Николай Стряпшев

Я все-таки начал рисовать Вас, Умывал лица кистью в очертаний губ, Смотрел, но как проник взглядом вечно, Изнывал внутрь себя в попытках правды. В каждую ноту льется родник, Оно как в полете ищет себя, И рождаем иго в пустыне, Указываем в дебрях сутки. Рисуем их в лесах на скалах, Летает возле них феи разноцветные, То бабочки в голову лезут, То кто-то из спины смотрит. Видели многое уже на обычных фотах, Все те же рисунки и тот же быт, В горах все та же плесень среди всего, Как нам не понятно, кто продал их. Века находились мы здесь, Душа всматривалась в бумагу, Игра уже как сказка, все смелее, И узник также мечтает о ветре. Какая-то не правда о самом себе, Кто учит молодых по цветку ходить, Живы они, только присмотреться, И целая страна в паутине. А как их срисовать на ладони, На бумагу…

Порочат где-то в дали, Убытки, сдерживает каприз, Меняется кровеносный сосуд, Изливает пыль с глаз на ветру. Коли держит миллион друг, Орнамент рисуется на лбу, Фига ехала туда-сюда, Резонно лягут все под масть. Вооружая народ о прибыльности, Благо дарить и выносить всех под ветер, Робко пляшет укол возле тебя, Прыгает лось из ветерено. Пытается одноразова трахнуть, И пылко сажать у всех на виду, Кроется енот в дупло скорей, Покой там, только на славу общества. Камекадзе в роли не играл на балу, Не ехали Трои по магистрали, Им мат поставить узаконено, нет пиршества, И ляля в коляске передвигает ход. А нас карапузами назвали в теле[Визоре], И роем там новейший продукт, А как же это невыносимо быть на дне, И ляжет кузя в той норе, где кролика видел. И сколько ходов при мате сделать, Каждый…

Кружиться синий иней с листов, Махают в добычах нефти, И в камышах лесной зверь, Пробивает сквозь мою лицевую дрожь. Капает капель, в ударах ломает грусть, Инерция, какая-то ломанная кривая, Поворачивает она и ударяет прямо в вулкан, И кривляется патологически из себя вся. Нирвана в поле ходит одна, Не может остановиться в раздумья века, Увы, если такой страх уничтожает насекомых, Не жди их, они не взлетят так высоко. Какая игра в поэзиях мелонхолится, Узкая переносица в мучениях движет время, Организм выбивает клетку махом, И синева в паутине перегибает сок яда. Ломает луч у хвороста в паутине, У всего настало время остановиться, И поиграть в другую иллюзию сцены, Как ирод танцует вальс победы. Ситуация критична в бытовой день, Заклеят все, но плата все выше, Накал воинственной цепи огра…

Пути исходно в начале лета, Но только большого не видел ещё, Быть может натурально обделать, И зависеть будем от них. Культурная речь витает облако страха, Искриться безумие векового масштаба, И задний ход подан с издержкой памяти, И рвет бездну от удара молний. Касается руки в луч божества, Наполняет душу синим пламенем, И узнать, как на этом остановиться, Испуг в крутой поворот не вышло пилингом. Громадная смесь всего живого, Боится луча отдает в пул для мяча, И шары разлетаются, как совет решил в ответ, Где же мы сидим сегодня? Колодками выстроят пирамиду вновь, Узнать на большом расстояний снимок их, Кузьма сошел в рутину волшебства, И строчит у нашего корыта. Между прочим нас забыли осветить, Мы наехали на маленький секрет, Из мусора, поставили крепость здесь, И гуляли в поисках мало…

Каждое потомство визжит поневоле, Куда их столько по городу раздуть, Ведь какое счастье, когда оно не куснёт, И ждешь прилива эмоций от суеты. Время золотое настало вдруг, Очищающая нирвана, в поле полем косой, Не надо печалится, что осталось уже там, Найдите песчинку среди нервов ваших грёз.Луч стрелял параллельно в бездне, Ночь каратал на травушке под зимок, И в круг собрались кто-то на десерт, Сто крыс окружили несчастного гонца. Что остается в раздумье весомом, Ведь 20-ый год – он високосный, Не сладко гонцу придется убегать, Но лишь та секта, дает нам понять. Убегал он, убегал по городу в припадке сна, Хочет забежать в дом погреться, Но не наступил он ещё туда, Как что-то хрустит сзади. Он уже и на крышу полез, зачем? Ведь от нирваны до мурашек, Спокойно можно ждать конца, Ведь такой…

