Мадина

Вот обидно иногда говорят про учителей. Педагогов, то есть. Говорят, что тот, кто умеет, делает, а кто не умеет, учит. Ну преподает, короче. А ведь имея, не очень длительную, конечно, но все же, практику преподавания, я могу сказать и то, что даже если кто-то и умеет, и умеет хорошо, то не всегда может этому научить. Вот, первый случай, который перевернул все мое понятие преподавания. Мой эпик фэйл, который мне иногда снится. Преподавая английский в одном частном языковом центре, мне дали группу Beginners(начинающая), и не просто там какие-то разнослойные, по жизни понемногу нахватавшиеся элементарного английского люди, а Absolute Beginners(абсолютные начинающие). Это такая группа людей, как правило, поколения за тридцать, скорее всего провинциального происхождения (не обязательно), уже г…

Да снизойдет кара Божья на нечисть полынную и амброзию, и сгинут эти травы в небытие безвозвратное! Да пребудет милость и надежда со шмыгающими, плачущими страдальцами хотя бы до октября! Аминь! У меня с рожденья супер-чувствительный нос. Конечно, не за рамками разумного, как у небезызвестного героя Зюскинда, но могу точно сказать, что первые кадры фильма, когда показывают, как все мироощущения Гренуя, пропускаются в душу через ноздри, у меня, как и у Гренуя, в носу противненько так щекочет от мысли о запахах с экрана. Да, именно так было всегда. Даже когда сезон аллергии минует, и я, как выживший после кораблекрушения, уже возвращаюсь к привычному, бесслезному образу жизни, одна мысль об этой напасти опять вызывает у меня зуд и слезы. В этот момент, немного проясняется смысл медицинского…

К моей несистематизированной ярмарке прочтенных книг, прибыла книга «Generation «П» Виктора Пелевина. Этот самый Пелевин для меня начался, как ни странно, с Александра Гордона, по которому я скромно фанатела в 2008 году, когда шел цикл авторской передачи «Гордон Кихот». Ну конечно, как я могла не смотреть передачу, которая анонсировалась такими стихами: Железными гвоздями в меня вбивали страх. С разбитыми костями я уползал впотьмах. Но призрак Чести вырос, как статуя во мгле: вернулся я и выгрыз позорный след в земле. И стал я набираться железных этих сил... И стал м е н я бояться т о т, кто меня гвоздил. А мне теперь, ей-богу, не много чести в том, и радости не много в бесстрашии моем. Их было достаточно, чтоб ждать вечера такого-то дня и всматриваться в суровое лицо русско-американского…

Полночный звук покорных клавиш, Остывший кофе, тусклый свет. Чужое горе не исправишь, Потеребив слегка ляссе . Когда нет шороха и гула, Нет осуждающих бесед, Едва заметную сутулость Я сброшу вежливости вслед, Когда мерцание курсора, Торопит, просит и манит, Боюсь, как ящичка Пандоры, Что скажет внутренний пиит. Не поспеваю ль за эпохой? Да, не имею резюме, От краж мой кров не застрахован, Не мой конек – считать в уме. Да, не хватает силы духа Сказать в лицо, и в нужный час, И в горле пересилить сухость... Пусть будет мирная ничья. Ведь проще так - без прекословий, Бумага стерпит, слава ей! Слогам слова не переспорить, Стихия слов – судья судьбе. Лишь сну препятствие одно - Страданье в сломленных глазах. Уходит почва из под ног, Когда помочь ничем нельзя. Мои слова теряют смысл, Когда я ва…

Роман «Ночь нежна» попал в мои руки спонтанно, без всяких намерений читать Фицджеральда вообще. Имя этого американского писателя было у некоторых знакомых книголюбов на устах, а после экранизации «Загадочной истории Бенджамина Баттона», труднопроговариваемая фамилия весьма популяризировалась. После преодоления волнообразного, местами сбивающего с толку, повествования, хотелось бы зафиксировать некоторые эмоции, порожденные предпоследним, почти автобиографическом, детищем писателя. Итак, «Ночь нежна» - это то, что получилось в результате перекраивания сюжетной линии Фицджеральдом несколько раз. В ходе редактирования, он менял не только очередность событий, но и имена, и суть главных героев романа в течение 9-ти лет. Смею предположить, что автор особенно трепетно относился к этому своему пр…

