Рустам Ширинов

Однажды, высоко, высоко в горах.Радуясь, купаясь в солнечных лучах.Птенец свои крылья расправить решил.И на край обрыва горы поспешил.Отец, мудрый и сильный горный орелПтенца, учится летать, за собою повел.Гордо отец говорит – мать, посмотри, Он мой сын, он орел, он сейчас полетит.А мать, с пониманием: значит пора!И вот уже из-под ног уходит гора.Птенец, крыльями машет и воздух глотает,Мать с болью о нем – ну по чему ж не летает?Отец равнодушно – мать, погоди, Он ведь мой сын, он орел, и он полетит.И вот совсем близко подножье горы,Мать со слезами и криком - родной мой лети!И его уже не видать, он совсем далеко.Мать умоляет отца – ну спаси же его.Отец с трудом говорит – мать, погоди, Он ведь мой сын, он орел, он взлетит.Мать, не сдержавшись бросилась в низ,А отец со слезами, сын ну вернис…

Сегодня утром, я проснулся,И слышу, кто-то за окном.Может голубь прикоснулся,А мож воришка с топором. Я уже хотел подняться,Тапочки ногой поймать.Но как бы сильно не старался,Даже рук не смог поднять. Странное довольно чувство,Меня как будто вовсе нет.Вдруг услышал чье-то слово,Кажется, сказали «дед». Кто так посмел меня назвать,Мне всего лишь тридцать лет.Ни чего не смог понять,В голове полнейший бред. Надомною наклонилась,Женщина преклонных лет.Посмотрела, улыбнулась.На щеке слезинки след. Хоть её лицо в морщинах,Её я помню молодой.Нечего понять не в силах,Она была моей женой. По её лицу заметно,Что прошло не мало лет.Что же тут произошло,В одно мгновенье стал я дед. А она стоит и плачет,Молча, смотрит на меня.За руками слезы прячет,Думает не вижу я. А я жду, что может скажет,Что со мно…

А ты все ждешь его улыбку,
Взгляд, направленный к тебе.
Мечтаешь взять его за руку,
И всегда быть в его судьбе.

А он не смотрит и не видит,
А ты все ждешь, и ждешь, и ждешь…
И может что-то все же выйдет,
В судьбу его и ты войдешь.

Но, как и он тебя не видит,
Так и не видишь ты меня.
Не надомной солнце светит,
И видно, что не для тебя.

И как обидно, что не мне,
И может даже не ему,
Не в силах в этой темноте,
Связать с тобой свою судьбу.

Давай начнем наше утро,

Пока еще спят дожди.

Поцелуй подари на прощанье,

Ты можешь теперь уйти.

Разорваны, напрочь, оковы,

И нету нас больше преград.

Смыты дождем все слезы,

Пожелтел наш зеленый сад.

Если увидимся снова,

Просто скажем «привет».

И это даже не слово,

Просто отмашка в след.

Давай начнем наше утро,

Пока еще спят дожди.

Поцелуй подари на прощанье,

Ты можешь теперь уйти.

Разорваны, напрочь, оковы,

И нет у нас больше преград.

Смыты дождем все слезы,

Пожелтел наш зеленый сад.

Если увидимся снова,

Просто скажем «привет».

И это даже не слово,

Просто отмашка в след.

Художник.

На берегу сидел художник.
Смотрел, то вдаль, то в облака.
Знать думал он о всем высоком,
И подходил из далека.

Его сознанье ликовало,
Он понял суть, он осознал.
Но его чувства умирали,
Кроме него ни кто не знал.

Не мог ни с кем поговорить,
Открыть, пришедшее из вне.
И вот, сидит он, ноги свесив,
От всех прохожих в стороне.

Когда закат свой такт закончит,
Когда родится тишина,
Художник над холстом заплачет,
Как скрипки тонкая струна.

И кисть, на полотне рождая,
Ведет свой танец не спеша.
И лишь художник что-то зная,
Глядит на глубину холста.

И свет луны, и запах моря,
Ему поведали о том,
Что на холсте, он видит поле.
Где рожь играет колоском.

И это, в общем-то, не тайна,
У художника свой взгляд,
Но тот художник слеп с рожденья,
И для него был это ад.

Я просто читаю стихи,

И я не пишу ни о чем.

Это такая жизнь,

Я как бы тут не причем.

Но если ты бросишь писать,

Разрушив меж нами мосты.

Я стихи напишу за тебя,

Твоими словами – как ты.

Твоими словами стихи,

Твоими глазами слезы,

Лишь только твои грехи,

Это будут мои грезы.