Мадина

Безвольно вбираю и смирно

Надеясь восстать из депрессий

Стерильный поток эуфеллина –

Пусть выветрит горечь со спесью.

Мне раньше не так было нужно

Нескованной грудью дышать,

К семи приготавливать ужин,

И сглазы молитвою гнать

От двух неокрепших созданий

От вестников ангельских глаз.

Недобрый, панический гений

Я – будто б губительный спас.

Теперь же нытье запечатав

До самых унылых времен

Ищу на прилавках клетчатку

И мягкий, как мех, поролон.

И это – мое сверхжеланье –

Отсрочить постельный режим,

Сокровища книжных сказаний

До внуков хотя б не изжить.

Мне раньше не так было нужно

Во имя кого-то дышать

Чтоб вовремя поданный ужин

Душой же своей приправлять.

Бисером вьются дни обеднелые,

Где мы оставили самое смелое,

Дерзкое наше нелегкомыслие

Юное, голое, яркое, быстрое…

Ну а в тетрадях белые-белые,

Листья сливаются осиротелые,

Без букв и бегло проставленных точек,

И нет там ехидно скачущих строчек.

С полок книги срывать не охотясь,

Кто, что прочел, уже не заботясь,

Меж «завтра», «вчера» жизнь уместилась,

Все снится и снится, что ранее снилось.

Тик-так… стрелки часов ковыляют

Не делятся тайнами, не доверяют.

Я думаю, как же без старых забот?

В настенных часах читаю «dream caught».

Аврора. Всегда на рассвете, всегда на закате, рядышком где-то. Видимо, это был не первый приступ в его жизни, ведь у него всегда было бледно-ватное лицо, впалые глаза, и отрешенный взгляд, за который его шутливо порицали поэтом. И была она, которая была, впрочем, всегда. Для него Аврора, простая посетительница для других в палате номер *. Он ее ждал с первым потоком ультрафиолета, мчавшегося на всех парах, чтобы усесться поудобнее в кристалликах его глаз. А вечером она уходила. За ней тянулся румяный шлейф, вышитый угасающими лучами солнца, которое она тоже уносила с собой, оставляя ничтожные отголоски своей красоты. В те дни, им подарили небо. Тяжело было вставать с больничной койки. Не беда. Небо к нему подносила она в своих глазах, преисполненных жизнью. Садилась на расстоянии шепота о…

Once in a blue moon, я и моя двоюродная сестренка Айжан. обмениваемся значимыми новостями, планами, и общими воспоминаниями, выловленными из глубины 90-х. Во время одной из таких сердечных бесед, она поведала мне о своем намерении участвовать в празднованиях 80-летия Муқағали Мақатаева, которые проходили в Нарынкольском районе, где соответственно родился поэт, и к слову, уроженкой которого была моя родственница. Мысленно похвалив ее за активную гражданскую позицию, и попытавшись выудить из памяти что-нибудь эдакое в память о народно-любимом поэте и не найдя ничего путного, кроме «о, классно, молодец», я распрощалась с сестрой, и пошла дальше варить борщи. Все это я вспоминала уже недавно, в отделе «Отечественной литературы» Книжного Города, в минуты раздумий, «горит» ли у меня попавшийся…

До того момента, как на одном из университетских семинаров, преподша судьба не бросила передо мной листовку с заданием провести морфологический разбор самого знаменитого образчика стихотворения в жанре нонсенс «Jabberwocky», «Алиса в стране чудес», как произведение, на которое молятся оба полушария человеческого мозга с момента его написания, для меня не существовало. Для меня это был безобидный мультипликационный продукт, который всегда оставлял мимолетное недоумение, едкое чувство незавершенности, и, пожалуй, даже неприятие после его просмотра в раннем, да и в более осознанном детстве. Почему эта синяя гусеница все время так многозначительно молчит? Почему Чеширский кот улыбается без видимой на это причины? Сердце мое протестовало, когда Болванщик так бесцеремонно хамил Алисе, и протест…

