Перейти к содержимому

Редакция

Insights Covid-2019

1. Такие лидеры знают когда и у кого нужно искать совета или помощи.

2. Они знают когда нужно слушать большинство, а когда нет.

3. Они знают когда нужно остановиться в сборе информации и когда необходимо немного подождать.

4. Они знают когда нужно ускориться, пойти на не прецедентные меры и идти на опережение.

5. Они траспарентные, зная когда "слишком много" или "слишком мало" может привести к большим проблемам.

6. Знают когда нужно защищать непопулярные решения, признавать ошибки, терять, но быть уверенным что этот путь правильный.

7. Они знают чем и кем необходимо пожертвовать в определенный момент ради общего блага. 

8. Они знают как воспринимать давление, не подвергаясь ему в своих решениях.

9. Не знают как решить проблему "здесь и сейчас", но знают комплексный подход к ее решению.

10. Они знают кому делегировать и с кем вместе решать проблему.

Если бы мировые лидеры, организации и правительства соответствовали хотя бы половине некоторых из этих пунктов, то, возможно мы бы не попали в такую ситуацию. 

Казахстанское правительство, наравне с другими, развитыми странами старается решить и содействовать восстановлению эпид ситуации в стране. Но в итоге, когда наше правительство просто самоуверенные политики, не специалисты в своей области да и еще с тяжелым бюрократическим и коррупционным аппаратом, сложно принять правильные меры.

Да и конечно же, за 30 лет независимости разрушить медицину и образование, производство и сельское хозяйство довести до такого развала, что еще не скоро все это восстановиться, а за наши ошибки будут отвечать наши дети. 

0
0
313

Коррупции в Казахстане все меньше, а вреда от нее все больше!

Об этом сообщает казахстанское деловое издание Ranking.kz.

В Казахстане любой общественный или социально-экономический процесс приобретает свою казахстанскую "изюминку". У нас даже коррупции все меньше, а во вреда от нее становится все больше.

Как указывают статистические данные, за три квартала 2020 года сумма материального ущерба от коррупционных и прочих нарушений увеличилась на 34,4%, в сравнении с тем же периодом 2019 года.

В разрезе видов правонарушений 68,8% приходится именно на "халатность". То есть неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязанностей, повлекшее нарушение прав и интересов государства или третьих лиц. 

Злоупотребление властью за девять месяцев 2020 года нанесло ущерб на 4,215 млрд тенге. Этот вид нарушения является вторым в списке и занимает 20,2% от общих показателей. 

Но больше всего увеличился ущерб от взяточничества – рост в 137,6 раза. Доля в общей статистике достигла 9,3%, а сумма – 1,9 млрд тенге. 

То есть, получается воруют уже теперь не низовые госслужащие, а те, кто имеют доступ к большим бюджетам. Отсюда меньше коррупционных правонарушений, зато больше ущерба!

Всего за девять месяцев было зафиксировано 1,7 тыс. коррупционных нарушений против интересов государства и госбюджета. 

Если сравнивать с показателями за три квартала 2019 года, то заметно снижение коррупционных рисков на 12,4%. 

Согласно Ranking.kz, наиболее высокая доля коррупционных нарушений, связанных со взяточничеством, оказалась в Алматинской области. В этом регионе было выявлено 114 случаев, что в 1,7 больше, чем в 2019 году. 

В тройке лидеров оказались также Нур-Султан (113 случаев и рост в 1,5 раза) и ЗКО (106 случаев и рост в 2,1 раза). 

Алматы в данном рейтинге занял четвертую строчку – 93 случая, как и в прошлом году. 

А наименьший показатель зафиксирован в Акмолинской области – 30 нарушений, что на 39,5% меньше, чем годом ранее. 

Статистика мне кажется, ведется неправильно! Если в каком-то регионе выявляют больше коррупционных преступлений, то это говорит об активной работе правоохранительных органов. А не о высоком уровне коррупции!
3
1
1822

Какие риски создает ЕАЭС казахстанской экономике?

Какие риски создает ЕАЭС казахстанской экономике?

