lyric

А есть такой малоизвестный поэт Левитанский: Мне нравится иронический человек.И взгляд его, иронический, из-под век.И черточка эта тоненькая у рта -иронии отличительная черта. Мне нравится иронический человек.Он, в сущности,- героический человек.Мне нравится иронический его взглядна вещи, которые вас, извините, злят. И можно себе представить его в пенсне,листающим послезавтрашний календарь.И можно себе представить в его письмекакое-нибудь старинное - милсударь. Но зря, если он представится вам шутом.Ирония - она служит ему щитом.И можно себе представить, как этот щитшатается под ударами и трещит. И все-таки сквозь трагический этот векпроходит он, иронический человек.И можно себе представить его с мечом,качающимся над слабым его плечом. Но дело не в том - как меч у него остер,а в том - как…

Ну что я собираюсь делать? Собираюсь писать новый рассказ, хотя столько времени прошло, что капец, ой капец. Социальная фантастика, что ли. Отметил ДР заранее, а в сам день никак, ну вы уже в курсе. А вот, кстати, интересно о возрасте: Марья Гавриловна из "Метели" Пушкина была уже "немолода: ей шел 20-й год". Матери Джульетты на момент событий, описанных в пьесе, было 28 лет. "Бальзаковский возраст" - 30 лет. Иван Сусанин совершил подвиг в 32 года. И у него была 16-летняя дочь на выданье. Старухе процентщице из "Преступления и наказания" Достевского было 42 года. Анне Карениной на момент гибели было 28 лет, Вронскому - 23 года, старику-мужу Анны Карениной - 48 лет. Кардиналу Ришелье на момент описанной в "Трех мушкетерах" осады крепости Ла-Рошель было 42 года. Из записок 16-летнего Пушкин…

Ты увидишь, к тебе подойдет человек, как подходит костюм манекену.
Как странно, он помнит все твои вещи, ни разу на них не взглянув. 
Он окажется больше тебя, но и с ним ты покажешься больше.
Он расскажет о том, как на небе ночами мерцают далёкие звезды, и покажет созвездия, и научит мечтать. 
Он обнимет тебя и согреет сутулую спину. Он напомнит о даре, о Боге, о глубине.
Ты кивнешь головой и как будто поверишь.
Он достанет из сумки знакомый и, все же, уже подзабытый предмет.
Он стряхнет с него пыль и подарит тебе.
И подарит тебе твоё сердце.

Я проснулся в два ночи, потому что меня кто-то звал. И не помню, что снилось… Был голос, печальный, и слабый, и нежный.Теперь и тогда подымаюсь, иду и гляжу сквозь сонливую дымку заспанных глаз, как лежит она в зале, укрывшись пуховым своим одеялом. Одеяло зачем-то тревожно…Я смотрю в темноту, предвкушая большой и красивый сюрприз, на мгновенье коснувшись горячего, мокрого лба подушечками длинных и тонких пальцев (предчувствуя — что-то не так). И всё же, как в детстве, под Рождество, в День Рождения, жду, как ребёнок, подарка, такого таинственного… — Включи свет, — просит мама.Конечно! Сейчас, я сейчас, а потом загорятся огни, и она улыбнётся вот так::)Улыбнётся и скажет:— С Днём Рожденья, мой мальчик!И достанет подарок в нарядной коробке. Тридцать девять и пять.Маму бил озноб.Я не знал,…

Скоро ночь. Ночью небо холодное.
Я на кухне. Приёмник гудит.
Ты уйдёшь.
Моё сердце негодное
будет ныть по тебе.
Уходи.

Скоро месяц, потерянный в космосе,
снова выгнется в профиль горсти.
Я был глух, как стена. Твоей росписи
не хватало.
Не будет.
Прости.

Я на кухне. Живой. Это радует.
Ритм в норме. В пределах груди.
А ведущий смекает по радио,
как с Японии денег срубить:

«Как известно, накрылись реакторы,
что России, конечно, с руки —
можно газ поставлять». Голос автора
так задорен, а связки — легки.

