗ-53) и, в немного измененной версии, до сих пор ставятся на автобусы ПАЗ. Конечно, ожидать невероятной прыти от «низового» двигателя не приходится, однако звук и сохранение советского антуража того однозначно стоят!

Некоторые особо фанатичные ребята устанавливают на ЗМЗ приводные нагнетатели (они же компрессоры), что резко снижает ресурс мотора, но уж точно увеличивает градус получаемых эмоций.

А вот, кстати, и главный аргумент в пользу установки V8 - очень и очень крутой звук!

Не менее распространен и вариант с установкой в ГАЗы современных силовых агрегатов иностранного производства; характерно, что в России это в основном «тойотовские» двигатели – рядные «шестерки» легендарной серии JZ (как в атмосферной, так и в турбо-вариациях) и «восьмерки» UZ, на Украине – по большей части моторы БМВ. Зачастую в такие машины не просто «имплантируется» двигатель и трансмиссия, но и целиком передняя и задняя подвески; все зависит от фантазии и материальных возможностей. Кстати, эти два диаметрально противоположных подхода служат основой для непрекращающихся «холиваров» между «волговодами»: одни считают, что в советской «Волге» должно быть только советское железо, другие утверждают, что «из лома конфетку не слепишь» и ратуют за установку «нормальных» агрегатов. В общем, у всех своя правда, напрямую зависящая от целей проекта: кто-то делает «Волгу» на каждый день, кто-то – как машину выходного дня, а кто-то и вовсе как жесткий корч для соревнований по дрифту.

Кстати, и в Алматы есть очень качественно сделанная «Волга», скрещенная с «Тойотой».

 

Другой вариант – столь обсуждаемое и спорное «занижение», ставшее популярным на волне распространения stance-культуры под девизом ‘low & slow’. Тут, как говорится, на вкус и цвет. Кстати, у многих энтузиастов занижение не ограничивается удалением «лишних» рессор, а выливается в дорогостоящие проекты с установкой пневмосистем.

Однако что же делать, если «родная» внешность кажется пресной и недостаточно привлекательной? И здесь есть варианты! Например, ставший образцом для подражания «Леденец» с элегантно заваленной линией крыши и видоизмененной носовой частью.

Но и это далеко не предел! Зараженные вирусом muscle car умельцы видят в ставших донором для их проектов «Волгах» главный недостаток – слишком большое количество дверей. Тогда, под визг «болгарки» и стрекот сварочного аппарата, переносится ближе к корме центральная стойка, завариваются задние двери, занижается крыша. Конечно, ГАЗ-24 от этого становится не купе, а все же двухдверным седаном ввиду характерных пропорций, но в целом облик становится гораздо более спортивным и поджарым.

При этом далеко не всем нужна от «Волги» максимально спортивная внешность. Почти уверен, что каждый, пусть даже самый занудный автолюбитель хоть раз, но мечтал прокатиться на кабриолете по воскресному городу, подставляя лицо ветру и припекающему солнцу. А когда хочется кабриолет, да еще и классической внешности? Тогда и тут на помощь приходит ГАЗ-24! Крышу – долой, на днище – дополнительные распорки для усиления жесткости, вуаля – фаэтон из старушки-«Волги». Правда, с существенным недостатком – верх, в том числе и мягкий, отсутствует в принципе, поэтому придется быть особенно внимательным к тому, что говорят синоптики.

Наконец, еще один интересный вариант – пикап на базе ГАЗ-24. Если немного покопаться в истории модели, то можно узнать, что существовали и грузопассажирские версии, однако они обычно использовались для внутризаводских нужд и появлялись в результате переоборудования стандартной «двадцать четверки» различными авторемонтными цехами. Были они, мягко говоря, не красавцами. Потому тюнеры вдохновляются не ими, а знаменитым Chevrolet El Camino. Мощные «восьмерки» - почти обязательное приложение.

Конечно, представленное выше – далеко не полный перечень того, что делают из «Волги». Есть еще множество достойных проектов, есть и не очень удачные, но судить о последних не берусь: хозяин – барин. От себя же скажу, что мир автотюнинга – огромен и многогранен, имеет неисчислимое количество направлений и ответвлений, а доработкам может быть подвержено любое транспортное средство. Тюнинг ГАЗ-24 – одно из ярких средств самовыражения, к тому же показывающее, что и старые советские «ведра» способны получать вторую жизнь и приносить положительные эмоции и своим хозяевам, и окружающим людям.

