lyric

http://cargocollective.com/berikergali/968948/Buro-night

Всё-таки надо читать, чтобы найти свой камертон. Вальс снежинки на острие бокала. Булат Окуджава. Открыл для себя его поэзию сегодня, но как открыл!

На белый бал берез не соберу.
Холодный хор хвои хранит молчанье.
Кукушки крик, как камешек отчаянья,
все катится и катится в бору.

И все-таки я жду из тишины
(как тот актер, который знает цену
чужим словам, что он несет на сцену)
каких-то слов, которым нет цены.

Ведь у надежд всегда счастливый цвет,
надежный и таинственный немного,
особенно когда глядишь с порога,
особенно когда надежды нет.

1989

Это уже не просто ассонанс и аллитерация. Проработка на уровне букв, фонем.

В общем, правила просты. Вы поститесь в этот топ, я советую Вам книжку для чтения.

Книжки советуются на основе распознавания юзерпика или эвристического анализа последних десяти постов.

Посмотрим, будет ли этот проект популярен. Если да, то следующий будет вида «Вы называете любимые книги, я советую, что ещё присовокупить»

Ослепляя блеском,
Вечерело в семь.
С улиц к занавескам
Подступала темь.
Люди - манекены,
Только страсть с тоской
Водит по Вселенной
Шарящей рукой.
Сердце под ладонью
Дрожью выдает
Бегство и погоню,
Трепет и полет.
Чувству на свободе
Вольно налегке,
Точно рвет поводья
Лошадь в мундштуке.

Б. Пастернак

Я не знаю, как остальные, но я чувствую жесточайшую не по прошлому ностальгию — ностальгию по настоящему. Будто послушник хочет к господу, ну а доступ лишь к настоятелю — так и я умоляю доступа без посредников к настоящему. Будто сделал я что-то чуждое, или даже не я — другие. Упаду на поляну — чувствую по живой земле ностальгию. Нас с тобой никто не расколет. Но когда тебя обнимаю — обнимаю с такой тоскою, будто кто-то тебя отнимает. Одиночества не искупит в сад распахнутая столярка. Я тоскую не по искусству, задыхаюсь по настоящему. Когда слышу тирады подленькие оступившегося товарища, я ищу не подобья — подлинника, по нему грущу, настоящему. Все из пластика, даже рубища. Надоело жить очерково. Нас с тобою не будет в будущем, а церковка... И когда мне хохочет в рожу идиотствующая мафия,…

Жизнь, как особа женского рода, предполагает участие.
Три последних недели я даю ей меньше, чем мог быть взять.
Пять дней валялся в постели с температурой, а на шестой — подох, хотел сказать, окончательно выздоровел.
Приезжала Скорая, но не ко мне.
- Маме плохо? — спросил сосед.
Я не поверил своим ушам. Соседи, эти существа, менее всего расположенные к сопереживанию, оказывается, тоже чувствуют.
Один крошечный, но бесконечно растянутый день.
Он полон рутины и редких смешков, растворенных в слезах.

Жизнь похабна, прекрасна в частностях, но ещё и откровенно жестока.
Два вселенски одиноких человека обретают счастье, обнявшись.

Не пройдет и десяти минут, как всё разлетится, оставляя кому-то любовь, а кому-то — насморк.

Что ж, насморк и слезы — не так уж и плохо. Могло быть хуже.
Намного хуже.

Добро пожаловать в город, где солнечный камень обогревает сосуды зданий. Где тени несбывшихся гор запечатаны в тротуары. Очертания шахт туманны, но всё ещё узнаваемы. Добро пожаловать в город, распаханный до основания. Мне снятся перроны и комнаты ожидания. Панорамы долин и горы, курящиеся облаками. Я просыпаюсь, но холод усиливает нежелание подниматься с постели. И я шевелю ногами. Машины спешат на встречу со светофором. В переулке за поворотом смеются дети. Солнце идет на убыль, а значит, скоро выйдет, краснея, вечер. Он будет светел. Кто у окна, за шторой? Полоний? А может, Гамлет? Заколет себя же в спешке, не оставляя сюжетному ходу права. Мы убиваем, чтобы в нас тоже чего-нибудь да умирало. Как будто и в самом деле во мне умирает мальчик. Я вижу его за дверью (просветы всё мельче и м…

Когда я был маленьким, меня часто Били ровесники. Тела части Были разбиты. Особо сурово Бил меня мальчик Вова. Мальчик Вова из интерната, Которому я говорил «Не надо», Который не слушал, месил, как тесто, Боже, как я ненавидел детство! Раны зажили до свадьбы, правда. Теперь я локально известный автор, Как пишут в газетах всякие лоси, А Вова скололся. Вова вколол себе в вену дряни. Вова скончался рано. О мёртвых либо хорошо, либо… Пошли вы в жопу со всей этой липой! Вова умер в половине второго. КАК ТЕБЕ СМЕРТЬ, ВОВА? Турецкий «рибок», побритый череп. Вову едят черви. Соседи вздыхают от облегченья. Вову едят черви. Немного печально, но не плачевно. Вову едят черви. Только ночами меня колотит, При мысли, что может ожить Володя, При мысли, что я в первом классе снова И снова меня будет мучит…

Яндекс прекрасен. Яндекс велик. Неважно, гуглишь ли ты, но четыреста четы ре на Яндек се лучше всех. Вот что бывает, когда есть человек, отвечающий за базар: http://yandex.ru/fuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuuu Любой несуществующий адрес даст три версии страницы 404. Одно другой краше. Например: Страница Счастья Эта страница — удача. Удача обошла весь мир. Карл Родригес ввел в адресной строке браузера рудз.yandex.ru вместо help.yandex.ru и попал сюда. Петя Соломкин написал inex.html вместо index.html и тоже попал на эту страницу. Позже всем им было счастье. Не минует оно и вас. Если вы попали на Страницу Счастья по ссылке, опубликованной на Яндексе, поделитесь этой радостью с десятью друзьями. Если вы хотите что-то найти в интернете, воспользуйтесь счастливым поиском Яндекса: И по…

Для меня февраль — это, несомненно, Пастернак. Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд, Пока грохочащая слякоть Весною черною горит. Достать пролетку. За шесть гривен Чрез благовест, чрез клик колес Перенестись туда, где ливень Еще шумней чернил и слез. Где, как обугленные груши, С деревьев тысячи грачей Сорвутся в лужи и обрушат Сухую грусть на дно очей. Под ней проталины чернеют,   И ветер криками изрыт, И чем случайней, тем вернее Слагаются стихи навзрыд. 1912 Никого не будет в доме, Кроме сумерек. Один Зимний день в сквозном проеме Незадернутых гардин. Только белых мокрых комьев Быстрый промельк моховой, Только крыши, снег, и, кроме Крыш и снега, никого. И опять зачертит иней, И опять завертит мной Прошлогоднее унынье И дела зимы иной. И опять кольнут доныне Н…