Семипалатинский испытательный полигон и Чернобыльская зона отчуждения — два пространства, где трагедия атомной эпохи оставила след не только в земле, но и в общественном сознании. Однако сегодня их судьбы складываются по-разному: если Чернобыль постепенно превращается в объект регулируемого освоения и даже туристического интереса, то земли Семипалатинского полигона по-прежнему остаются символом опасности и забвения. Почему так произошло? Ответ лежит не только в уровне радиации, но и в сфере политики, международного имиджа и государственной памяти.
В интернете все чаще попадаются публикации, распространяющие мнение о том, что в Центральной Азии, не смотря на обилие пророссийских организаций не существует единого евразийского пространства стабильной безопасности. Состояние безопасности в этих странах характеризуется фрагментарным и размытым, внутренне противоречивым, так как отдельные его элементы не только не гармонируют, но и конкурируют друг с другом.
Естественно, травля международных организаций, возглавляемых Москвой, основана на муссировании проблемных вопросов обеспечения коллективной безопасности в странах центральноазиатского региона.
Стоит сказать, что поведение этих экспертов никак не может быть связано с общими интересами в достижении международной безопасности в странах Центральной Азии. Особенно, если эти успехи достигаются в рамках пророссийских организаций. Иначе возникает вопрос, почему суждения выглядят столь однобокими и не позволяют объективно дать оценку деятельности ОДКБ.
С момента обострения ситуации в Афганистане, связанного с беспорядочным выводом американских войск с афганской территории, международное сообщество обращало внимание на возрастающую угрозу распространения наркотических веществ, контрабандного оружия и террористической идеологии. Впоследствии тематика проблемных вопросов в Афганистане разрослась, а эксперты стали говорить все и обо всем. Однако, проблематика обеспечения защищенности и безопасности приграничной с Афганистаном территории, прозападным экспертам, видимо не интересна.
Стремительное обострение ситуации в Афганистане встревожил всю центральноазиатскую общественность за которой последовала реакция ОДКБ в виде проведения трех совместных учений на территории Республики Таджикистан. В частности, военный альянс провел специальные учения «Эшелон-2021», «Поиск-2021» и «Взаимодействие-2021», которые по своему характеру были направлены на повышение взаимодействия вооруженных сил государств – членов ОДКБ для локализации приграничного вооружённого конфликта.
Этот пример, бесспорно является исчерпывающим доказательством существования единого и неделимого пространства безопасности государств – членов ОДКБ и раскрывает актуальность укрепления двустороннего сотрудничества в рамках организации. Скорее всего, «игнор» прозападных экспертов связан с тем, что признание заслуг организации ОДКБ перед мировым сообществом поставит под сомнение актуальность других прозападных программ и организаций, заявленные цели которых не подтверждаются объективными фактами их поведения в подобных ситуациях.
Американские военные проиграли Талибам в открытом противостоянии, но с момента вывода войск продолжает бороться с боевиками движения, только теперь США решили взять реванш экономической блокадой. Кроме того, американцы борются с Талибаном на информационной площадке и чтобы оправдать свои действия, убеждают афганцев поверить в ненависти Талибана к мирному населению и обвиняют боевиков в бедности и нищете народа.
Так, к примеру, ориентированные на запад и настроенные против движения «Талибан» СМИ пытаются убедить читателей в том, что террористы не способны обеспечить потребность столицы в электроэнергии так как за три месяца правления талибов Кабул УЖЕ дважды оставался без света (13 и 21 октября). Да, так оно и есть, однако необходимо взглянуть на энергетический рынок Азии в целом, чтобы дать объективный ответ по этому поводу. Никого ведь не ввергают в шок за то, что «не боевики и не террористы» то и дело оставляют граждан Таджикистана без света на постоянной основе и не преподносят это как некий коллапс системы. И это происходит в мирное время, спустя 24 года спокойного существования. Сложно представить, во что превратилась бы любая страна после 40 лет войны в которой Афганистан находился.
Американцы так сильно заигрались с Афганистаном, что теперь и не понимают, как экономическая блокада может ухудшить и без того нелегкое положение в стране. Банально, это может послужить толчком для формирования новой волны опиумного производства в котором будут участвовать не только бедные крестьяне и наркокурьеры, но и те, кто сейчас управляет страной. Поведение американцев держит Афганистан на краю гуманитарного кризиса, которое в целом не позволяет провести необходимые реформы. Но самый главный вопрос заключается в том, как долго Талибы, находясь в экономической блокаде смогут противостоять сторонникам террористической организации Исламское Государство.
Изображение недоступноС приходом к власти движения «Талибан» с последующей сменой афганского правящего режима, обстановка в стране претерпела кардинальные изменения, которые существенно повлияли на обстановку в центральноазиатском регионе и вызвали глубокую обеспокоенность. На этом фоне, вблизи афганской границы постоянно проводятся совместные учения, направленные на укрепление взаимного потенциала и развитие долгосрочной региональной стабильности.