Проглоченный «Левиафаном»: впечатления от фильма

Шум, повсеместно поднятый вокруг фильма А. Звягинцева «Левиафан», вполне предсказуемо пробудил острое любопытство. Сразу скажу, что я не любитель массового кино с сюжетами, понятными уже во время вступительных титров и основанного не на труде режиссера и оператора, а на усилиях команды программистов и дизайнеров. К тому же я люблю тяжелые фильмы: такие, чтоб начинало щекотать в горле и чтобы еще пару дней ходить и обдумывать увиденное. Как, например, «Дом из песка и тумана». Или «Живой». Судя же по описаниям, «Левиафан» такой фильм и есть. Еще один фактор – мне очень хотелось сложить свое впечатление о фильме: слишком подозрительно я отношусь к западным восторгам, сразу в этом случае начинает попахивать «михалковщиной».

Итак, томить не буду: фильм понравился. В первую очередь – благодаря сильной, проникновенной, очень живой игре Серебрякова, Лядовой и всех остальных. На экране видишь не наигранное «Нет, Джек, не надо, неееет!», а настоящих людей, не хороших и не плохих, а таких, какие они и бывают на самом деле. Во-вторых, фильм порадовал отличной операторской работой: чего только стоят одни завораживающие своей суровостью и брутальной, бескомпромиссной красотой пейзажи Кольского полуострова! И как умело выхвачены тонкие детали вроде соседства икон и картинок с обнаженными девицами на панели автомобиля! Внимательный взгляд заметит множество таких моментов, недвусмысленно показывающих всю противоречивость современной российской (да и всей постсоветской) реальности.

Теперь – о сюжете. Нет, пересказывать его я не буду, ибо об этом было уже много сказано, да и лучше пусть люди сами посмотрят и оценят. Скажу лишь, что сюжетная линия вполне понятна и предсказуема, но оттого не менее актуальна. История показательна в плане логики отношений гражданина и государства, бесправности простого человека, лицемерия (хотя и, по мне, утрированного) церкви, наконец, просто всей суровости и непредсказуемости жизни в российской провинции – на контрасте с гламурной Москвой или флегматичным Петербургом. Впрочем, не в этом сила фильма (истории покруче можно увидеть каждую пятницу в программе «Человек и закон»), а в передаче общей атмосферы депрессивности и в тех самых упомянутых деталях. Коррумпированная власть, отбирающая у людей последнее, пьянство, являющееся органичной и неотъемлемой частью бытия – все вписано в картину, все нашло свое место. Хорошо сыграл режиссер и на чувствах зрителя к героям: например, того же Николая (персонаж Серебрякова) по-человечески жаль до боли, но в то же время начинаешь ненавидеть его за уныние и отказ от борьбы.

Звягинцеву, по моему мнению, удалось очень интересно совместить несколько классических историй: библейский миф об Ионе, выжившем в желудке морского чудовища, притчу об Иове, прошедшем сквозь все испытания, но не потерявшим веру в Бога, а также трактат Томаса Гоббса, в котором государство представлено всесильным великаном – Левиафаном. Еще одна возникшая ассоциация – фильм напомнил «Географ глобус пропил» с К. Хабенским; похожая атмосфера, однако в этом фильме все заканчивается, по сути, там же, где началось – ни хуже, ни лучше, тогда как в «Левиафане» сюжет катится по нисходящей. Только отчаяние, только хардкор.

В общем, к фильму можно относиться по-разному, но посмотреть его однозначно стоит. Хотя бы за то, что он до боли близок к нашей реальности, начисто лишен голливудских розовых соплей и, в конце концов, снят по-настоящему, а не нарисован на компьютере – согласитесь, в наше время это становится редкостью!

 

Майор-волкодав

Эта запись, конечно, больше напоминает художественный рассказ, однако выдуманного в ней ничего нет - все нижеописанное имело место быть прошлой зимой с другом семьи, майором запаса, в одном из алматинских пригородов.

...Дым из труб поднимался в небо ровными столбиками, так и зазывавшими домой, в уют и тепло, туда, где изо рта не идет пар и нос не краснеет от холода. Эти столбики служили маяком уставшему и замерзшему путнику, пробивавшемуся сквозь сугробы и обжигающий ветер к своему очагу пару столетий назад; сейчас, в век смартфонов и массового отупляющего сидения в офисах, как ни странно, эти порождения продуктов сгорания не потеряли своего смысла, особенно в тех местах, где нет бетонных коробок и многополосных магистралей.

