ОТЕЦ АТОМНОЙ БОМБЫ
Среди персонажей фильма «Оппенгеймер» блестящее созвездие состоявшихся и будущих лауреатов Нобелевских премий по физике: Эйнштейн, Бор, Гейзенберг, Ферми, Лоуренс, Сциллард, Раби, Фейнман, Бете. Плюс не менее крутой Эдвард Теллер – «отец водородной бомбы» и, конечно, сам Роберт Оппенгеймер – гениальный физик-универсал, ставший руководителем «Манхеттенского проекта». Промелькнул и ещё один легендарный немецкий физик, правда прославившийся в области шпионажа – Клаус Фукс, передавший секреты атомной бомбы в СССР.
О, времена, о, люди! В студенческие и аспирантские годы все они казались мне небожителями – апостолами нового квантового мира. Понятно, что мой интерес к фильму подогревался моим бэкграундом. Во-первых, как бывшего физика, во-вторых, как публициста, писавшего когда-то об атомных проектах США и СССР. Мне казалось, что фильм на любителя, и кинозал будет полупустым, но оказался заполненным, даже билет достался лишь в первом ряду. Трудно сказать почему – то ли дождь на улице, то ли действительный интерес к «отцу атомной бомбы».
Погружение в ту эпоху «бури и натиска» происходит не сразу. Сначала, как считается, «признанное визуальное мастерство» режиссера Кристофера Нолана просто раздражает: чехарда фрагментов, нелинейный монтаж, прыжки во времени. Все его попытки визуализировать для неискушённого зрителя «эволюцию звезд», «изотопы урана», «размножение нейтронов в цепной реакции» и другие революционные интересы главного героя выглядят по-дилетантски, если не сказать смешно. Сразу видно: кинорежиссёр «Квантовую механику» не читал. Лишь показанный женский портрет Пикассо, действительно, иллюстрирует, что революции в те годы происходили не только в науке...
Потом начинаешь понимать, что весь фильм – иллюстрация вероятностей, неопределённостей и противоречий, так называемого «корпускулярно-волнового дуализма», открывшегося перед физиками в квантовом мире.
Электрон – одновременно и волна, и частица. Создание атомной бомбы – одновременно и научный, и военный проект. Среди ученых присутствуют одновременно и «ястреб» Теллер, мечтающий о создании термоядерной супербомбы, и «голуби» Эйнштейн и Бор, отказавшиеся от участия в проекте. Оппенгеймер одновременно и патриот, стремящийся принести пользу Америке, и левак, сочувствующий коммунистам; одновременно и добропорядочный гражданин с женой и детьми, и любовник перманентно голой коммунистки.
Такие «с одной стороны» и «с другой стороны» пронизывают весь фильм, иллюстрируя, что не всё так однозначно, как в квантовом пространстве, так и в микромире физиков-небожителей, и, тем более, в макромире войны и политики.
С одной стороны, Оппенгеймер – блестящий теоретик и утонченный эстет, знающий, кроме теоретической физики, химию, металлургию, артиллерию, санскрит, французскую поэзию, марксовский «Капитал»; с другой стороны, армейский генерал Гровс, называющий физиков проекта «сборищем идиотов и кретинов».
С одной стороны, великолепный Киллиан Мерфи в роли Оппи, с другой стороны – шикарный Мэтт Дэймон в роли Гровса, и соответствующие диалоги между ними.
Наконец-то, «признанное визуальное мастерство» режиссёра проявляется в эпизоде взрыва созданной физиками «Тринити-штучки»... Сумерки перед рассветом. Оппи в тревоге, в глазах страх, а на глазах сварочные очки. Затрачено столько сил и средств; роздано столько обещаний; президент Трумэн ждёт результата в Потсдаме; жена ждёт кодовой фразы «Бельё высохло». Режиссер умело нагнетает напряженность. Генерал Гровс представляет, какой будет ужас, если не сработает, если не сдетонирует плутоний. А физики опасаются ещё большего ужаса, если сработает и сдетонирует атмосфера планеты. Начинается обратный отсчёт. Все ложатся на землю. Секунды истекают: 3, 2, 1... И вот – колоссальная вспышка света, словно разом взошли тысячи солнц... Сработало!.. И «Бельё высохло», и планета уцелела.
Триумф, признание заслуг, мировая известность – лицо Оппи на обложках журналов «Time» & «Life». Но... После Хиросимы и Нагасаки наступает внутреннее прозрение, начинаются душевные мученья. Кто он: создатель нового вида энергии или «смерть – разрушитель миров» с кровью на руках?
Не всё однозначно и в макромире послевоенной Америки.
С одной стороны, американский патриотизм, с другой стороны –советские шпионы, проникающие повсюду, даже в сверхсекретный «Манхэттенский проект». Коммунизм, как сверхтекучая жидкость, растекшийся по щелям всего мира, вызвал истерическую реакцию. Власть разрешила стучать, и в стране свободы и демократии тоже начали писать доносы. Пацифист – значит коммунист! Лежал рядом с коммунисткой, держал за сиську – получи клеймо иноагента.
Ничто не ново под луной.
Эта часть фильма о падении Роберта Оппенгеймера в 50-е годы с пьедестала главного героя-патриота Америки вызывает снисходительную улыбку. Создается комиссия по расследованию подозрений в его нелояльности. Удивительный парадокс. Оказывается, то ли из пацифизма, то ли из тщеславия он препятствовал работам по созданию термоядерного оружия. При этом, один еврей – «отец водородной бомбы» свидетельствует против другого еврея – «отца атомной бомбы». Члены комиссии торжествуют, находя подтверждение своих подозрений, а режиссер нагнетает напряженность, показывая «обвиняемого» с расширенными от происходящего глазами. Но наш искушенный зритель вряд ли поведётся на такие американские киноужасы. Вот, судьбы советских ученых, заподозренных в нелояльности режиму: расстрелянных, сосланных, уволенных, – действительно, трагедия. Ландау отсидел в тюрьме, Николай Вавилов погиб в лагерях, Клейменов и Лангемак (создатели реактивных снарядов) были расстреляны, Сергею Королёву на следствии сломали челюсти и отправили на Колыму, Андрея Сахарова лишили всех наград и сослали в Горький. А что грозит Оппенгеймеру?
Суровый, но справедливый приговор. Расстрел? - нет! Конфискация имущества? – нет, нет! Лишение всех наград и ссылка в Горький? – нет, нет! Увольнение с работы? – нет, нет и нет. Подмоченная репутация! Поэтому «Бельё не высохло». Какая трагедия!!!
Но, если без шуток, фильм – настоящая человеческая драма взлёта и падения американского героя, а режиссёр, хотя и не читал «Квантовую механику», надо признать, продемонстрировал ожидаемое визуальное мастерство.
P.S. На зависть Сахарову доктор Оппенгеймер, как работал директором Института перспективных исследований в Принстоне, так и оставался на посту до конца своих дней. Нобеля так и не получил, хотя выдвигался трижды. А в 1963 достался утешительный приз – премия Ферми. Бедняга, Оппи!