Nursa_Mad

Нам повезло родиться в эпоху, где каждый человек достигший 18-летия имеет право проголосовать за человека под чьими знамёнами он готов прожить ближайшие несколько лет!

Впервые, за 28 лет ВЫБОРЫ вызывают такой неподдельные интерес и ажиотаж среди народа!

Впервые, люди осознают силу своего голоса, который будет или не будет использован!

Впервые, за 28 лет людям не все равно!

Picture just 4 fun:

Но... как говорил отец Тома Сойера: «Если бы от выборов что-то зависело, то нам бы не позволили в них участвовать».

ВНИМАНИЕ!Все персонажи и описываемые события являются вымышленными.Любое совпадение с реальными людьми или событиями, является случайностью.Я сидел в кабинете, разглядывая маленькую фигурку Абая. Известный деятель в чапане и с домброй в руках, вот уже семь лет неизменно сопровождал меня. Кочуя из кабинета в кабинет, поднимаясь по карьерной лестнице, я дослужился до капитана полиции. Менялись погоны, офисные столы, мягкость кресел, неизменным оставался лишь он. Я всегда размышлял, что он сказал бы о ситуации в стране. Кто прав на самом деле?! Только я взял в руки фигурку, как вдруг в кабинет ворвался Жанибек.- Старший лейтенант Ханов, вас не учили стучать?! – басом проговорил я.- Прошу прощения, но там… там, - Жанибек пытался перевести дыхание. – Там это, сержант Тлеуов звонил. Ну, с мараф…

— Судьба! Понимаете?! Мое нутро заполняется мыслями о том, что я рождена помогать людям. Помочь каждому нуждающемуся. Слезы выступают всякий раз, стоит мне подумать, как много я хочу сделать. Как сильно хочу помочь каждой заблудившейся душе в этом мире. Хочу найти верный путь для тех, кто встал на перепутье. Жизнь не всегда складывается так, как нам того хочется. Мало кому выпадает шанс иметь хотя бы кров над головой. Я уже молчу о миллионах голодающих людей, по всему миру. Стоит мне представить столь страшную картину, как все внутри вскипает и готово броситься в водоворот бесконечной помощи. Я чувствую, будто сама судьба возложила на меня эту ношу думать о ближнем. Вы даже представить не можете, как много борьбы внутри меня. Сколько тягостных раздумий мне приходится переносить. Знаете, я…

Минутная стрелка часов с оглушительным звуком указала на римскую цифру шесть. Я стоял, протирая указательный палец левой руки, двумя пальцами правой. Глаза, ни с того ни с сего, начали безудержно слезиться. Судорожно протерев платком, я зачем-то схватил краешек и начел его жевать. Зажав зубами, я продолжил тереть конечности рук. Нервные окончания пальцев будто смазали медом и дали на растерзание термитам.«Спокойно, Айзек, спокойно. Мы спокойны как никогда. Да? Да. Платок, платок, зачем он мне мокрый. Надо выбросить. Стоп. А если он понадобиться мне? Вдруг глаза снова заслезятся, а платка не окажется под рукой. Из-за чего выделится слишком много жидкости и пойдет раздражение. Оставлю. Да, лучше будет оставить. Но карман станет мокрым».- Мистер Шивани, вот, возьмите коробочку салфеток.Я бла…

Этим утром… я был всего лишь каплей. Одинокая бесполезная капля. Меня окружало множество людей с самого детства, но я всегда был одинок. Один на один со своими проблемами. Копаясь в грязи перед домом, я часто слышал слова отца, что покуривая любимую трубку твердил, что так уж сложилось и необходимо это принять. Молча принять. Иронично с его стороны твердить это в спину немому сыну. Немой с рождения. Немой… Беспорядочный хаос в голове. Бессчетное количество мыслей. Мыслей, что так и не вырвались в крик отчаяния. Громкий пронзительный крик, способный разбудить спящее бесхребетное общество.Мама часто любила твердить о высоких выплатах и социальном пакете в странах Европы. Или той же Америки. Любой недуг компенсировался кучей денег от государства, а у нас копейки, что еле хватает на меня одно…