тот же самый Уильям Карлос Уильямс, но вот это уже более близко, несмотря на свободную форму.попробовала перевести. в принципе несложные стихи, но вот strong-ridged nose не получилось передать. ridged - уже остроконечный, а strong-ridged - ? Smell Oh strong-ridged and deeply hollowed nose of mine! what will you not be smelling? What tactless asses we are, you and I, boney nose, always indiscriminate, always unashamed, and now it is the souring flowers of the bedreggled poplars: a festering pulp on the wet earth beneath them. With what deep thirst we quicken our desires to that rank odor of a passing springtime! Can you not be decent? Can you not reserve your ardors for something less unlovely? What girl will care for us, do you think, if we continue in these ways? Must you taste everythin…

Состирнул и выжал нас август, как какое белье,

Расправить бы складки, иначе могут подумать «старье»,

И воздух становится снова, как Манна Небес,

Быстрее, быстрее бы снять бронхолегочный стресс.

Как только открыта дорога молекулам «О»,

я думаю, надо ж, еще поживем, повезло!

я думаю, надо б вокруг навести красоту,

С чего бы начать? Может, как раньше,прибраться в шкафу?

А может, лучше сначала портьеры с гардин

снять, чтоб виднее, слышнее мне был трепет осин,

Или опять перебрать незаконченных строк

Переменный поток, вытекающий из внутриличностных склок .

Я смотрю, маринуют соседки богатства земли,

К морозу готовятся, иль к концу света этой зимы?

Впрочем, хоть осень старит, навевая ветер тоски,

Мне так хорошо. Я дышу... Безнадёга, прочь коготки!

Зарегистрировалась на он-лайн курс Современной Американской Поэзии на сайте coursera.org. Пока не вникла, а может даже, пока не прониклась стилем, слогом, манерой американских писателей. Читала пару стихов Уитмана и Эмили Дикинсон, вааапще не прониклась. Хотя, вот это даже как-то приглянулось (Maybe, because I, too, can dance before my mirror only when i am alone?). И "добрый гений моей семьи" уже в коллекции перлов. If I when my wife is sleeping and the baby and Kathleen are sleeping and the sun is a flame-white disc in silken mists above shining trees,-- if I in my north room dance naked, grotesquely before my mirror waving my shirt round my head and singing softly to myself: "I am lonely, lonely. I was born to be lonely, I am best so!" If I admire my arms, my face, my shoulders, flanks…

В одной из рассылок на мою почту, выудила одну статью, которая была бы полезна в преддверии начала нового учебного года родителям, учащимся, но больше всего – преподавателям. Статья называется «10 заповедей этики преподавателя английского, как второго языка». Оригинал статьи здесь. Прочитав статью, поняла, что каждая заповедь применима ко всем людям, имеющим отношение к преподаванию, в любом его проявлении, а не только к преподавателям английского. Ни один пункт не выдерживает испытания на прочность в нашей системе образования, и не потому, что система такая, не потому что преподаватели не руководствуются правилами этики и морали, а просто потому что «все мы смертны и грехи нам не чужды», да и не акцентирует никто никогда внимание на этом. Есть только планы, отчеты, журналы, программы, со…

Положа руку на сердце, могу с уверенностью сказать, что не припомню, когда в последний раз была настолько впечатлена не только книгой, а впечатлена вообще. Не то, чтобы я – искушенный читатель, или видавший виды человек, просто с годами жизнь приедается, эмоции притупляются, все новые впечатления можно смело кидать в папочку «дежавю», даже то, что мы говорим, состоит из обмена шаблонных любезностей. Почти у всех нас одинаковый тезаурус, манера общения, даже юмор стал предсказуемый. Ну да ладно, не об этом сказ. Книга «Кысь» - это такое словесное объеденье, что после него хочется всю тарелочку хлебушком-то протереть и съесть. И даже никакой изжоги, или тяжести в желудке. Здесь хочется отдать должное и нужное автору романа – Татьяне Толстой. Так умело использовать каждое старорусское ли, пр…