Четыре с половиной года. Столько времени я встречала и провожала делегации родственников и друзей, дежурно и страстно желающих сфотографироваться на фоне не своеобразной архитектуры столицы, посетить хоть какое-то культурное событие, побывать в клубочке Байтерека. Наверное, эти фото, нашедшие свои укромные места в чьих-то профайлах, изобилуют развевающимися на ветру волосами)). Что ж, это время уже собрано в чемоданчик памяти, и перевезено на Юг, в самую гущь казахско-узбекской агломерации, в самое пекло межродственных и межклановых конфронтаций. Теперь я отправляюсь в свой родной город в качестве истинного, немного соскучившегося, гостя. Есть несколько мест, в которые намечаются визиты вежливости, в числе которых Алматинское Метро(как-никак, пока его строили, мои родители поженились, чер…

*Удивительно. Только подумаешь, «tomorrow will be better», как находишь два-три седых волоска на голове(число символическое, на самом деле). Рацион на повестке дня. Сколько молока в молоке, сколько сока в соке, сколько шоколада в шоколаде в наше время, а? А человека сколько в человеке? Именно человека в человеке так же немного, как молока в сегодняшнем молоке. Но я сейчас пью кефир, сделанный на основе молока черно-белой Зойки. Магазинный кефир – отрава, оказывается. Кстати, даже коров дискриминируют. Однотонных (я про цвет) коровушек покупать – беду на себя кликать. Но, прикупив коровушку, можно обнаружить, что она крашенная местами. Голь на выдумку...а впрочем, неважно. **Цирк – слабенькое шоу, возглавляемое акробатами и клоунами. Остальное все – пффф…. Трехмесячные медвежата в намордни…

Есть дети, которых ждут. Есть дети, которых убьют. Есть дети, которые ждут подарков. Есть дети, которые ждут донора. Есть дети, которые ждут мам в детсаде. Есть дети, которые ждут мам в детдоме. Есть дети, которых очень долго ждут. Есть такие, которых дождались. Есть дети, которые не такие как все. Есть дети, которые украшают обложки журналов. Есть дети, которых винят. Есть дети, которые борятся. Есть дети, которые боятся, что их родители поссорятся. Есть дети, которые боятся, что их родители возьмуться за ремень. Есть дети, у которых много братишек и сестренок. Есть дети, у которых в желудке только хлеб и чай. Есть дети, которые борятся с лишним весом. Есть дети, которые появились на свет вопреки. Есть дети, которые появились на свет по ошибке. Есть дети, которые не хотят слёз. Есть дети…

Пост Баркорна опять навел бурю в стакане каждого из нас. Проблема казахского языка неиссякаема, но я не хочу вдаваться в рассуждения о причине ситуации, просто поделюсь своим опытом, связанным с моим родным языком с точки зрения представителя 25-летнего поколения, и с точки зрения мамы двух детей. Как среднестатистический продукт городской культуры, выросла я в сугубо русскоязычной среде. Всю школьную скамью числилась в казахском классе, но все свободное от уроков время (включая переменки), я и мои одноклассники тараторили на русском. Все понимали казахский, могли изъясняться (некоторые с горем пополам), но не использовали язык для общения. К зрелому возрасту, пришло осознание, что тянет к родному языку, хочется и книги читать, и с людьми общаться, но не было среды для общения, кроме аула…

Имя недавно использованного документа носит название «я». С маленькой буковки. В русском языке это допустимо, но если попробовать записать английское “i” в уорде (ведь в начале был Word) , то он(о) автоматически исправит его на заглавное, статное “I”. Вообще, в английском языке, местоимение “I” никогда не пишут с маленькой буквы, ведь негоже ему смотреть на всех снизу вверх. Теперь, “I” обретает другие масштабы, и «префиксируется» ко многим новомодным, всем известным словам. Я – телефон (я звоню), я - лист (я заполняю), я – капсула (я открепляюсь(???)), я – мелодии. Неважно, сколько слов еще подвергнется слиянию с “I”, важно то, что оно никогда никому не помешает. Это “I” – только претворение желаемого в действительность. А еще эти «лайки». Легкое, не дотягивающее до “love”, казалось бы,…