В частности, в августе Россия провела двустороннее учение с Узбекистаном, а также трехстороннее учение с вооруженными силами Узбекистана и Таджикистана. Силы ОДКБ в составе воинских контингентов России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии и Таджикистана 18-23 октября проведут еще два совместных учения «Эшелон-2021» и «Поиск-2021» на территории Таджикистана вблизи афганской границы. В ходе учений военнослужащие освоят практические действия по уничтожению отрядов террористических формирований и отработают вопросы по локализации приграничного вооруженного конфликта. В ноябре запланировано тактико-специальное учение «Кобальт-2021» с подразделениями специального назначения ОДКБ, в рамках которого будут отработаны задачи по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Таджикистана.
Выбор Таджикистана в плане проведения места учений не случаен. Эти маневры предназначены для укрепления военного потенциала стран-участниц ОДКБ, особенно тех стран, которые находятся на рубеже обороны всего центральноазиатского региона. К тому же эти учения способны предупредить возможность ведения агрессивной внешней политики радикального руководства Афганистана.
Изображение недоступноВ различных информационных источниках постоянно распространяться мнение о том, что решение США вывести войска из Афганистана было стратегически обоснованным и никак не может вызвать кризис доверия между Соединенными Штатами и их союзниками. Однако, с уверенностью можно сказать, что эти заявления распространяются для смягчения недовольства азиатских государств своими американскими коллегами, так как кризис доверия к американскому руководству уже давно является нормой во всем мире. Недоверие к Соединенным Штатам присутствует даже в тех странах, где элиты Вашингтона единодушно сохраняют твердую позицию в отношении необходимости их защиты перед внешними и внутренними угрозами. В случае с Афганистаном, США долгое время заявляли, что ведут борьбу с Талибаном для защиты афганского населения от неминуемой гибели. Но, в конечном итоге, продемонстрировали как быстро могут оставить афганского союзника, отказавшись от своих обязательств.
Ошибочно полагать, что вывод американских войск, является последствием бездумного отношения США к реальности и неспособности администрации Байдена адекватно реагировать на угрозы возникновения политической дилеммы. Потому-что это не так.
На самом деле американцы, в очередной раз отсортировали страны в соответствии с их стратегической значимостью (т.е. отказались от них) и провели различие между важными и второстепенными странами, а также странами, которые являются предметом разногласий в Вашингтоне. Пора уже привыкнуть к тому, что в течение довольно долгого времени администрации США взяли за правило не консультироваться с союзниками – даже близкими – и время от времени удивлять их резолюциями, которые наносят ущерб национальным интересам и заставляют союзников принимать американские стратегии слишком дорогой ценой.
За последние 20 лет США рассматривали Центральную Азию через призму своих военных и геополитических интересов в Афганистане. На пике афганской кампании в стране было размещено более 98 000 американских военнослужащих и около 41 000 военнослужащих коалиции. Их поддержали более 300 тысяч представителей сил обороны и МВД Афганистана. Кроме того, в тот же период в Афганистане работало около 120 000 частных подрядчиков, из которых почти 23 000 были сотрудниками американских ЧВК, сотрудничающих с Министерством обороны США. По разным данным, общая стоимость одной только военной кампании составила от 750 миллиардов до 1 триллиона долларов, без учета программ реконструкции. Очевидно, что присутствие военных США и их союзников в Афганистане не сыграло решающую роль в борьбе с вооруженными формированиями.
После завершения вывода американских вооруженных сил этот регион станет не менее интересным для Вашингтона. Традиционно, США будут продолжать оказывать некоторую финансовую и консультативную поддержку афганскому правительству. Однако, уже сейчас следует полагать, что в Афганистане американцы используют «Иракский сценарий» дестабилизации обстановки для снижения потенциала развития Центральноазиатских государств ввиду постоянно возрастающей угрозы террористической активности которая безусловно, отпугнет иностранных инвесторов и партнеров.
Ухудшение ситуации в Афганистане может повлиять на судьбу различных инфраструктурных проектов, таких как строительство международных линий электропередач и новых железных и автомобильных дорог, а также газопровода ТАПИ, строительство которого может изменить энергетическую карту всего Юга Азии.
