Злобная Ваниль

Он лежит на животе, уткнувшись в ноутбук, Але пристроилась сверху, на его спине, и бездумно водит по пояснице длинным пальчиком. Его кожа - белая, почти фарфоровая. А Але с рождения смуглая, а под палящим летним солнцем и вовсе налилась бронзой. Сравнивает свою руку с его спиной и вздыхает. - Ты такой бледный. Он хмыкает в ответ и оправдывается: - Думаешь, чего это я майки с шортами носить начал? Загореть пытаюсь. Але слегка кусает его за плечо и недовольно морщится: - Фу, ты весь соленый. Когда ты в последний раз принимал душ? - Вчера. Але издает недовольное ворчание, и он смеется: - Да, и вот с этим ты спишь. - Какой кошмар, - Але снова кусает его за плечо, а потом разваливается на диване, глядя в потолок. - А вообще, забавно. Такое ощущение, что твое тело так хорошо знаю. Наизусть как…

Ты всегда говорил мне только правду. Когда все начиналось - ты действительно мной восхищался. Красива, умна, идеально воспитана. Не то, что тот трэш, который был у тебя "только ради секса". Да лишь взглянув на ее фото, я тихо ужаснулась: как это пугало вообще сумело привлечь твое внимание? Она ведь выглядит так, будто ей под сорок и ты - ее мальчик-альфонс. И я бы о ней не узнала, наверное, если бы она мне сама не написала. Для нее - вы были в отношениях. Для тебя - ты был независим и позволял ей себя любить. Ты всегда говорил мне правду. Когда в самом еще начале рассказывал, мол, женщине для хорошего самочувствия нужен самец. Чтобы делал хорошо. Как самка умеет делать хорошо. Эта волна тестостерона вызвала у меня недоумение: неужели обязательно сразу переходить к разговору о сексе после…

Але растеряно смотрит на тонкий кусочек бумажки, на котором довольно отчетливо проступили две полоски. - Твою мать, - только и удается выговорить ей. Тошнота, преследовавшая весь день, от увиденного только усиливается, а внизу живота начинает неприятно тянуть. - Черт. Черт. Черт. Черт! Але аккуратно заворачивает положительный тест на беременность в туалетную бумагу и засовывает его в карман своих обтягивающих джинс. А затем на негнущихся ногах выходит из туалета и бредет обратно в офис. На город уже опустилась вечерняя мгла и одна из центральных улиц застряла в одной сплошной пробке. Але достает из кармана мобильный и решительно пишет: "Мы с тобой можем увидеться пораньше?" "Когда?" - незамедлительно отвечает он. "Чем раньше - тем лучше". В офисе светло, тепло и сухо. И все происходящее к…

- Слушай, вы с подругами случайно не ищете еще одну девушку на подселение к вам? Але хмурится: - Нет. Нас итак тут предостаточно. А что? Ты в три часа ночи вдруг решил это выяснить? Он почти неслышно смеется в ответ: - Я у тебя уже спрашивал об этом? Але убирает за ухо пышные волосы и достает из холодильника сковородку с остатками обеда. - Чего тебе надобно, старче? - иронично интересуется она, ставя сковородку на плиту и растеряно оглядываясь в поисках спичек. - Ничего, просто хотел узнать, - пожимает плечами он, - не хочу, чтобы она с левыми жила. Уже второй месяц в хостеле. Але хмурится: - Что за баба? Он тоже хмурится: - Не баба! Хорошая девочка. Мой друг. Але хмыкает, и зажигает огонь: - Любая, о ком ты так заботишься, для меня - баба. В его глазах мелькает что-то непонятное. - Ну пр…

