На пути к Турану
В Баку в сентябре 2024-го представители Организации тюркских государств (ОТГ) согласовали единый алфавит из 34-х букв на основе турецкой латиницы. В Бишкеке в ноябре на саммите ОТГ президент Турции Реджеп Эрдоган сказал: «Наш общий алфавит – это символ нашей общей судьбы, общего будущего».
В Алматы в октябре перед зданием университета «Туран» установили статую принцессы Турандот из знаменитой пьесы Гоцци. Руководство университета уверяет, что тот, кто потрёт туфельку «дочери Турана», обретёт её покровительство и почувствует вдохновение. Действительно, если глотнуть живительной минводы «Туран» и потереть туфельку, поток вдохновения нахлынет…
Критическая масса
Очевидно, что в современных рыночных условиях не только экономика, но и всё, что имеет отношение к языку: образование, литература, киноиндустрия, шоу бизнес, компьютерные игры, бумажные и электронные СМИ, – развиваются по рыночным законам. При этом языковый контент становится товаром и нуждается в массовом потребителе. Однако при малом тираже книг, фильмов, песен, игр или просмотров видеоконтента у издателей или инвесторов нет заинтересованности в коммерциализации: в масштабных кинопроектах, быстром переводе бестселлеров, дубляже игр и фильмов. А без таких сообщающихся сосудов с мировыми языками полноценное развитие культуры затруднено. С другой стороны, коммерческая заинтересованность является мощным стимулом для творчества. Если рыба ищет где глубже, то автор – где больше денег. А денег больше там, где больше зрителей, слушателей, читателей. Вот наиболее востребованные авторы и переходят на более массовые языки или мигрируют в страны с более массовым потребителем. Айтматов и Сулейменов писали на русском, писатель Сугралинов живёт и творит в США, режиссёр Бекмамбетов покоряет Голливуд, рэпер Скриптонит и «рыжий казах из Устькамана», стендапер Чебатков – Москву, певец Димаш – Китай. Наверняка, есть и многие другие. Кстати, одного – писателя и публициста Каната Кабдрахманова знаю лично. В 58 лет поехал в Штаты, окончил литературный колледж и теперь живёт там и публикуется на инглише.
В физике существует понятие «критической массы». Для радиоактивных изотопов урана цепная реакция деления ядер (атомный взрыв) возможна только, если их масса больше критической (от 10 до 50 кг в зависимости от изотопа). По аналогии можно сказать, что для самодостаточного развития культуры, в том числе языка (именно развития, а не существования) требуется превышение численности населения некоей «критической массы». При численности меньше критической язык обречен не на создание культурных ценностей, а на застой, выживание и использование в хозяйственно-бытовых целях. А чем больше носителей – тем комфортнее чувствует себя язык, тем лучше развиваются коммуникации. Не зря большой бизнес и естественные науки, давно перешли на английский.
Кроме бизнеса и науки мы видим, как бурно развивается искусство англоязычного мира, имеющего почти 2 млрд. потенциальных потребителей. Не менее бурно всё это развивается в Китае с 1,5 млрд. потребителей, в Индии (1,4 млрд.), в Бразилии (216 млн.). В десятку наиболее используемых языков, кроме упомянутых, входят (в скобках – кол-во пользователей в млн.): испанский (344), арабский (226), малайский (170), французский (144), японский (118), русский (109), немецкий (92). Сюда же входят и шесть официальных языков ООН: английский, арабский, испанский, китайский, русский, французский. На каждом из них говорит не менее 100 млн. человек.
С другой стороны, по словам лингвистов, в мире каждые две недели исчезает один малый бесписьменный язык. Вообще, вымирание таких динозавров – общемировая тенденция. Происходит не только глобализация экономики, но и глобализация языков. Критерием востребованности языка становится присутствие в Интернете, и по пессимистическому прогнозу к концу века из 7 тысяч языков на планете может остаться около 40 наиболее сильных, широко используемых в Сети.