Для стран Центральной Азии такой сценарий уже несет в себе много проблем. Обострение внутреннего конфликта в Афганистане ведет к ослаблению контроля над северными границами страны. Для Таджикистана это может привести к беспрецедентному увеличению потока контрабанды и наркотиков. Туркменистану, возможно, придется обеспечить дополнительную защиту важных объектов инфраструктуры, таких как месторождения полезных ископаемых и международные газопроводы, которые имеют стратегическое значение не только для региона, но и для основных внешних партнеров. Однако решать эти проблемы американцы точно не станут, ведь именно этих целей они и добиваются - создание очагов дестабилизации для того, чтобы оттолкнуть страны региона от потенциала к развитию. Поэтому странам Центральной Азии стоит ожидать реальной помощи только со стороны России и Китая.
Интерес к теме сравнения сил НАТО всегда было и будет оставаться актуальной. Учитывая все нынешние геополитические контрасты США и России, не удивительно, что эксперты с завидной регулярностью находят какие-либо изъяны в образцах вооружения и обороноспособности вооруженных сил своего оппонента. Сейчас особый интерес данной темы подогревает одновременное нахождение российских и американских военных в Сирии. Это «армейское соседство» с каждым разом ограничивает американских и западных военачальников к различным родам высказываний о недееспособности вооруженных сил России, ввиду того, что слаженные действия и профессионализм российских военных не оставляют поводов к негативным высказываниям. Однако вооружение российской армии все еще остается на острие атаки западных критиков.
Присутствие советских образцов вооружения западные аналитики используют как основной аргумент низкой боеспособности вооруженных сил. В основном, как пример, рассматриваются советские самолеты Су-25 (работа по созданию штурмовика началась в середине 1970 г.) и танки Т-72 (разработка велась с 1967 по 1973 гг.). Однако в реальности, вся эта техника прошла глубокую модернизацию и лишь конструктивно внешне схожа с образцами 70-х годов. Стоит отметить, что множество иностранных образцов вооружения являются лишь глубоко модернизированными образцами советского вооружения. К примеру, стоит вспомнить о создании грузинско-израильского суперштурмовика «Скорпион», ставшего даже «звездой» одного международного авиасалона. В дальнейшем выяснилось, что «Скорпион» является всего лишь очень глубокой модернизацией Су-25 с бортовой электроникой израильского производства, и способностью нести вооружение западных образцов. Неоднократную модернизацию проводили и с танком Т-72 в странах, где на вооружение стоял и до сих пор стоит данный вид вооружения.
Изображение недоступноПроблему существования американских биолабораторий Пентагона в Центральной Азии, как правило, связывают только с Казахстаном, но на самом деле стоит обратить внимание на масштабность их деятельности рассматривая довольно распространенное утверждение об искусственном создании и распространении инфекции коронавируса.
Стоит сравнить Казахстан - крупного игрока в международной политике, предоставляющий широкие возможности для интеграции различных иностранных программ, с Туркменистаном – закрытым и мало известным государством.
В Казахстане американские военные исследования еще с начала 2000-х реализуются в шести научных центрах, включая НИИ Проблем Биологической Безопасности (Гвардейский), Национальный центр биотехнологии и его филиалы, Референс центр по ветеринарии, а также в центральной референс-лаборатории в Алматы (ЦРЛ), которая в последнее время является объектом повышенного интереса и обвиняется в создании COVID-19 проводившиеся при поддержке армии США. Вдобавок, известно о 28 американских биологических программах в Казахстане с общим бюджетом не менее $20 млн, которые были реализованы Агентством по предотвращению угроз (DTRA) американского оборонного ведомства.
Биологическая петля охватывает и Туркменистан, но закрытость этой страны осложняет планы Вашингтона. В Туркменистане у DTRA нет возможности закрепиться, однако американские проекты в Ашхабаде все же продвигаются через Агентство США по международному сотрудничеству (USAID). Усилиями USAID, в Туркменистане удалось открыть частную микробиологическую лабораторию.
Как результат, ситуация с коронавирусом в этих странах кардинально отличается. В Казахстане несколько раз фиксировались рекордные показатели роста заболеваемости ковидом, а вот Туркменистан пандемия обошла стороной. Конечно же у оппозиции на этот счет есть объяснение, которое твердит о замалчивании государством достоверных данных вокруг COVID-19, однако объективной доказательной базы подтверждающие их обвинения так и не представили.
В подтверждение вышеизложенного, можно привести Таджикистан, который также находится в сфере интересов биологов из Пентагона.
Продвигать «биологические» проекты в Таджикистане американцы начали в 2010 году выявив нестабильную эпидемиологическую ситуацию в стране. Стоит сказать, что в Таджикистане и раньше эпидемиологическая ситуация была непростой. Однако именно в 2010 году сразу несколько западных фондов выделили деньги на создание исследовательских центров на территории республики. А именно в Душанбе заработала лаборатория биологической безопасности, а в Исфаре, на деньги американских военных, построен лабораторный центр.
