Мухосранские вечера
Сегодня вечером у меня поезд Нью Охуенск - Залупинск. Давно не был в родных ебенях. Не сказать, что это меня прям сильно беспокоит, но в Охуенске мне иногда становится...Не знаю, какое слово подобрать. Иногда я тут просто устаю. Ну, ритм большого города, каменные джунгли, бесконечный поток машин. Нет, мне это всё даже нравится, люблю ощущать себя затерявшимся где-то в центре города, среди плотных жилых массивов, в окружении зданий с яркими витринами. Но порой эта среда приедается, что ли, и охота вдохнуть воздух родных ебеней, пройтись по убитому асфальту, прослезиться от вида заброшенных зданий, наткнуться на грубость озлобленной тётки в автобусе. "Волнуется сердце, сердце волнуется". Мой адрес - не дом и не улица. Всегда напеваю эту песенку, когда уезжаю куда-нибудь. На душе приятное волнение, ожидание чего-то, но непонятно чего. Я чувствовал себя очень свободно. Мне досталось верхнее место. По дороге попадались заброшенные кирпичные сооружения, они производили жуткое впечатление. Не хотелось бы оказаться возле них хоть днём, хоть ночью. Я даже был рад, что поезд увозил меня подальше от этих таинственных домов. В вагоне сновали туда сюда люди и они меня не бесили, я даже рад был их видеть, потому что эти дома очень уж меня испугали, что ли. Оставили жуткое впечатление. На мелких станциях были какие-то люди. Кто-то уезжал из своих деревень искать своё счастье, кто-то убегал от нестерпимого быта. Кто-то, наверное, крупно накосячил, и под покровом ночи решил убежать куда-нибудь . Мне кажется, они будут очень счастливы или спокойны хотя бы эти несколько часов, пока поезд будет везти их непонятно куда. Ведь дальнейшее решение надо будет принимать потом. А пока просто отдохнуть можно. Я включил музыку. Ооо, как это было хорошо. Оставшиеся пять часов пути я слушал музыку, спал, опять слушал музыку, даже надоевшие песни. Наконец показались огни ночного Залупинска. Маленький вокзал, какая-то своя провинциальная жизнь, старенькие иномарки на стоянке. Одна из таких машин показалась мне менее убитой, чем остальные. К тому же оттуда пахло кофе и пирожками. Водитель - толстый мужик с добрым лицом - был чем-то доволен. Ну, неплохо. Сидит в теплой машине, пьет кофе, ест пирожки, слушает радио, ну и людей возит. Есть в этом какая-то своя радость. Здравствуй, ночной Залупинск. Только сейчас я начал замечать, какой он убитый. Ночные зимние огни делают любой город красивее, чем он есть, но невозможно скрыть всю убогость кривых трехэтажных общаг, покосившихся заборов, разбитых остановок и т.д. А ведь живут же как-то люди в этих общагах. Один знакомый рассказывал, что днём там жить просто невыносимо, и только ночью, укрывшись в старый плед, спрятавшись от всех бед, он ощущает покой, относительный комфорт. Даже в этой общаге. А вот и мой двор. В детстве это был не просто двор, а целая вселенная. Но теперь всё пустынно. А вот и мой дом. Третий этаж, в кухне горит свет. Меня здесь ждут. Мне очень нравится, что наша квартира расположена в центре, окна и балкон тоже в центре, среди других окон и балконов. Днём Залупинск оказался ещё хуже, чем я представлял. Ночь скрыла, а зима скрасила его уродство. Но теперь, при свете дня, всё оказалось весьма плачевно. Город был настолько сер, что казалось, будто он покрыт какой-то пыльной пленкой. Заброшенные квартиры в убитых домах пугали своей пустотой даже днём, не говоря про ночь. Ни одной красивой машины. Ни одного дорогого магазина. Кажется, что дымящий вдали завод разъедал город и делал его своей частью. Но почему тогда, несмотря на все минусы, я сквозь горькое разочарование ощущаю какой-то странный комфорт? Почему мне хочется укрыться в каком-нибудь заброшенном здании, запастись едой и жить там? Почему всё здесь такое убитое, но такое интересное? Почему Нью Охуенск жив, но мёртв, а Залупинск мертв, но жив? Родина? Слишком банально. Наверное, Залупинск просто показывает мне, какой может быть жизнь - другой. Он показывает простых людей, занятых тяжёлым трудом, живущих в таком некрасивом городе. Мне кажется, что в таких городах просто чувствуется какая-то душевность, потому что они навевают грусть, тоску и безысходность. От этого всего хочется выть, то есть хоть как-то, но изливать всё, что накопилось в душе. У таких бедных городов нет ничего, кроме того, что я могу назвать душой города, что заставляет невольно сжиматься мое сердце, когда я уезжаю отсюда. Проезжающий мимо автобус с работниками направлялся в сторону завода. На лицах одинаково одетых людей - печать смиренной обречённости. Кто-то улыбался. Это был очередной день в истории Залупинска.