Жизнь одолевает спустя века, Иногда думает душа, о назначений, Продлевает путь, восковые фигуры, И двумя парусами закрывают свой дом. Ложишь свое будущее на стол, Перепутье в мировом обществе, Сдвигает океан в пучину добра, Хочешь, но не обретаешь весь этот вымысел. Какова дорога упрятанная вдаль, Не мощенная впору зека, Колорадо не смеют сойти с ума, Бесхарактерно кладешь вниз. Жизненно жива душа в абстракций, Алгоритм сочиняешь спустя век, Косишь под западную колибристику, И меняешь законы о себе. Но увы такая ложбина вершины, Одними пытаемся найти себя среди толпы, Сколько судеб не показывал линельно, Оно идет по средству меняющихся картин. Одними средствами закрывают глаза, В бесконечную дорогу намыленная грязь, Кто-то куда-то скачет до своего дежурства, Чтобы обрести свою жизнь на гр…

Минута сгладить все узлы, Иной черед пришла весна, И зацвел тысячелистник, Под новогоднюю ночь. Уходят люди прошлого века, Им не дано понять нынешнего бреда, И пинают там пока держат всех в узде, И кричат караул куда смотреть не хочется.Люди видят голограмму века, Восходят в гору для лучшего ума, И смотрят на не законченный сюжет, И играют душами пока короли на троне. В тонкости этого вопроса, Виновниками сущего ада, Изнывает власть в потоке мыльности, Переворачивая создают велосипед. Ну куда ж повернуться в собственной квартире, Где ж написать чтоб отправить было нельзя, Приют для бездонных властей, Всегда платят дань для новых друзей. Корабль подплывает сверху, Уплыть возможно в пути невесомости, Обретаем мы все что живет, И не заканчивая руками махать не надо. У нас весомое теряет смыс…

Груды камней точат воду, Бьется родник с чистого источника, И хочется глотнуть живую примесь, Но она бывает отравлена газом. Очищение приходит в миг суеты, Леса дарят небесам хлеба, Проситься Земля каплю воздуха, И жизнь обретет новый замысел. Пещерные люди – живые тела, Смотрят все издалека, в пути соблазна, Леса и горы едины в природе, Не стреляйте в голубей! Что ставит под сомнений мужества, Как развернуть убыток дня, Верность в материнстве указана печать, Передать слово, не перегнуть себя. Наша гордость в быту была мягка, Немые города, льется поток невежества, Кружиться вновь голова из трубы, И делим вселенную пополам. Вертим глазами бытовую плесень, Не можем вопреки придти к единому, Голова находит голограмму вещего сна, Сулит неудача, но проигрышный привет. Изменяя все вокруг происх…

Душу чает вселенный царь,

Подъем был высок и небыло преград,

Улетел он давно, отдых не дает покоя,

Выше бранного натура общества.

Гуляет по Земле он везде,

Дурачина голова в обметки сгодиться,

Переходят дорогу для имущего бреда,

А ж радуется душа в полете.

Кусает за локти, программы не те,

Бывает снова новое вожделение,

Ипостаси ликуют молодые други,

Лом изворотно изогнут налево.

Ну ведь ляпота-то какая,

Куда смотреть, иначе сядем мы все,

Смешно то как, явился не тот король,

И выдумывает всю идилюю меньшинства.

Заходит мысль в голову на днях,

Переворот бы, да кидают они всегда,

Больно смотреть на бездушный конец,

Умнеть не нужно, если ты в сети.

Ну ведь не дружно обнять,

Какое разочарование в шутке была,

Не верить в письмо которую даю нет,

А раз это белиберда, то русскому заняли уши.

Меня терзают смутные сомнения, Горяче выйдет сюжет игр битв, Крутиться наша вселенная все быстрей, И исход все ближе видится. Роль придумана давно играя его, Выйти из системы не всем подана, И бывает агитация превосходит рубеж, Но забирает время и давит боль утрат. Высокая грань измельчает порох во сне, Как придумать выговор ночного бреда, Очень остро ощущается вся суета кобыльная, И не может разнести все на куски. Живая плоть любит играться в себя, Новая дорога переходит в рыбную гавань, А там все идут по одной тропе в гору, И не ищут себя на века. Курьезно стреляя вверх как салют, Инаугурации восходят на Восток, Прилежно танцуя возле костра, Сами духи ищут до конца. Выиграно на пешечном коне, И зеленым стал город, где все приобрело, Тут видна судебный иск в три ворота, И пароход не прис…