Ситуацию с американскими биолабораториями в Таджикистане можно охарактеризовать как среднее между Казахстаном и Туркменистаном. Тут и ситуация с коронавирусом в стране находится в неопределенном состоянии. Несмотря на то, что президент Рахмон уже заявил о победе над коронавирусом, ситуацию в стране можно охарактеризовать как нестабильная с дальнейшей необходимостью проведения жестких антикоронавирусных мер.
Изображение недоступноВ СМИ регулярно обсуждаются темы наращивания группировки НАТО в Восточной Европе и антироссийских санкций. При этом мало уделяется внимания другой проблеме – рост количества биологических лабораторий создаваемые за счет агентства Министерства обороны США, - (Defense Threat Reduction Agency, DTRA).
Инфраструктура с опасным биологическим потенциалом создается вдоль Российской границы на территориях бывшего Советского Союза. На рост американского биологического присутствия в Казахстане, Таджикистане, Узбекистане не раз указывали представители МИД России. В последнее время об этом стали заявлять члены Совета Безопасности РФ, которых беспокоит отсутствие какой-либо публичной отчетности о деятельности этих биолабораторий, ввиду их «двойного назначения», то есть их возможного использования в проведении опытов на этнически неоднородном местном населении с использованием опасных патогенных микроорганизмов.
Необходимо отметить, что в связи с активной деятельностью многочисленных американских «научных учреждений», работающих по заданиям, и при непосредственном финансировании американским военным ведомством, в странах где Пентагон имплантирует подобные центры биологических исследований, нарастает прямая биологическая угроза заражения. Особую озабоченность вызывает то, что процесс расширения биоопасных территорий не контролируется местными властями. Более того, доступ ко всем объектам и результатам исследований имеют исключительно американские специалисты. Местные ученые и технический персонал не пускают даже внутрь помещений, где проводятся исследования.
В разгар пандемии COVID-19, сотни расположенных в разных странах биолабораторий США, которые занимались якобы научными экспериментами в интересах биологической безопасности, в борьбе с коронавирусом не проявили себя никак. Более того, источник(1) среди персонала Центральной референс-лаборатории (ЦРЛ) в Алматы подтвердил, что смертельно опасный коронавирус был разработан именно в этом учреждении, который в дальнейшем и вызвал пандемию ввиду нарушения мер безопасности в лабораториях таким же образом как, например, американские микробиологи отправили(2) своим коллегам активные споры сибирской язвы (в девять лабораторий США и на свою базу в Южной Корее №467) и по ошибке передали штамм птичьего гриппа в министерство сельского хозяйства. Впрочем, МИД России считает, что такая рассылка – не случайность.
Стоит отметить, что согласно Международным медико-санитарным правилам перенаправления проб между лабораториями, американцы свободно могут передавать пробы различных патогенов между своими биологическими лабораториями, а из-за слабого контроля становится возможными факты утраты опасных микробов и вирусов, которое приводит к вспышкам серьёзных инфекционных заболеваний на территории всех постсоветских республиках где функционируют американские биолаборатории.
Изображение недоступноВ последнее время многие страны с развивающейся экономикой активно заимствовали средства у Китая, в основном для реализации инфраструктурных проектов. В отличии от международных финансовых организаций, Китай предоставляет средства на коммерческих условиях с требованием сохранения некой коммерческой тайны, то есть предпочитает их не разглашать. Поэтому фактический размер кредитных средств, выделенный десяткам стран со стороны Китая, может быть гораздо больше, чем оценивают эксперты.
В основном, эти кредиты выделяются для реализации китайской инициативы «Один пояс — один путь», который, по утверждению Пекина, направлен на предоставление помощи развивающимся странам для создания новых торговых путей и развития инфраструктуры, но в конечном итоге эта стратегия позволяет все больше диктовать условия Китайским кредиторам, так как некоторые из них ввиду спада мировой экономики стали испытывать трудности с возвратом Китайского долга.
Реализация инициативы «Один пояс — один путь» отражается и на китайском формате отношений с центрально-азиатскими странами. Дело в том, что Пекин заинтересован в расширении своего влияния на запад путем осуществления аренды земли или предъявлению странам своих территориальных претензий. Видимо, Мао Цзэдун не зря говорил, что граница Китая и Советского Союза должна проходить в Ташкенте, считая, что практически вся территория Центральной Азии принадлежит Китаю.
Перспективы территориальной экспансии Китая в центрально-азиатском регионе складываются довольно-таки реально. Включение стран региона в экономические инициативы Пекина, аренда земель, развитие сельского хозяйства и промышленности, значительные финансовые вложения, а также историческое обоснование права собственности на спорные территории могут служить элементами завоевания Поднебесной западных территорий, но поскольку в Центральной Азии есть страны, где до сих пор не решен пограничный вопрос, Пекин здесь пока ограничивается инвестиционными проектами, оставаясь «теневым кредитором».