Именно в таком месте и жил наш герой: в небольшом поселке-спутнике мегаполиса. Получался странный феномен – вот вроде он, огромный, дышащий выхлопными газами и бросающийся вечно злыми взглядами своих жителей город, а потрясись полчаса в грязном автобусе – и города как ни бывало, словно растаял в собственном смоге, перед глазами – тихий и уютный поселок, полудачный, полу некогда совхозный. Всегда наш герой своим внимательным глазом замечал эту чудесную метаморфозу, радовался ей всей душой, возвращаясь после нервного трудового дня домой в своем автомобиле… Впрочем, об этом самом герое стоит рассказать подробнее.

Он был невысокого роста, сухопар и жилист, лысоват; не так давно он разменял шестой десяток. Вроде бы среднестатистический дядька, но почему-то чувствовалась в его лице некая едва уловимая уверенность и спокойствие, и было с чего: двадцать с лишним лет он отслужил в рядах Советской Армии, побывал в Нагорном Карабахе, дослужился до майора и вышел на пенсию. Может, удалось бы ему и полковником стать, но вот беда – не умел он прогибаться и лебезить, хорошо это или плохо… Потому, наверное, и ушел, хотя время было – о-го-го! – «лихие девяностые», когда многие служивые себе, распродавая Родину, сколотили весьма нехилые состояния. Однако, о своем уходе он ни разу не пожалел, ибо был из того числа военных для которых, отбрасывая всякий пафос, офицерская честь была не фантиком. Да и там Чечня началась, наверняка попал бы туда – а как потом жить дальше, увидев все эти кошмары?.. И так хватило, не приведи Господь никого…

Итак, будем звать нашего героя просто майором (тем более, что так его зачастую и называла большая часть друзей и коллег). Так вот, в тот день возвращался он домой не на машине, а в тесной пахучей маршрутке – машина уже который день стояла на СТО, незадачливые автослесари, как это у нас частенько бывает, больше ломали, чем ремонтировали. Несмотря, однако же, на все «прелести» передвижения в общественном транспорте, майорне жаловался – он вообще никогда не жаловался, - а даже получал удовольствие от своих пеших возвращений домой. Мороза он не боялся («Под Сургутом было в три раза холоднее»), а расстояние от остановки до родимого порога (итого – пара километров) преодолевал как рота десантников во время марш-броска. Вот и на сей раз он резвым шагом шел по хрустящему снегу, успевал при этом курить и мечтать о наступлении весны…

…Узкие кривые улочки поселка мелькали в глазах и оставались позади. Могучие лапы отталкивались от земли с поразительной силой и прыжками уносили мохнатое тело от порванной, безвольно распластавшейся по снегу цепи. Волкодав Бонд ликовал: он был на свободе. Сколько он чувствовал в себе сил! Вот он, здоровенный, четырехлетний пес, наконец, вырвался из своего извечного заключения. Кровь его кипела, все встречные шавки в ужасе разбегались, завидя его морду еще на соседней улице. Он ощущал себя настоящим королем, властителем этих мест. И, право, кто же сможет бросить вызов ему, чьи предки отбивали у степных волков охоту даже подходить к овечьей отаре?..

Майор бодро шагал, дом становился все ближе и ближе. В голове крутились легкие и приятные мысли о предстоящих весной «раскопках» в саду и о посадке различных культур, о необходимости наконец сладить забор покрепче, о превратностях взаимоотношений с соседями и о прочих житейских делах. Порой их течение прерывало негодование майора при виде какого-нибудь неустроенного, полузаброшенного участка – его основательная натура буквально вставала на дыбы в таких ситуациях; при этом, справедливости ради надо заметить, что майор вполне мог ездить летом на зимней резине или даже наоборот; такова уж суть человеческой натуры – видеть недостатки в других и не обращать внимания на свои собственные… Однако, совершенно неожиданным образом оборвалось это лирическое отступление: майор завернул в свой родной проулок и встал как вкопанный; рука с остатками сигареты замерла на полпути ко рту; в блекло-голубых глазах отразились крупные желтые клыки волкодава…

Они встретились взглядами. Крупные, налитые кровью глазища в незапамятные времена одомашненного, а ныне вновь вернувшегося в лоно диких инстинктов животного выражали настоящее торжество его силы и жажды показать ее. Правда, майор показался псу мелковатым – мол, такой станет легкой добычей и вряд ли победой над ним можно будет гордиться. И, действительно, сухой невысокий мужчина рядом с огромной собакой выглядел совсем невнушительно и, в общем, обреченно. Это раззадорило Бонда, и он не бросился сразу, а начал плавно переступать от одной стороны улицы к другой, постепенно сжимая свое полукольцо.