А что у нас? Большинство тюркоязычных народов (кроме Турции) малочисленны и разобщены. Они используют 19 литературных языков и 3 разных алфавита: латиницу, кириллицу и арабицу, а наиболее древнее письменное наследие, вообще, на рунике. Кроме изоляции и внутреннего застоя это ведёт к помехам в международном общении и взаимопонимании – представители разных стран вынуждены использовать инглиш или руссиш. В Казахстане ситуация усугубляется разделением населения на казахоязычных и русскоязычных. А среди тюркских диаспор в других странах упомянутая выше угрожающая тенденция может привести к ассимиляции титульными языками.
Тут есть ещё один нюанс. Достаточная численность населения позволяет автору-нонконформисту без поддержки государства, худо-бедно существовать литературной журнально-публицистически-переводческой поденщиной, как это было в Советском Союзе. А недостаточная численность позволяет государству жёстко контролировать процесс, как сами знаете где.
Какая же «критическая масса» необходима и достаточна для коммерчески успешного производства и реализации языкового контента? Конечно, как для изотопа урана, нельзя назвать конкретное число. По утверждениям казахстанских кинорежиссеров для прибыльного проката кинофильмов требуется около 40 – 50 миллионов населения. То же самое могут сказать авторы книг или исполнители песен. Показателен пример Южной Кореи (52 млн). Успехи страны в кино и в шоу-бизнесе говорят сами за себя, а в 2024-м корейская писательница Хан Ган получила Нобеля по литературе. Вот, из этих примеров и вытекает ориентировочная «критическая масса».
Единый алфавит
И вот, в сентябре 2024-го, тюркские аксакалы, собравшись в Баку, наконец, унифицировали латинский алфавит. Хотя на самом деле первые шаги латинизации были предприняты ещё в 1926 году в том же Баку на первом Тюркологическом съезде. В те времена «укромные теперь почти былинные» кириллица считалась «языком колонизаторов, миссионеров и угнетателей», поэтому делегаты осознано, добровольно и единогласно приняли решение о переходе на латиницу. Это решение выполнила Турция в 1928-м и советские республики Туркестана в 1929-м. Более того, все языки СССР, в том числе славянские фактически стояли на пороге введения латиницы. Зачем?
Ранее большевики в ожидании Мировой революции перевели страну на грегорианский календарь и метрическую систему мер; на очереди был алфавит. Однако, когда «не сладились и не сбылись эти помыслы розовых дней» большевики, забыв о латинице, вспомнили об имперских традициях. Советскими историками была придумана искусственная теория «автохтонизма», по которой создали 19 разных литературных языков на основе местных диалектов; из страха перед пантюркизмом слово Туркестан было изъято из официального обращения; а в 1939 – 40-х для более тесного объединения в империю тюркскую письменность перевели на кириллицу.
И вот, после гибели империи, через 65 лет после первой попытки – вторая. Казалось бы, самый простой и очевидный выбор – взять за основу турецкий алфавит, имеющий вполне успешную историю применения. Однако нет. Амбиции некоторых президентов, как лебедь, рак и щука, потянули в разные стороны. Назарбаев, например, захотел внедрить свой казахский вид латиницы. Понятно, что маячившая за их спинами тень северного соседа, тоже всячески мешала и затягивала процесс. В итоге, более 30-ти лет тюркские аксакалы ломали копья над проблемой, не стоящей ни выеденного яйца, ни ломанного гроша: включать или не включать 5 новых букв в турецкий?
Ситуация изменилась в последние три года. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Конечно, до символического Турана ещё далеко, но, как говорил Лао-цзы: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага».