- Ты вполне можешь заявить что-то вроде "я тут подумала", так, ни с того, ни с сего. Ты же девочка, ты можешь. Але отпиывает горячего зеленого чаю из белой чашки и вздыхает. - Нет, не могу. Я не чувствую, что имею право выносить ему мозг. - Согласна. Но ты просто тон отрепетируй, чтобы это не выглядело, как наезд. Але смеется, а потом снова качает головой. Молчит пару секунд. - Это просто все слишком как-то странно. Слишком романтично. Я не могу найти ни одного недостатка, и меня это пугает. - Ну они явно есть. - Вот! - Але поднимает в воздух указательный палец. - Вот именно! И на данном этапе я всегда могу понять, в чем конкретно заключаются эти самые недостатки. А тут - вот хрен пойми, в чем. Ни одного не вижу. Але сдувает с лица длинную волнистую челку, и соскребает с тарелки остатки п…

Але ежится от холода и кутается в вязаный черный кардиган. - Окно нужно закрыть, - жалуется она в телефонную трубку, зачерпывая из банки арахисовое масло, - только лень. - Простынешь же, - гундосят на том конце провода, - хочешь как я, антибиотиками накачиваться? - Не хочу, - признает Але, облизывая ложку с тягучей ореховой пастой, - но мне все равно лень. У Але чешется голова - волосы уже давно пора помыть, но в таком холоде мысль о душе вызывает ужас. У Але болят глаза из-за линз, но снимать их ломает также сильно, как и встать сейчас с дивана, выпутавшись из теплого пледа, и закрыть окно. А еще Але хмурится. - Раздражает, - выносит она вердикт, - меня это раздражает. - Да помиритесь вы, соскучишься по нему и все будет, как раньше. Але яростно втыкает ложку в ореховую пасту: - Я не хочу…

- Я по нему даже не скучаю. Але сидит на узком подоконнике, кое как умостив на нем длинные загорелые ноги. В открытое окно задувает теплый летний ветер, на детской площадке внизу беснуются дети. Последние кричат и визжат почти на ноте ультразвука. Але морщится, затягиваясь дымом, и небрежно, щелчком, отшвыривает окурок, проследив, как тот летит вниз. - Совсем не скучаю, - уточняет она, доставая из пачки следующую сигарету и подкуривая ее. - В нем же даже нет ничего такого, по чему в принципе можно скучать. Он как будто женская версия меня, причем от женского в нем гораздо больше, чем от мужского. Такая же истеричность, высокомерие и такая вот истинная сучья натура. Как я, только с яйцами. А не с яичниками. Але выпускает дым и поджимает губы. У Але длинные пушистые волосы цвета крепкого че…

Ни о чем это все,

ни о чем.

С момента написания последнего поста сюда прошло три года. Три. Года. Три-мать-его-года. Интересно, куда девались эти самые три года, 365х3 дней? (Плохо с математикой, не стану даже пытаться считать). А в моей дурацкой голове так ничего и не изменилось. Там по-прежнему митингуют несогласные с происходящим вокруг мысли, где-то на задворках там теперь одиноко проводит свои дни новый идеальный мужчина. Последний, к слову, моложе меня на два года, у него длинные кудрявые каштановые волосы, чудесная ямочка на щеке и обворожительная белозубая улыбка. Вдобавок, он настоящий джентльмен, истинный британец. Но самое главное, что он до зубной боли творческий и невероятно талантливый. А теперь - зацените глубину моего падения - зовут его Гарри Стайлз. Он - участник всемирно известного бойзбэнда One D…

"- Это не тяжело для тебя, Арасту? Я буду только рад взять на себя часть твоего груза. - Почему мне должно быть тяжелее, чем остальным? - Но ведь ты исповедуешь ту же религию, что и они (террористы - прим.) - А тебе не тяжело работать с доктором Эдисоном? - Что, прости? - Люди ТВОЕЙ религии использовали Библию, чтобы оправдать рабство. - Извини, я не то имел ввиду. - Но что-то вы имели ввиду, мистер Абернати. Это предположение. Поспешное обобщение. А куда вы денете реки крови из ветхого завета? - Эй, он же юнец, Арасту! - Он молод, чтобы знать, но не слишком, чтобы учиться! Крестоносцы, инквизиция, думаешь, всех их вела религия мира?! Нет, все эти люди ставили себя выше Бога, которому они поклонялись. Это был не промысел божий. Это невежество, это лицемерие, ненависть! Люди, захватившие с…