Сигарета в руках майора тем временем упала в снег, коротко и яростно шикнув, во рту пересохло. Но вместо испуга в голове майора вдруг сверкнуло и словно материализовалось давнее воспоминание: вот он, еще недавний курсант, молодой и задорный; а вот – солнечный зимний выходной и зоопарк одного из сибирских городишек. Рядом – такие же молодые друзья-офицеры, лица их расплываются от совместно выпитой водочки – выходной ведь! Вдруг – совсем рядом, в паре метров – здоровенный тигр, облизывающийся после трапезы. Кто-то из друзей бросает: «А погладить слабо?». Другой отшучивается, мол, сам гладь, а майор (будущий, разумеется) берет и перелезает через перила, к самой клетке, наклоняется и просовывает голову между прутьев… Глаза тигра – как все ясно вспомнилось! – крупные, янтарные, и не злые совсем, а словно говорящие: «Такой же ты, брат, как я – всю жизнь будешь в погонах как в клетке»… Потом – короткий, ленивый взмах лапой, и майор откачнулся, тигр рыкнул, из-под офицерской шапки тонкими струйками потекла кровь. С тех пор и остались прямо на лысине у майора три тонких, ювелирных шрама… И ведь не страшно было, ни капля, а даже как-то весело, что ли!..

Внезапно воспоминание оборвалось и сменилось оголенными клыками волкодава уже в паре метров от майора. В его голове мелькнуло что-то вроде «на тигров ходили, а тебя уж…», рука в кармане нашарила увесистую связку ключей от дома.

В этот момент Бонд прыгнул; в его прыжке было столько же мощи и красоты, сколько уверенности в своей неминуемой победе. В разлетавшемся в стороны снеге сцепились в схватке собака и человек – не иначе, как символ вечного противостояния природы и цивилизации.

Челюсти пса щелкали, все приближаясь к горлу, лапы сдавливали грудь, когти вырвали снопы пуха из куртки. Но не был бы майор майором, если бы струсил и сдался: левой рукой он намертво схватил горло собаки, а правой, выставив самый длинный и острый ключ, начал наносить короткие, но сильные удары псу в бок и в шею. Волкодав словно и не замечал их, а рукава на куртке майора тем временем уже превратились в ошметки смешанной с кровью ткани.

«Неужели все? Тигр не загрыз, а тут пес какой-то…» Глаза огромной кошки вновь мелькнули в голове.

Эта мысль обозлила его, и он ударил так крепко, насколько мог в своем незавидном положении. Получив особенно сильно, до кровавой раны, ошарашенный Бонд на миг отпрял отна удивление крепкого, извивавшегося человека. Майор не преминул воспользоваться успехом и ловко наскочил на ошеломленного пса…

Миг, летящий снег, четыре глаза смотрят друг на друга с первобытной ненавистью.

Теперь уже майор придавил пса к земле и, соединив на его шее свои жилистые, испачканные кровью руки, начал душить волкодава.

Мгновенно налитый кровью взгляд могучего пса утратил былую самоуверенность. Язык вывалился, из разинутой пасти начал звучать сдавленный хрип. Майор давил все сильнее, обезумевший от ярости схватки. Еще немного, и…

Собрав все свои силы, пес брыкнулся, толкнулся всеми лапами, вырвался из сжавших его стальных человеческих рук и, поскуливая и похрипывая, ринулся бежать.

Скорее отсюда, скорее. Это не добыча, это убийца.

Но и майор рассвирепел, попытался бежать за псом – куда уж там, вся сила животного теперь ушла в лапы! Тогда отставной вояка в несколько прыжков преодолел остававшееся до дома расстояние, ворвался в дом и начал шарить по шкафам в поисках чего-нибудь острого. Попалась только отвертка. Майор уже собирался вновь бежать на улицу, но тут их кухни выскочила взбудораженная жена.

Легко представить ее испуг и недоумение: куртка на муже изодрана, в кровавых пятнах, в руке отвертка, лицо перекошено гневом. Однако она сумела взять себя в руки, дозналась о произошедшем и, таким образом, спасла жизнь незадачливому волкодаву – разъяренный майор успокоился и остался дома.

Некоторым временем позже майор нашел хозяина собаки и очень вкрадчиво поговорил с ним о преимуществах вольеров в сравнении с ржавыми цепями. Бонд же, вскоре после своего бегства вернувшийся домой, завидев майора поджал хвост, заскулил и забился в будку.

Когда майор уже собрался уходить, извинявшийся хозяин добавил:

- А вообще спасибо вам… Псина дурная была, а теперь сидит, хвостом машет, лишний раз не залает…

Майор ничего не ответил, побрел домой, а в голове все же пронеслась мысль, что в своей очередной маленькой войне он победил.

 
8
8
734