Тезисы доклада, с которым я выступил на круглом столе в онлайн режиме. Доклад подготовлен с небольшими изменениями и дополнениями на основе одноименной статьи доктора экономических наук, директора Института исследований современного общества (#MSSI) Кажыкена М.З.  по взаимной договоренности

В последнее время некоторые авторы публикаций, посвященных Евразийскому экономическому союзу, выражают излишний оптимизм о возможностях ЕАЭС и желание вернуться в советское прошлое. К ним, в частности, можно отнести А.Акаева, С. Глазьева, С. Нарышкина и др.

Одной из основных целей ЕАЭС, согласно статье 4 Договора о Евразийском экономическом союзе, который вступил в силу 29 мая 2014 года, является всесторонняя модернизация, кооперация и повышение конкурентоспособности национальных экономик в условиях глобальной экономики. Предполагалось, что государства-учредители обеспечат:

- свободу движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы;

- проведение скоординированной, согласованной или единой политики в определенных отраслях экономики.

Государства–члены ЕАЭС ожидали, что участие в интеграционном проекте откроет их компаниям доступ на общий рынок, а также на мировые рынки.

У всех участников переговорного процесса были общие ожидания от экономической интеграции в рамках ЕАЭС. В частности, предполагалось формирование общего рынка, создание единого нормативного порядка, в том числе принятие унифицированных правил регулирования торговли с третьими странами. Ожидалось, что государства-члены ЕАЭС гармонизируют свои законодательства, чтобы создать единый рынок и согласовано регулировать национальные экономики.

Вместе с тем, как показывает анализ, теоретические положения и несовершенный институциональный каркас генерируют многочисленные риски для развития казахстанской экономики. Возникает необходимость критического переосмысления подходов к поэтапному формированию производственной и экономической модели интеграции экономик стран-членов ЕАЭС.

Казахстан как независимое государство имеет собственные экономические интересы с начала формирования ЕАЭС на базе Таможенного союза и ЕЭП.

Казахстан придерживается многовекторной внешнеэкономической политики. Для Казахстана жизненно важно сотрудничество как со странами ЕАЭС, так и с другими торгово-экономическими партнерами, прежде всего с ЕС и Китаем. Казахстан за годы государственной независимости последовательно реализует собственную стратегию самостоятельного экономического развития (Казахстан-2030, Казахстан-2050), соответственно имеет собственные ожидания от участия в интеграции. Поэтому очень важно объективно и корректно сопоставлять плюсы и минусы от участия в ЕАЭС, выявить угрозы и риски для экономики Казахстана. В частности, можно выделить следующие пять рисков.

1. Риск сохранения существующих и восстановление прерванных технологических связей советской эпохи, закрепляющих зависимость промышленности Казахстана от российской.

2. Риск закрепления сырьевой специализации Казахстана

Есть схожесть в динамике развития внешней торговли и горнодобывающей промышленности Казахстана за 1995-2017 годы. Если очистить структуру экспорта от сырьевых товаров, то почти все оставшиеся позиции фактически неконкурентоспособны на мировых рынках.

3. Риск чрезмерного роста зависимости экономики Казахстана от России

4. Риск усиления институциональных препятствий в рамках ЕАЭС

5. Риск потери финансового суверенитета в результате интеграции банковских систем стран ЕАЭС и проведения единой денежно-кредитной политики

Дополнительные непрогнозируемые риски возникают для экономики Казахстана в случае обострения «санкционной войны» России и Запада.

Основные выводы:

1. За 30 лет трансформации региональной интеграции на постсоветском пространстве (Содружество Независимых Государств, Евразийское экономическое сообщество, Таможенный союз, Единое экономическое пространство, Евразийский экономический союз) ничего кардинального не изменилось в лучшую сторону

2. За период существования Таможенного союза, переименованного в ЕАЭС, проявились фундаментальные негативные тенденции

▪  Усилилась сырьевая ориентация экономики Казахстана

▪  Казахстан стал рынком сбыта для российских и белорусских товаров и услуг, в основном неконкурентных на мировых рынках

▪  Казахстанский бизнес при поставке своих товаров сталкивается с торговыми барьерами и ограничениями, сохраняющимися на рынках России и Беларуси

▪  Возрастают риски от развития торгово-экономических связей с Россией

▪  Сохраняются туманные перспективы развития сотрудничества в ЕАЭС из-за санкций Запада, сырьевой структуры экономики и неконкурентоспособной промышленности