«В США, — продолжает рассказывать, —
Соблюдая права всех меньшинств,
будут маму и папу указывать,
как Родителя 2 и 1».

Десять тысяч погибло в Японии.
США продолжает трясти.
Мы всего лишь друг друга не поняли.
Я люблю тебя.
Не уходи.

Это сон. Это дым.
По степи, над домами.
Это саван. Холмы.
Пелена за холмами.

Этот снег в глубине,
этот слепок из были.
Значит, тех уже нет,
кого раньше любили.

Переходят года
в категорию судеб.
Не поймёшь ни когда,
ни за что тебя судят.

Только кто-то во мгле
бродит с ветром наощупь
по степи, где вдвойне
небо кажется толще.

Кто-то там одинок.
У него твои вещи.
Спи спокойно, сынок.
Сон давно уже вещий.

Так я когда-то познакомился с Бродским: ПИЛИГРИМЫ Мои мечты и чувства в сотый разидут к тебе дорогой пилигримов. В. Шекспир Мимо ристалищ, капищ,мимо храмов и баров,мимо шикарных кладбищ,мимо больших базаров,мира и горя мимо,мимо Мекки и Рима,синим солнцем палимы,идут по земле пилигримы.Увечны они, горбаты,голодны, полуодеты,глаза их полны заката,сердца их полны рассвета.За ними ноют пустыни,вспыхивают зарницы,звезды встают над ними,и хрипло кричат им птицы:что мир останется прежним,да, останется прежним,ослепительно снежными сомнительно нежным,мир останется лживым,мир останется вечным,может быть, постижимым,но все-таки бесконечным.И, значит, не будет толкаот веры в себя да в Бога....И, значит, остались толькоиллюзия и дорога.И быть над землей закатам,и быть над землей рассветам.Удобрить…

И вот мне приснилось, что сердце мое не болит.
Оно - колокольчик фарфоровый в желтом Китае.
На пагоде пестрой висит и тихонько звенит.
В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

И кроткая девушка в платье из красных шелков,
Где золотом вышиты осы, цветы и драконы.
С поджатыми ножками, тихо, без мыслей, без слов,
Внимательно слушает легкие, легкие звоны.

Николай Гумилёв

История старая. Дописал концовку, поддерживая флэшмоб orlangur'а Кай вечерами насвистывал в небо. «Звезды — как зубы слепых негритят» — думал он. «Чокнулся» — думала Герда, пела цветам и кормила котят. Герда меняла косметику, стрижку, мальчиков и кружевные трусы. Каю по-кайфу были не слишком кровные узы. В ночные часы он оставался стоять на балконе, где провожал свою Герду ко сну. Та наносила бальзам на ладони, пила таблетки, пыталась уснуть: телек, Фейсбук и «Любимая ферма», изредка — «Клиника» и «Доктор Хаус». Кай закрывался и думал о Герде. Сладко подумав, стирался и спал. Зеркало, небо, туман и осколок. Женщина в цвете идёт колдовать: «Кай так румян и неопытен. Молод. Кая, я каюсь, охота в кровать...» Битые стекла и рваные нервы. Пьяные в хлам и истертые в прах. Где твой возлюбленный,…

Сразу скажу, что «мотороллер не мой, я просто разместил объяву».

Республиканская премия за достижения в области кино и фотоискусства «Faktor.kz»

Мероприятие пройдет с 3 по 17 апреля 2011 г. в Караганде

В качестве членов жюри выступят команда «Bezelevs» Тимура Бекмамбетова, Борис Кульмагамбетов и др.

Нужен человек, готовый разработать сайт премии на добровольных началах за рекламу.

По функционалу:

1. Главная с лого, краткой информацией о премии, баннерами спонсоров, контактами;

2. Регистрация участников и фотогалерея для каждого участника — не более 10 фото;

3. Голосовалка за участника. Голосовать может любой зашедший на сайт (ой-ой-ой).

Заинтересовавшимся писать Антону Димину — antondimin[at]mail[dot]ru