ОДИН ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ЖИЗНЕННЫЙ УРОК
Человек я чрезвычайно любвеобильный. Всегда обнимаюсь с друзьями, одноклассниками, одногруппниками при встрече, а про родных и домочадцев и говорить не стоит: дай мне волю лобзала бы их по нескольку раз в день с незначительными перерывами на завтрак, обед и ужин.
А вот мама у меня другая: сдержанный на эмоции, чрезвычайно чистоплотный и очень брезгливый человек. Когда мама видит, как я целую кошку в нос или нюхаю коту лапки, то практически теряет сознание.
Как вы понимаете, в детстве ласки я получала гораздо меньше, чем рассчитывала. Кошек мама тоже особо не жаловала. Возможно, потому что ухаживать за ними приходилось прежде всего ей.
– Это очень просто любить котят так, как любите их вы, – говорила она нам с сестрой, – Потискать, поцеловать, поиграться, а как мыть их, убирать за ними и кормить – оставить все мне. Когда любишь, то заботишься, переживаешь и ухаживаешь за любимыми больше, чем за самим собой. Вот это настоящая любовь.
Как-то летом наша кошка принесла трех котят: двое были черными, а один – самый маленький, писклявый и юркий – рыжим. Малыши жили на улице вместе с матерью. Им было чуть более 2 недель, когда я попала в больницу. Уже тогда они выбирались из своего логова в сарае и вечно путались под ногами, а когда я вернулась домой и вовсе превратились в донельзя пронырливых сорванцов.
Но вот рыженький стал какой-то заторможенный, целыми днями лежал на солнышке, едва ходил, а оживлялся лишь, когда во время вечерней дойки коров ветер доносил до него запах молока или поблизости раздавались шаги и голос мамы. Причину я узнала спустя пару дней. Оказывается, маленького непоседу, шустро шмыгающего повсюду, кто-то из гостей, не заметив, прищемил входной дверью. У крошки отказали задние лапки, он не мог ходить, только еле-еле ползал, гребя передними ножками, и беспрерывно мяукал. "Сдохнет" – был вердикт всех... но только не мамы. Уж не знаю каким образом, но она выходила котенка: кормила его из шприца, меняла подстилку и как-то лечила ему позвоночник.
– Неважно, рядом человек или близко, можешь ты его обнять каждую минуту или видишь раз в десять лет. Главное то, что он жив, здоров и, желательно, счастлив, – сказала мама, когда мы спустя еще несколько дней летним вечером сидели на ступеньках высокого бетонного крыльца нашего дома. – Но когда настанет трудная минута, тяжелая ситуация, нужно первым прийти на помощь, оказать поддержку, сделать все возможное, чтобы облегчить жизнь любимым людям. Даже если любишь до умопомрачения, а твой возлюбленный счастлив без тебя, ты должна быть рада и благодарна за его счастье.
Лучи теплого закатного солнца гладили нам лица, а с каждым днем все более оживлявшийся котенок лакал парное молоко из миски, стоявшей у наших ног. Мама не гладила его, не придумывала ему ласковых прозвищ, вообще никак не проявляла к страдальцу своей симпатии, просто наблюдала за тем, как он ест и лицо ее все больше и больше светлело.
– А если ты видишь любимого человека каждый день, – взгляд маминых карих глаз остановился на мне, – Нет нужды каждый день говорить ему об этом, целовать или кидаться с объятиями, можно просто любоваться им...
В эту минуту хлопнула калитка, папа вернулся с работы домой. Я с визгом понеслась ему навстречу и забралась на руки, а мама лишь тихо сказала: "Привет".