— Добрый вечер, мистер Грейсмит. (Кивает). — Да-да, здравствуйте. Можно просто — Дэниэл. (Смущенно поджимает губы и аккуратно присаживается за стол). — Хотелось бы сразу подметить ваш уточненный вкус в выборе одежды. Очень элегантно, только вот… Смущает ваша довольно броская желтая бабочка. Жена выбирала? (Прищурил глаза). — Слушай… те, Теодор… — Мне нравится Тео. Чувствуете, как звучит проникновенно и одухотворенно. Тео! Всего лишь три буквы, а сколько насыщенности в них. Словно… (Он приставил палец к губам, задумчиво подняв глаза к верху) — Тео, Теодор, послушай, мне плевать, что вы там думаете. Я здесь только из-за того, что меня очень сильно просили встретиться с вами. И мне, честно говоря… — Страшно?! (Он закинул ногу на ногу и поджег край смятой самокрутки). — Нет. (Вздохнул). Скоре…

Вспышка. Миг, который длится вечность, и миг, которого не существовало вовсе. Колоссальный сгусток энергии, бесконечно путешествующий во времени и пространстве. Он посетит миллионы, миллионы, миллионы реальностей, прежде чем в одной конкретной точке обрести необходимую форму и стать человеком. Мной.Что происходит? Сознание возвращается медленно. Оно не воспринимает никаких внешних сигналов. Замкнутая, изолированная реальность, где хаос правит балом. Мой разум мечется по обрывкам воспоминаний и всплывающих образов. Но ни одно из них не держится в памяти дольше секунды и вот я снова потерян. Я болен? Я умер? Трудно сказать. Я чувствую себя… Как я себя чувствую? Какие-то неуловимые импульсы, мимолетные ощущения недомогания. Или агонии? Что-то просыпается во мне, и это что-то — страх. Первобы…

- Зачем так много алюминиевого порошка, Симус? – произнес взволнованно Шон.- Да, заткнись ты уже.Шон наблюдал, как Симус размешивает сероватую смесь в небольшом железном тазу. Сидя за партой в школе Вествуд, он даже догадываться не мог, где пригодится его неудержимая тяга к химии. Десятки книг за одну неделю поглощались им словно горячие пирожки его миленькой бабули Шейн. Мать работала на швейном заводе, отец служил в местном полицейском участке. Их жалкие гроши, что они называли месячной заработной платой, не могли позволить Шону даже пары добротных сапог. О нескольких стеклянных колбах и одной горелке бунзена он мог только мечтать. Учитель всегда поддерживал в мальчике эту страсть и уверял, что необузданная любовь к химии приведет его от теории к практике. Горящие глаза Шона разглядывал…

Как долго мы живем, чтоб просто испариться в миг. Как долго любим мы, чтоб чувства все утихли, словно бурлящее море в секунду обернулось в штиль. Как долго мы храним мечты, бездействуя и без стыда хвалясь о высоких целях нашего существования. Как веки обнимают глаза, в который раз укрыв их от угроз. Как тихо и спокойно в моем любимом мире грез. К моим босым ногам прикасается зеленая трава. Мои ладони утопают в нежности твоих прикосновений. Разноцветный мир, наполненный желтыми, голубыми, оранжевыми лентами, что словно множество снежинок спускаются с небес. Твое прекрасное тело облачено в хитон. На голове чудесной красоты оливковый венок. Ты подносишь виноград к моим губам и я наслаждаюсь кисло-сладким вкусом твоих пальцев. Невыносимое желание бурлит внутри меня прижать твое соблазнительно…

Теплые лучи гладили щеку Томасу Нэро. Он старался сидеть неподвижно, чтобы не упустить приятное ощущение.- Томас! – окликнули его.- Что случилось, Корнелия, неужто мы не можем помолчать и насладиться столь нежной погодой, - все также, не шелохнувшись, ответил Томас.- Можем, если бы ваш дядюшка Шэймус, хоть немного проявил достопочтенное уважение к дамам и перестал издавать этот мерзкий храп, - брезгливо бросила Корнелия.«Как великолепна Корнелия» - подумалось Томасу, когда он, решил удостоить ее вниманием. Прекрасная светловолосая молодая барышня сидела на мягком пуховом кресле и маленькими глотками отпивала чай с блюдца. Ее оттопыренный к верху мизинчик, когда она держала чашку чая, был прекрасным примером ее утонченного светского воспитания. Будучи дочерью высокопоставленного военного а…