3. Дальнейшее развитие экономики Казахстана, повышение её гибкости и адаптивности к меняющимся внешним условиям невозможно обеспечить в условиях «жёсткой» институциональной среды ЕАЭС («сначала правила, а потом проекты» вместо «сначала проекты, а потом правила»)

Участники круглого стола

С полным текстом статьи Кажыкен М.З. "Какие риски созадет ЕАЭС казахстанской экономике?", опубликованной в журнале "Экономика и статистика", 2019, № 1, с. 24-30, можно подробно ознакомиться по ссылке: https://mssi.kz/2019/10/10/%d0%ba%d0%b0%d0%b6%d1%8b%d0%ba%d0%b5%d0%bd-%d0%bc-%d0%ba%d0%b0%d0%ba%d0%b8%d0%b5-%d1%80%d0%b8%d1%81%d0%ba%d0%b8-%d1%81%d0%be%d0%b7%d0%b4%d0%b0%d0%b5%d1%82-%d0%b5%d0%b0%d1%8d%d1%81-%d0%ba%d0%b0/

0
0
3815

9 факторов коррупции

1.

В Казахстане в три раза возрослочисло отмеченных в органах особо тяжких коррупционных преступлений – взяточничества и казнокрадства. Об этом сказал руководитель департамента стратегии и оперативного управления Агентства РК по противодействию коррупции Нурлан Жаксимбетов, передаёт корреспондент МИА «Казинформ».

«По результатам шести месяцев 2020 года количество зарегистрированных особо тяжких коррупционных преступлений возросло в три раза относительно аналогичному периоду прошлого года. По тяжким коррупционным преступлениям рост составил 10%. Что касается фактов системной коррупции, здесь у нас рост составил 22% относительно прошлого полугодия», — сообщил Нурлан Жаксимбетов на короткой пресс-конференции, проводившейся онлайн.

Понятны причины роста. Нет, это совсем не улучшившаяся раскрываемость – не с чего ей улучшаться. Это именно рост числа коррупционных преступлений, потому что на ограничениях во время карантина чиновники наживаются только так. Да и на многом другом тоже, например, на разрешениях на производство. И потом ещё, отщипывают себе в карманы многие чиновники от средств, выделяемых на борьбу против пандемии. Вот и получается, что кому пандемия, а кому – мать родная.

Вообще, скачки в коррупции – то её больше, то меньше – говорят о том, что подленько-оправдательная «теория», объясняющая коррупцию некоей «природой человека» - ложна. Вот если бы число чиновников-коррупционеров было всегда и везде одинаковым – можно было ссылаться на неё. Тогда можно было бы объяснить коррупцию природой человека, а отказы от коррупционных доходов – генетическими мутациями. Но количество их растёт и падает – в зависимости не только от времени, но и от места. А между тем, генетически люди везде одинаковы. Генов, отвечающих за корысть, расшифровщиками генома человека не выявлено.

Между тем, психологические причины у коррупции есть, конечно. Но связаны они не с некой мифической «природой человека», а с вполне себе реальными социальными явлениями. Конечно, с экономическими и политическими причинами они ни в какое сравнение по значимости не идут.

2.

Экономическая составляющая коррупции – это не только деньги, которые чиновники крадут из казны или берут в качестве взяток. Это ещё и общая экономическая ситуация, позволяющая и симулирующая брать взятки и красть из казны.

При рыночной экономике деньги воспринимаются не только как средства, на которые можно купить какие-то предметы потребления, но и как первоначальный капитал, на который можно открыть какой-либо бизнес. Причём, чем больше капитала – тем больше преимуществ у бизнесмена перед конкурентами, тем больше возможностей этих конкурентов разорить. А любой бизнесмен мечтает разорить всех своих конкурентов, и остаться монополистом. И любой бизнесмен знает, что конкуренты стремятся его разорить. Поэтому и набирают чиновники как можно больше капитала, чтобы было у них хорошее преимущество перед конкурентами. И уж конечно, не брезгуют при этом взятками и казнокрадством.

Итак, рыночная экономика действительно провоцирует коррупционное мышление. Касается это и СССР, где рыночная экономика была только в сладких мечтах чиновников, планировавших её для себя, чтобы стать в ней капиталистами.

