Как утопия становится реальностью
Уильям Моррис (1834-1896) известен сегодня как модный викторианский дизайнер. И если вы вобьёте в «Google» его имя, ваш монитор заполнят каскады плотных, красочных украшений.
Но Моррис был также радикальным мыслителем, социалистом и, после смерти Карла Маркса, он стал лидером Социалистической Лиги. Моррис детально описал основу общемирового сотрудничества нового мира в своем романе-утопии — «Вести ниоткуда» (1890), который поражает прогрессивностью для нашей эпохи Интернета.
В «Вестях ниоткуда» Моррис показывает нам мир, в котором человеческое счастье и экономическая активность тождествены друг другу. Он напоминает нам о том, что для того, чтобы каждый человек жил достойно, труд человека должен быть наполнен смыслом и сам человек должен заниматься тем трудом, который приносит ему удовольствие. Кроме того, неотъемлемый труд создает счастье как для потребителя, так и для творца; тогда как современный капитализм, напротив, создал все условия, чтобы человек в первую очередь «крутился как белка в колесе», а удовольствие и смысл труда отходили на второй план на фоне денежной прибыли. Капитализм обрекает капиталиста на ужасную жизнь, которая никуда не ведёт, кроме могилы.
Утопическое общество Морриса не имеет ни правительства, ни денежной системы. Ремесленная работа сделала «наёмное рабство» устаревшим, а парламентская демократия уступила место новым формам сотрудничества между общинами свободных людей-творцов. Средства производства демократически контролируются, и люди находят удовольствие в том, чтобы делиться своими интересами, целями и ресурсами.
Когда «Вести ниоткуда» был впервые опубликован, у романа было много признаков классической утопии, его сценарий казался недостижимым для нашего мира. Но сегодня у нас есть другой технологический потенциал и идея производства на основе общего потребления уже не кажется простой мечтой.
В некотором смысле, мир догнал Морриса. В начале XXI века появляется новый мир. С тех пор, как Маркс определил фабрики в Манчестере как план нового капиталистического общества, произошла более глубокая трансформация основ нашей социально-экономической жизни.
Новый режим производства, основанный на общедоступности, обеспечиваемый информационно-коммуникационными технологиями (ИКТ), что мы теперь называем оцифровкой, переопределяет возможности производства, потребления и распространения.
Совсем недавно, как и два десятилетия назад, большинство людей считали бы абсурдным рассматривать свободную и открытую энциклопедию, создаваемую сообществом различных энтузиастов, которые к тому же не руководствуются мотивом максимизация прибыли, и мысль о том, что их продукт сможет вытеснить корпоративно организованные энциклопедии типа «Britannica» и «Microsoft Encarta» была невообразимой.
Аналогичным образом, очень немногие люди могли бы подумать, что лучшие 500 суперкомпьютеров и огромное количество веб-сайтов будут работать на программном обеспечении, произведенном таким же образом, с помощью энтузиастов (не связанных принуждением и использованием глобальных ресурсов), и продукт которых будет так же эффективен, как и продукт производства капитализма, но в чем-то даже более устойчив.
Википедия и программисты-энтузиасты хотят создать что-то полезное для себя, а не для рынка или для краткосрочной прибыли.
Итак, GNU/Linux - бесплатное программное обеспечение с открытым исходным кодом, которое управляет этими 500 суперкомпьютерами, на своем примере показывает, что люди, создавшие этот продукт, полностью понимали смысл своего труда и получили удовольствие от своей работы.
Эти люди – идеал в утопии Морриса, так как они преобразили мир своим трудом.
Что относительно HTTP-сервера Apache, ведущего программного обеспечения на рынке веб-серверов или Википедии? Юрист Йохай Бенклер из Гарвардского университета был одним из первых, кто заметил, что такие проекты, в настоящее время слишком распространены, чтобы считаться аномалиями. Ещё десять лет назад (когда смартфоны были новинкой), Бенклер утверждал, что появился новый способ производства, который будет определять, как мы производим и потребляем информацию. Он назвал этот способ производства «совместным производством на основе общин» и утверждал, что это производство будет создавать лучшие продукты, одновременно продвигая еще один аспект человеческой природы: социальное сотрудничество.
Оцифровка не изменяет человеческую личность, она просто позволяет ей развиваться способами, которые ранее были не доступны.
Независимо от того, где мы находимся, сейчас мы можем использовать Интернет для связи друг с другом и со всем миром делиться продукцией своего сотрудничества. Это сотрудничество принципиально отличается от доминирующих способов производства при промышленном капитализме. В последнем случае владельцы средств производства нанимают рабочих, направляют рабочий процесс и продают продукты для максимизации прибыли. Подумайте, как работают типичные многонациональные корпорации. Такое производство организуется путем распределения ресурсов через рынок (ценообразование) и посредством иерархической команды.
Напротив, прогрессивные сообщества по Моррису в принципе открыты для всех, у кого есть соответствующие навыки, чтобы внести свой вклад в общий проект: знание каждого участника объединено.
Труд этих участников может быть оплачен, но это не обязательно. Поскольку проекты на основе сообществ являются открытыми системами, любой человек, обладающий необходимыми знаниями и навыками, может вносить свой вклад, оплачиваемый компаниями, клиентами или вообще не получая прибыль. Есть много причин для того, чтобы внести свой вклад, помимо получения денег. Эти продвинутые сообщества позволяет каждому участнику получить прибыль, основанную на таких мотивах как необходимость учиться или общаться. Однако, самое главное, ключевым стимулом является желание создать что-то взаимовыгодное для всех тех, кто вносит свой вклад.