Единый литературный язык
Следующим очевидным шагом должно стать создание единого литературного языка – commonturk, который объединил бы информационно-культурное пространство шести независимых тюркских стран. Сразу уточним, что в данном случае речь идет не о политическом объединении государств, не об отказе от своей независимости или от своих языков, а о создании некоего наднационального литературного языка, такого каким, например, в прошлом был «среднеазиатский тюрки» (чагатайский) или в настоящем – английский в Западной Европе, или испанский в Южной Америке, или арабский на Ближнем Востоке. Например, у 22-х арабоязычных стран, несмотря на наличие 14-ти разных устных диалектов, в качестве общелитературного принят письменный язык Корана (модернизированный для современности). Этот «аль-фусха» используется арабами в правительственной документации, во всех СМИ, в Интернете, в учебной, художественной и религиозной литературе, и в результате стал международным и одним из шести официальных языков ООН.
Существует мнение, что за сотню лет разделения Туркестана народы разошлись так далеко друг от друга, что реанимация общетюркского вряд ли возможна. Конечно, разделение способствовало усилению местных отличий и обособлению каждого народа, однако лингвистические особенности тюркских языков за это время не изменились, и их близость (кроме чувашского и якутского) отмечали все не ангажированные коммунистами лингвисты. Признанный авторитет в области тюркской лингвистики и литературы – русский академик Самойлович (расстрелянный в 1938 году по обвинению в пантюркизме), отмечал характерные общие свойства: строй предложения, агглютинацию, сингармонизм, ударение на последнем слоге. Русский лингвист и историк князь Николай Трубецкой (эмигрировавший в Австрию), писал в 20-30–е годы прошлого века об удивительном родстве и схожести географически удаленных тюркских языков, особенно на фоне существенного различия, доходящего до непонимания, среди диалектов итальянского или немецкого. Тем не менее, как хорошо известно, объединившиеся к концу XIX века и итальянские, и германские княжества приняли литературные языки: общеитальянский и общенемецкий соответственно. На этом фоне, живший в конце XIX - начале XX века крымскотатарский лингвист и философ Исмаил Гаспринский говорил: «Единение – сила, а рознь – гибель», и выпускал в Бахчисарае общетюрскую еженедельную газету «Терджиман»; а турецкий поэт и философ Зия Гёкалп, развивая идеи единства, уточнял: «Страна тюрков не Турция и Туркестан, наша страна – широкий и вечный Туран».
Конечно, единым литературным языком Турана мог бы стать турецкий, имеющий в активе кроме численности населения, Орхана Памука – нобелевского лауреата по литературе. Но, как и с алфавитом, наши аксакалы не ищут легких путей. Выдвинуто мнение, что в основе commonturk должна лежать общая лексика, более широкая, чем турецкая, а для этого нужен общетюркский словарь. В письменном литературном наследии представлена преимущественно огузская и карлукская ветви, а кипчакская и сибирская не получили отражения из-за устного характера эпоса. Но, если составить огузо-карлуко-кипчако-сибирский словарь, то его можно положить в основу стандартизованного общетюркского. Ведь эти четыре языковые группы охватывают 98% тюркоязычных народов. Насколько мне известно, попытка конструирования такого языка «Оzturk» предпринята в ВАТН (Всемирной ассамблеи тюркских народов).
В любом случае, независимо от выбора или способа создания общетюркского, его принятие в качестве единого литературного объединит все тюркские народы в информационно-культурное пространство размером около 200 млн. (с учетом тюркских диаспор в других странах) и позволит большинству языков преодолеть «критическую массу». Языковый потенциал такого Турана, как и цепная реакция в уране, привёл бы к взрывному росту числа потребителей культурных ценностей, а следовательно, и отечественных производителей, а производимый контент не был бы ограничен отдельными регионами, не образовывал бы застойные малоизвестные озёрца и пруды, а вливался широкой рекой в океан мировой культуры. Возможно, даже такой Сommonturk или Оzturk сможет претендовать на роль седьмого официального языка ООН.
Несмотря на столь чудесные перспективы, Казахстан через 99 лет после первого Тюркологического съезда снова стоит перед выбором. История сделала виток, 2025-й, обещанный ранее, как год перехода на латиницу, наступил, а воз и ныне там. Скорее всего, дело тут не в выборе вида алфавита, а в политике и кознях северного соседа. Но это уже другая история.
Мурат Уали