Другой экономический стимул коррупции – то, что на деньги покупаются предметы роскоши. И существует скрытая конкуренция между чиновниками – у кого этих самых предметов роскоши больше. Это можно было бы отнести к психологическим составляющим, если бы не было тех, кто заинтересован в их производстве. А это – не только сами производители предметов роскоши, но и те, кто их рекламирует. Доктрина Мальтуса в действии!

Да, мальтузианство – это не только антинаучная теория о перенаселении, но и экономическое учение, согласно которому надо ужимать производство товаров широкого пользования, в пользу производства предметов роскоши. А происходит эта теория от более ранней теории меркантилизма, согласно которой богатство – это вообще не продукты для потребления, а деньги. И значит, согласно ей, заниматься надо тем, что приносит прибыль.

Третий экономический фактор коррупции – это использование коррупционных средств в качестве подушки безопасности. Действует он только в капиталистическом обществе, где никто не может быть уверен в завтрашнем дне, даже чиновник. Среди них тоже есть конкуренция, которая выражается в таких же грязных формах. Они стремятся сажать в кресла подчинённых своих родственников, выживая других. Только не надо искать здесь некую сентиментальную «братскую любовь». Всё проще и печальнее – родственник скорее поделится, потому что он более зависим.

И вот, большинству чиновников нужны накопления, чтобы было где спрятаться в случае гонений, чтобы был на что продолжать жить на широкую ногу, чтобы было на что откупиться.

Таким образом, мы видим, что коррупция – категория прежде всего, экономическая. И именно тип экономики определяет, есть в стране коррупция или нет. Капиталистическая экономика, с прибылью во главе всего, с частной собственностью на средства производства, с неуверенностью в завтрашнем дне – способствует коррупции. Этого не отменяет тот факт, что в социалистическом СССР тоже была коррупция. 

Во-первых, с косыгинскими экономическими реформами, поставившими во главу угла прибыль, экономика перестала быть социалистической, стала государственно-капиталистической. 

Во-вторых, планировали чиновники рыночные реформы задолго до того, как начали их. Ведь они, беря взятки и воруя из бюджета, накапливали капитал, который при социализме, пусть даже в той его форме, какая была – вынужден был лежать у них мёртвым грузом, а после рыночно-капиталистических горе-реформ – был пущен в оборот. 

В-третьих, раз коррупция сгубила СССР – значит, с социализмом и даже с государственным капитализмом она не могла долго ужиться, а с рыночным капитализмом – уживается столетиями.

Не отменяет этого и тот факт, что в развитых капиталистических странах коррупции меньше, чем в слаборазвитых. Во-первых, там предприятий в частной собственности мало, потому что их владельцы переносят производства из свих стран в слаборазвитые – где дешевле рабочая сила. В развитых капиталистических странах остаются только государственные предприятия и маломощные мелкие, по сути, связанные с государственными. А вместе с экспортом капитала идёт и экспорт коррупции.

Очень часто в слаборазвитых странах устанавливаются бонапартистские режимы. Так называется явление, когда чиновники отстраняют буржуазию от власти и правят – не в её интересах, а в своих. Именно при таких обстоятельствах коррупционеры чувствуют себя наиболее вольготно. В развитых же странах бонапартизм – явление очень редкое, даже нетипичное. Потому что буржуазии этих самых развитых стран в странах зависимых легче и проще иметь дело с чиновниками, чем с буржуазией, какая бы компрадорская она ни была.

В-третьих, в развитых капиталистических странах почти сведены к нулю другие факторы коррупции – политические. Вот об этом – в следующей главе.

3

Каждый из нас хоть раз в жизни да слышал от кого-нибудь сентенции вроде «Не хотите, чтобы брали взятки – не давайте их», «Начни с себя!» и тому подобное. Это утопия. Чтобы не давать взятки вымогающему их чиновнику – надо обладать, во-первых, временем, во-вторых, очень крепкими нервами, и в-третьих – недюжинной смелостью. Чиновник может так заволокитить оформление нужных документов, что человек, которому они нужны, сам предложит взятку. 

Не случайно волокита всегда сопутствовала коррупции. Особенно это касается предпринимателей, для которых, как известно, время – деньги, которым необходимо покровительство того или иного чиновника. Потому что чиновники у нас всесильны, а все остальные люди – даже крупные буржуа – от них зависимы. Поэтому у нас выработалось ложное представление, будто чиновники противостоят всему остальному населению, а буржуа и пролетарии – едины.

