lyric

Любимые сериалы как бы заключают в зону комфорта. Моя зона комфорта — это «Декстер». Трюизм: Декстер, прежде всего, нёрд, то есть, задрот, белый воротничок. Декстер, выражаясь языком мужиков, «не мужик». Он как бы «лох по жизни», не «бьюсь как рыба», не «шашлычок под коньячок». С ним, в общем, «толком не пообщаешься». Если бы не «темный попутчик», который заставляет Декстера убивать, жизнь его — привычная скучная история человека в цветастом футляре из Майами. Мы легко примеряем на себя рубаху из кожи Декстера. Убийства Декстера, понятное дело, аллегория, навроде пятой стены, отделяющей мух от котлет и правду от вымысла. Декстер свой в доску парень в среде блоггеров. Он и анимешник, что ли. И лицемерить умеет. Уже не рыцарь печального образа, но всё ещё слуга двух господ — массмедиа, клиш…

Бриза шепот под шальные листья —
желтые, оранжевые, лисьи;
треск в зубах песка застывших мыслей;
топот конницы в груди.

Лязг колёс и огненные брызги
станций, уходящих по-английски;
выжженная солнцем плёнка — призрак
снов, оставленных в пути.

Ночь. Маяк, что Нокиа туриста
с красным датчиком. Щелчок. Капризный
в карте памяти прибой. И мы с ним
мысленно вдвоём с тобой.

К сирым существительным той жизни,
прилагательным к моментам истин,
вопреки грамматике и смыслу,
есть один глагол — любовь.

Набираю твой номер.
Притворяюсь, что нужен.
Вдоль по линии — иней.
А на том конце — стужа.

А на этом — стенанья.
Тон гудков как заклятье:
«Это было не с нами».
Осень в траурном платье.

То ли сердце в заплате.
То ли провод застужен.
Я сегодня не кстати.
Я сегодня не нужен.

Ветер хладостно вьюжит.
Осень сенит повсюду.
Я сегодня не нужен.
Да и завтра не буду.

Если ты моя часть, твоё я причастие.
Если ты моя участь, то я твой участок.
Мы намучимся вместе, будучи счастливы.
Мы научимся чаще, насколько бы часто

не заставила жизнь выбивать то чечётку,
то слезу, то раба, то иное несчастье
из числа частных случаев, все же, несчётных.
Из числа отведённых часов тот лишь час, те

секунды услады — мигнуть не успеешь —
не мгновения ока, но окна в другие
измерения времени. И уст наших меж
будут литься иные пространства любви, не-

доступные прочим. А, впрочем, не всем ли
Бог любовь напророчил, рассыпав по землям.
Пусть в чечётке наречий мы небыль от были
отличим, кем бы ни были. Лишь бы мы были.

В город N зачастили пыльные бури.
Ветер елозил, шмыгая носом.
Я на твой вопрос, люблю ли,
отвечал вопросом:

«Что болезней, плацебо как панацея,
или гоп, о котором пока не поздно?»

Ты кивала. Наверное, чтобы скорее
на щеках,
на губах
и на шее
высохли слезы.

Ветрено.

Пью ряженку.

На зубах песок.

Продуло.

Оставил багаж.

Снял койку.

Ворочаюсь.

Сальные волосы на подушке.

Третьи сутки в пути.

В сон клонит, но не спится.

Встаю.

Большие окна.

Светло.

Светло.

Светло.

Пять часов до отправления.

Город красивый. Люди простые. От людей - свет.

Пируэты опалой листвы.

Пыльные дороги уходят в небо.

Высокая-высокая трава.

Столько тепла и мыслей.

Всё расскажу.

Всё.

Пять минут, и я пойду в номер.

Лягу на койку, буду читать.

А вы будете счастливы.

Потому что нельзя иначе.

Берегите себя.

Спасибо.

Ну всё, десятого отчаливаю в Казахстанию, работать работушку, отчего писать перестану (наверняка). Совершенно точно до пятнадцатого. Последние года два у меня вопросов «что посмотреть / почитать» не возникает вообще, потому что список составлен ого-го, а по времени ни гу-гу. Поэтому, чтобы вам нескучно было, давайте, о чем написать? Коротко если по последним прочитанным/просмотренным: 1. «Ghost writer» («Призрак») Полански — чудесная, чудесная вещь с атмосферой «Девятых врат» и джедаем Кеноби в главной роли писателя-призрака. В старой Рашке таких писателей называют менее политкорректно — литературные негры. У кого, кстати, только нет этих негров. Выпускники Лита пишут на синопсисы Донцовой. За генералов, премьеров — понятное дело. Да, кстати, по книге. Нет, кстати, Стас Пьеха пишет сам, н…

Маккарти («Дорога», да?), Мураками (Харуки, да) продинамили...

Белла Ахатовна не получит.

Евгений Александрович не получит.

А получил Марио Варгас Льоса (антагонист Маркеса), которому уже не первый год пророчили.

Всё, серии «Иностранки» мигом вздыбились в продажах.

Все читают «Город и псы» в «Амфоре».

Комбобрейкер, если посмотреть. Потому что связка Маркес-Борхес-Кортасар подзапарила порядочно.

Что касается Льоса, то перу его принадлежит Перу, простите за каламбур, в декорациях самых разных дрянных и не очень людей.

Причем Перу всегда крупным планом.

В доме Облонских, как водится, винегрет. Начальник всех проектов узнал, что подчиненный встречается с подчиненной. Подчиненная хорошенькая: округлая отовсюду, васильковые глазки горят. Подчиненный чернобровый и волосы зачесывает под Элвиса. Начальник смотрит на парочку, завидует и ненавидит. Весна. Главный продажник крутит с дизайнершей. Дизайнерша принимает букеты и охает, через день меняет цвет сапог, раз в неделю – волос. Иногда, надевая линзы, глаз. Начальник смотрит на всех и ненавидит. У него сфинктер периодически выпадает. Дело к той стадии, когда приходится самостоятельно вправлять рукой. Деньги выфэншуелись, и уже третий месяц весь его отдел ритуально сосет лапу. Начальник проектов клянчит у начальника начальников на операцию, а также на еду. По поводу операции получает подробную…

Вот когда на сердце тяжким грузом говна лежит усталость какая-то вселенская от недоделанности в чем-то, я ковыряюсь в старых своих вещах, нахожу что-нибудь эдакое, перечитываю... если верить рекламе, в мире живут несчастные люди. юноши не устают потакать зверскому аппетиту, надкусывая один и тот же «сникерс». пьют «пепси» из горла, играют в футбол экскаваторами, трансформируются. любят желтое и черное, ходят во всём полосатом, пока не вырастут из трюкачеств, примерив черный галстук с белой рубашкой на службе в офисе, где в обеденный перерыв так вкусно уплетать «бигбон», запивая литрами «нескафе». мужчины страдают повсеместно — начиная с раздражения кожи при бритье без геля «джилет», заканчивая аденомой простаты. возвращаются домой, конечно, с кислой миной на лице, держась за спину. их луч…