Первая волна таких сообществ включает проекты открытого знания (код, культура, дизайн), вторая волна включает в себя проекты для производства. Представьте себе протезную руку, комбайн или даже дом, спроектированный так же, как и записи в Википедии или строки кода GNU/Linux. Все знания и программное обеспечение, связанные с этими продуктами, делятся глобально как цифровое достояние. Они развиваются трудом очень страстных людей со всего мира. Кроме того, те, кто имеет доступ к местным производственным машинам (от 3D-печати и различных станков до низкотехнологичных инструментов), могут, в идеале, с помощью эксперта, изготовить индивидуальную руку, спутник или дом. Выглядит утопично? Но уже есть проект «OpenBionics», который создает проекты для легких роботизированных и бионических устройств; есть фонд Libre в Греции, который производит маломасштабные спутники; есть коллектив L'Atelier Paysan во Франции, который строит сельскохозяйственные машины; и WikiHouse, который «демократизирует» строительство устойчивых, ресурсных источников света.
Эти сообщества представляют собой радикальный разрыв в рамках существующей парадигмы технологического развития.
Они позволяет людям, которые ранее работали изолированно, разрабатывать и изготавливать продукты в сотрудничестве, наполненные ценностями, превосходящими соображения капитализма. Парадигма ИКТ создает несколько новых возможностей, и различные группы людей пытаются их использовать. Различные социальные силы инвестируют в этот потенциал и используют его в своих интересах. Поэтому технология также является фокусом социальной борьбы, а не предопределенной «данной», которая создает только одно возможное будущее.
Когда социальные группы создают конкретную технологию в своих собственных целях, тогда социальные, политические и экономические системы могут измениться.
Примером может служить роль, которую изобретение печатного станка сыграло в преобразовании европейского общества. Быстрорастущая доступность оцифровки позволяет общаться миллионам людей; подумайте о различных форумах и блогах в интернете и силу рассылок миллионам людей в том же Facebook’e. Следовательно, все большее число людей может взаимодействовать между собой способами, которые ранее не были технически возможными. Это, в свою очередь, делает возможной массовую самоорганизацию в глобальном масштабе. Подобно тому, как оцифровка, а в особенности социальные медиа, может работать как для освобождения, так и для контроля, для революции и ее подавления, она также позволяет создавать новый способ производства и новые типы социальных отношений вне рыночно-ориентированной связи.
Когда свет (знание) становится глобальным, то производство должно становиться общим.
В этом основополагающем сценарии нет никаких патентных затрат, поскольку цифровое достояние становится доступным по лицензиям общего пользования, типа лицензии Creative Commons или General Public License. Например, в области программного обеспечения общедоступная лицензия GNU разрешает любому видеть, изменять и распространять код при условии, что изменения становятся общедоступными и лицензированными по той же лицензии. Кроме того, техническое обслуживание проще, и продукты рассчитаны на максимально длительный срок. Таким образом, издержки производства снижаются.
Мир нуждается в глобальном цифровом сообществе, в то время как производство должно идти через общие инфраструктуры и с учетом местных биофизических условий. Это позволяет учитывать ограничения и недостатки, создаваемые условными ресурсами, и облегчает организацию деятельности.
Например, жители Банепы, сельской общины в Непале, нуждаются в электрификации своей местной клиники. Они связываются с национальными и международными общинами, ориентированными на интересы общин, заинтересованными в малогабаритных ветряных электростанциях вне сети. Вместе они построят ветряную турбину, основанную на цифровых средствах проектирования и программного обеспечения, попутно используя местные технологии производства и материалы. Также пройдут учебные семинары, чтобы люди Банепы стали способны поддерживать инфраструктуру самостоятельно.
Моррис предполагал будущее, в котором люди могли бы свободно создавать и «наслаждаться жизнью в мире». Однако, по его мнению, насильственные события: войны и революции должны были предшествовать такой свободе. Но он мог ошибаться. Современные вышеописанные сообщества указывают на реальность мирных путей радикальных изменений, которые действительно возникают.
Можно верно подметить, что примеры здесь кажутся маломасштабными, и что мир Морриса до сих пор кажется мечтой. Но современные прогрессивные сообщества продолжают использовать оцифровку, находящуюся на переднем крае технологического развития, обращая ее на благо людей, а не для ее нынешних «главных героев».
Создавая общественную, а не частную ценность, сообщества следуют цифровой логике так же, как и, а может быть и лучше, чем их классические конкуренты – капиталистические герои в Силиконовой долине и в других местах.
Возможно, лучше подумать об этих сообщества, как о ранних пилотных проектах, а радикальные изменения в нашем отношении к производству, возможно, уже совсем близко.
Подумайте, как крупно мы все выиграем от вышеизложенной экономической модели в больших масштабах, если мы сможем внести в нее свой труд и этот труд будет доставлять нам и окружающим удовольствие, то почему бы вам не бороться за нее? Сейчас контркультура набирает силу. Если бы Моррис был жив сегодня, он, несомненно, признал бы революционный потенциал нашего времени. То, что было вестью ниоткуда в 1890 году, вскоре может стать вестью отсюда.