На Западе же чиновники – не хозяева страны, а слуги хозяев. Хозяева же там – крупные буржуа. И именно они не позволяют красть из бюджета и брать взятки, не только у себя, но и у наёмных работников. Потому что буржуа точно знают, что капитал не может долго лежать мёртвым грузом, он обязательно будет пущен в оборот. А лишние конкуренты никому не нужны.

А у нас – чиновники чувствуют себя хозяевами страны. И ведут себя соответственно, окружая свою деятельность тайной, сродни коммерческой, которая является священной в буржуазном праве.

Есть там, на Западе и такой сдерживающий фактор, как сильная оппозиция. Власть и клановая оппозиция там равносильны. И если хоть кто-то из чиновников наберётся наглости потребовать взятку или запустить лапу в бюджет – то это уже через день становится известно.

Оппозиция, рвущаяся к власти, заинтересована в разоблачениях чиновников намного больше, чем проверяющие органы. И каждый промах, а тем более корыстное преступление любого чиновника – настоящий подарок для оппозиции. Чиновники, понимая это, вынуждены не красть и не брать взятки.

Есть ещё один политический фактор коррупции – это назначаемость всех чиновников «сверху». Естественно, чиновник вышестоящий не хочет, чтобы его назначенец плёл против него интриги, разоблачал его неприглядные дела, с целью сместить его и сесть на его место. 

Назначением людей без амбиций гарантию этого получить нельзя, амбиции – вещь такая: сегодня нет, а завтра есть. Вот и назначают чиновников таких, на которых есть компромат. Своя логика в этом есть – если стремиться занять начальственное место будет человек с компроматом, то на него сразу можно завести уголовное дело. Ну и на месте набирание компроматов поощряют. Удобно ведь.

4

Есть у коррупции и психологические факторы, и у нас они очень мощные. Это в первую очередь безудержный эгоизм чиновников по отношению к своей стране. Для них самое главное – благополучие их семьи и родственников.

Человек – существо общественное, и потребность быть нужным очень для него характерна. Но одни люди удовлетворяются тем, что нужны своим домочадцам, а другие – стремятся быть нужными как можно большему количеству людей. Потребность быть нужным конкретным людям у последних закономерно перерастает в потребность быть нужным классу или обществу, стране или народу – в зависимости от идеологии и социального строя. И менее всего подвержены коррупционным преступлениям именно такие люди

А другие, у которых мышление зациклено на семье, мораль и нравственность ограничена семьёй – при всяком удобном случае запускают лапу в казну, вымогают взятки, назначают на высокие посты родственников, ничего не смыслящих в государственных делах. И оправдываются перед собой тем, что делают это для семьи.

Уверена, что одна из самых вредных для воспитания людей установок – это та, будто настоящий альтруизм – это забота о конкретных людях, а не об абстрактном обществе. Естественным образом, этими конкретными людьми оказываются домочадцы, близкие и – в зависимости от менталитета – дальние родственники.

Часто у нас работает такая схема. Коррупционер отмывает деньги от краж и взяток через бизнес, принадлежащий родственникам. Ну и им тоже много чего перепадает – и прежде всего, преимущество перед конкурентами. И совесть у коррупционера, при воспитании в вышеописанных понятиях, спокойна - для своих близких он делает всё.

Ещё один психологический фактор коррупции – отношение в обществе к богатым. Уважительно отношение к богатым происходит не из признания их заслуг – о том, что у богатых заслуги мягко говоря, сомнительные, все знают. Оно происходит от люмпенской, нищенской установки: хорош тот, кто может больше подать. А общество у нас – как деклассировалось в 90-е, так и начали распространяться в нём понятия деклассированных элементов. 

На обывателей эта установка производит самый растлевающий эффект. Их смыслом жизни становится демонстрировать своё богатство. Не являются исключением и обыватели в чиновничьих креслах – не будем забывать, что коррупционеры – это обыватели, граждан среди них нет. Вот и берут чиновники взятки, и крадут из бюджета деньги – чтобы было на что жить богато и вызывать уважение к себе. И зависть тоже, как обратную сторону такого «уважения». Да, как это ни странно, таким людям нравится, когда им завидуют. Для многих из них зависть других к себе – мерило успеха.

