Геннадий

Писал о ромашках в середине сентября. Сейчас середина октября, а ромашки снова цветут, и мак цветет, и мать-и-мачеха цветет! Ни грамма ни сочиняю. Вот махонький букетик, что я собрал на днях на лугу.

Это не просто беда! Это катастрофа! Это конец света! Меня не взяли в школу! Вот была обида! Читать и считать я научился, когда еще и пяти лет не было. Худо, бедно старался попонятливее для других написать чего-нибудь. Букварь наизусть выучил. Да что там букварь, Родную Речь от корки до корки знал. А в школу меня не взяли. Ребят семи лет было с избытком для двух первых классов в то время. Школа была рассчитана лишь на один класс. А мне немного не хватило до семи лет. Чуть больше месяца. Я плакал. Я страдал. Мои ровесники, не зная и двух букв, уже взрослые, уже школьники, уже взобрались на ступеньку выше, по лестнице детства. А я остался там же. Я еще из племени коротких штанишек. Мой портфель, приготовленный для этого сентября, убран до следующей осени. Я в глубоком горе. Мне, до нынешнего…

А ведь замотал. Ночь же давно в разгаре, а заснуть все никак не удается. Этот дьявльский пикирующий бомбардировщик под видом тщедушного комара уже достал. Даже и не знаю как победить этого лютого, но почти невидимого врага. Встанешь с кровати, включишь свет, обыщешь всю комнату, а его и нет нигде. Ляжешь, потушив свет, мгновения спустя тот же писк, в гробовой тишине переходящий в вой, уже рядом с твоим ухом. Черт! Все-таки цапнул меня! Теперь чесаться будешь полчаса, не меньше, если не больше. У, бесово отродие! Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Гореть тебе в Люциферовом пламени! Чтобы там не говорили, а самый лютый, как это странно не звучит, вампир на земле, это тщедушный комар! Тот самый, что меня этой ночью своим хоботком отметил. Столько крови, столько выпил он у людей, за время всей жи…

Провести выходные в деревне. Когда-то это было в порядке вещей. Теперь же чего-то не очень тянет. Но бывают в жизни исключения. Были на эти выходные в небольшой деревушке у родителей одного моего старого знакомого. Там местные деревенские мужики старые коровники развалившегося давно колхоза или прикупили по дешевке, или арендовали. Не знаю точно. И начали там лошадей разводить, коневодством заниматься. А говорят, что в деревнях все мужики поголовно спились. Спились лишь те, кто хотел спиться, кто работать не хочет, настоящие русские мужики себя без работы не оставят. Кони у них, не кони, а просто загляденье. Особенно мне очень понравился там один молодой скакун. Не жеребец, а быстрокрылая птица — сокол. Его выпустили в поле немного побегать, ноги свои поразмять, он мимо нас словно болид ф…

Куда сбежал из головы мой ум!?
Там нет его, там только вакуум.
Молчит перо, и чист бумаги лист,
Мешает все: — сердитый ветра свист?
Что за окном, и мерный стук часов,
И тихий шелест дальних голосов.
Что делать? Может крепко сжать
Мне голову руками и держать
Ее, покуда хоть одна строка
Возникнет под рукой изящна и легка.
Не помогает! Дьявол! Как же быть!?
Уж не об стенку ль головой долбить!?
Да жаль стены, а головы пустой
Не жаль, а впрочем, нет постой!
Уже не чист мой лист, что под пером,
Там что-то нацарапано на нем.

Эх! Вот ни фига я понять не могу, за что поляки так меня не любят. А ведь я до сей поры ни разу ни с одним этническим поляком не встречался. Я не мог перейти ему дорогу, не мог наступить ему на ногу, не мог соблазнить его девушку, не мог после стакана русской водки или стакана польской водки, они ведь тоже пьют водку, набить морду одному из поляков. Я не разу не был в зарубежной Европе, поэтому я даже окурка не мог бросить на польской земле. Не любят потому что я русский? А почему поляки не любят русских? Я же обожаю Шопена. Я могу бесконечно слушать полонез “Прощание с Родиной” Огинского, и от прослушивания этого шедевра, у меня по коже мурашки серыми мышами, да что там мышами, крысами бегают. Я запоем читал Пруса, Мицкевича, Сенкевича. Я обожал Станислава Лема. Его «Звёздные дневники Ий…

Уходит в небытие наш старый добрый товарищ, граненый стакан. А ведь когда-то из него пили все, практически все. И чай, и водку, и самогон, и компот. В каждом доме, в каждой столовой и в каждой забегаловке он был самой востребованной емкостью, кухонной посудою. Он был в основном двух видов. Просто граненый стакан, в который входило около двухсот граммов жидкости. И так называемый стакан губастый. С небольшим ободком сверху. В этот, в губастый, умелый руки могли уместить ровно половину полулитровой бутылки. Накатывал водку с горочкой. И если бутылка делилась на двоих, ее губастыми употребляли в один заход. Что бы не обжигать руки при чаевничие, были металлические подстаканники. С ажурной вязью, с ручкой. В него ставили стакан, и пили чай, держась за эту ручку. Сегодня эти стаканы стали очен…

Художник творил, его работа по созданию очередного шедевра было доступна для глаз любого любопытствующего. Правда, холст на мольберте был еще пока белоснежно чист, девственно чист. Художник мешал краски для самого первого созидательного мазка на холсте. Я стоял у за его спиной, и наблюдал за его работой. Розовая, зеленая, голубая, … Кисть быстрее замелькала передо мною, и я перестал отмечать те краски на палитре, которые он отмечал кистью. Наконец он нашел, по его мнению, нужный для начала творения колер. В руке появилась другая кисть. Он окунул ее кончиком в приготовленную им ранее краску, задумчиво, но внимательно посмотрел на кончик кисти с краской в лучах солнечного света. Плавно, с акцентом на важность мгновения нанес на холст первый мазок. Я присмотрелся,интересно все-таки. Художник…

Даже и не знаю, как это назвать.
Просто жесть!!!
Был когда-то хороший сатирический журнал под названием «Крокодил». Не знаю точно, но, по-моему, он ныне канул в лету. Так вот, там была рубрика под названием «Нарочно не придумаешь». Так, мне кажется, это из той темы.
Слышал краем уха, но, по-моему, саму суть уловил.
Безмятежная Голландия. Тюрьма под Амстердамом. В ней содержатся заключенные осужденные за мелкие преступления. Этих заключенных на выходные дни отпускали по домам. Тюрьма на выходные дни пустела.
Этим и воспользовались воры. Они проникли в тюрьму, проникли в камеры и похитили телевизоры!!!
По этому факту возбуждено уголовное дело.
Мало того, эту тюрьму грабят уже второй раз за полтора месяца.

Поздний вечер, почти ночь.
Кто же сможет мне помочь!
Долго я бродил по роще
В поисках любимой тещи.
И потерял среди берез
Я охапку горьких слез.
Ночь по улице полощет.
Не нашел в лесу я тещи.
И заплакать нету мочи,
Слезы потерял я в роще.
А душа моя ранима…
Может теща не любима…