Есть ещё один фактор коррупции – отсутствие страха перед наказанием. Он, вопреки распространённому мнению, не так важен, но есть. И особенно у нас, где чиновники страха перед наказанием не чувствуют совсем. Ни количественно – за коррупционные преступления у нас наказывают или для вида, или тех, кто не поделился с вышестоящими. Ни качественно – какое же это «наказание» - отсидеть дет пять-шесть, от силы – десять, и потом – пять на свободу, продолжать занимать высокие должности?

Оптимальным наказанием для коррупционеров должна быть, во-первых, конфискация имущества, а во-вторых, пожизненная дисквалификация, запрет занимать высокие должности, а также работать в сфере образования, здравоохранения и в СМИ. А в случае крупных взяток и хищений – и смертная казнь, как в Китае.

Но! Нельзя упускать из виду вот ещё что. Да, большинство обывателей, и в том числе в чиновничьих креслах – трусы. Да, перспектива наказания в виде смертной казни или конфискации имущества их отпугивает (особенно если она неизбежна). Но среди обывателей есть и такие, что, наоборот, любят риск. На таких угроза наказания действует как раз напротив – она их стимулирует.

Итак, победить коррупцию можно, если свести на нет все её факторы. И нужно, пока она не привела страну к голодному краху.

2
7
1680

Почему кина не будет?

Почему кина не будет (в том виде, к которому мы привыкли)

Нет ничего более постоянного, чем временное: в принципе, все уже, кажется, привыкли жить без походов в кино. Релиз «Довода», для которого площадки специально открылись, показал, что народ пока особо не готов ходить даже на громкие премьеры. 

Сборы нового фильма Нолана оказались гораздо ниже предполагаемых, и вместо эффекта тентпола, на который все рассчитывали, студии получили яркое подтверждение того, что в прокат лучше не лезть. Нолан был как Одиссей, увлекающий греков с корабля на землю Трои, только приземлился он не на щит, а головой в камень.

Все, понятное дело, в панике. По оценкам аналитиков, даже если кинотеатры откроются массово после Нового Года, больше половины из них могут закрыться из-за долгов и новых санитарных правил. 

Еще в 2013 году Джордж Лукас сделал предположение, что кино со временем превратится в дорогущее развлечение вроде оперы или театра, с билетами по $50-150 долларов. Возможно, все к тому идет. Во всяком случае, другой альтернативы нет, если не считать, что кино вернется к обычной доковидной форме существования, а этого скорее всего не будет.

Параллельно Департамент Юстиции отменил знаменитое положение 1948 года, не разрешавшее студиям владеть кинотеатрами.

Самое интересное в этом то, что сам запрет уходит корнями в другую эпидемию – эпидемию испанского гриппа, из-за которой в 1918 году в США закрылись все кинотеатры. Пока все охали и ахали, подсчитывая убытки, Адольф Цукор, владелец компании Famous Players, начал претворять в жизнь давно вынашиваемый план стать полностью самодостаточной индустрией. То есть снимать, дистрибутировать и показывать фильмы самостоятельно. 

Где-то деловыми предложениями, а где-то шантажом (если вы не продадите мне ваш кинотеатр, я через дорогу построю свой и выживу вас из бизнеса), Цукор подмял под себя большую часть площадок, и стал королем индустрии, организовав тот самый Paramount.

Именно благодаря его бизнес-модели (и испанке!) сложился тот классический Голливуд, который мы знаем. Со студиями, звездами, и ослепительным флером.

Скорее всего, коронавирус так же поменяет современное кино. Но как – никто не знает. Во времена Цукера никто не сомневался в том, что кинотеатры оживут и будут приносить прибыль, другой такой игрушки попросту не было. Сейчас есть телевидение, Интернет, стриминг-сервисы.

По сути, походы в кино – это во многом дань привычке, сложившаяся за 100 лет существования кинотеатрального показа. И, видимо, ей приходит конец в том виде, к которому мы привыкли.

Ну что ж, кто-то же должен написать через 50 лет, что существующей, такой привычной и понятной системе показа кино и сериалов мы обязаны эпидемии коронавируса.

Пост с ФБ

1
1
928