Данат Нурмагамбет

Я - старая, ржавая, советская подлодка. Мои мама с папой возили грузы и людей по всему миру, а дедушки и бабушки, под парусами, открывали новые земли. Мне посчастливилось родиться в чудесное время. Вокруг царил энтузиазм и ощущение тихого счастья. Только что закончилась самая страшная война в истории человечества. Люди радовались мирной жизни. Я и должна была хранить мир во всем мире. Боезапаса в моих карманчиках хватило бы, чтобы превратить в радиоактивные руины половину восточного побережья Северной Америки. Но я никогда не решилась бы сделать это. Даже когда мне, однажды и дали такую команду. Ведь тогда мне некуда было бы возвращаться. Команда покинула меня, реактор давно потух. Капитан никогда не скомандует: «всплытие!». Мне больше не видеть солнца и нежный бриз не будет обдувать мои…

Мне снится черная беспроглядная тьма. Я стараюсь нащупать руками опору, но руки проваливаются в пустоту. Сыро, мокро, склизко. Вода хлюпает под ногами, они медленно погружаются в ледяную грязь, и между пальцами застревают крохотные камушки.Мне холодно.Вокруг по-прежнему темно, и я иду туда, куда течет вода. Делаю еще один шаг, и больше нет земли под ногами. Я падаю. В горле застревает крик, царапает глотку изнутри. Я хватаюсь за воздух руками и теперь вдруг лечу. С неимоверной скоростью лечу вниз... Мое тело, хрупкое и невесомое, ударяется о что-то твердое. Я слышу, как хрустят и лопаются косточки. Мое тело сползает вниз по склону, и теперь я – всего лишь мешок с костями. Больно... Очень больно... Тысячи крохотных иголок залезают под кожу, вонзаются крючками, и я нанизываюсь на них, как н…

Дороги умножаются перекрестками.Я идуПо шару, притворяющемуся плоскостью.Я - как будто мишень, на ладони да на видуМежду миром, пророчеством и войной. Где ты, мое одиночество? С кем на дно Падать неба мне? Память мне бы не Растерять в ласкающем ноги гравии. Начала за здравие, Да закончить придется за упокой, Это ведь просто-напросто жанр такой, Мне в эту пропасть лететь одной, Я герой Без страха, упрека, надежды И права выбора. Я, как и прежде, между. С головы гора Безответной ответственности за мир Никуда не денется, Я кумир, А значит - я мира навеки пленница. Стану символом, знаком, иконой, На жизни чернильной точкой ли - Мне не прочили Счастья в оной. Меня стало так мало - Не хватит зажать в горсти. Говорят "Расти! Никуда не денешься до финала" Как же, черт возьми, я устала себя нести,…

Вокруг меня - темнота. Беспросветная, абсолютно чёрная. Хоть и неосязаемая, но кажущаяся почему-то такой плотной. Где я? Кто я? Что со мной было? Я не знаю ни одного ответа. Ни единого обрывка памяти, даже самого маленького клочка какого-нибудь чувства, мысли, ощущения. Ничего. В моей памяти до настоящего момента - та же темнота, что и вокруг. Страшно. Я боюсь этой темноты. Я испугался ещё её в самый первый момент, когда осознал себя здесь. Но когда я понял, что она и внутри меня, страх начал превращаться в ужас. Как далеко простирается эта темнота? Неужели она бесконечна? Вытягиваю руку. Рука упирается во что-то твёрдое, скользкое и тёплое. Стена! Я вытягиваю обе руки и начинаю ощупывать стену. Она не имеет края, не имеет хоть какого то выступа. Я все поворачиваюсь и поворачиваюсь, а сте…

За стихи не дают.
Ребята, проверено. Точно.
Дают за вальяжную позу. За имя.
За стиль. За то что у всех на устах
по устам поводить дают
Но не за стихи.

За стихи не дают
Дают потому что горит
Потому что "я пьяная очень
А ты такой ми-ми-ми милый
И надо тебя защитить"
Но не за стихи

За стихи не дают
Дают за широко-лохматую грудь
За узкие бёдра в узких штанах,
За татухи по телу
И опыт большой в имении тел
Но не за стихи

За стихи не дают
Дают за помытую чашку
Дают за цветы
Дают в подходящий цикл луны
По праздникам вместо подарка
Но не за стихи

А за стихи не дают
Запомни мой друг
Заучи, запиши
И когда сядешь писать ты стихи
То вспомни - они никому не нужны
Подрочи и усни.

Да, мы сами такие. Нам нравится жить в дерьме. Это, наверное, уже на уровне генетики. Вспомните любую деревню – там помои традиционно выливают себе под крыльцо. Ничего, правда, что потом придется спускаться с этого крыльца и идти по вылитым помоям. Если вы решите вывезти из деревни мусор (то есть расфасовать его в полиэтиленовые мешки, загрузить в багажник своей машины, а выбросить уже потом – в городе, в специально отведенном для этого месте), то на вас будут смотреть, по меньшей мере, как на умалишенных. Везут мусор в багажнике! А ведь можно в овраг свалить – тут все так делают. Так делают, так делали всегда и будут делать. Вы говорите – а как же дети, внуки? В смысле – как же? Они тоже будут валить в овраг. Овраг большой, его хватит. А когда кончится – есть же поле, туда будут валить.…

Однажды ты постареешь и не заметишь этого. Старость придёт к тебе молодому и здоровому, тихо зайдёт в комнату, молча сядет в твоё любимое кресло, устроится поудобнее, поправив подушки и начнёт ждать. Ждать пока ты её заметишь. Тебе и в голову не придёт, что она уже пришла, ты ведь молодой, здоровый, только начал жить во всю силу. Только получил работу и съехал от родителей. Машину купил, старенькую, но на ходу, женился или собираешься, закончил училище или университет, открыл холодного пива, включил компьютер, хочешь плюхнуться в любимое кресло, чтобы наконец пожить, да фигушки, место занято. Старость придёт к тебе в дом и убьёт твою молодость. Задушит ту птицу свободы, ради которой ты рвал все оковы и безумствовал. Убьёт то, ради чего ты ругался с родителями, убегал из дома, попадал в не…

Однажды зимой, когда мы с Волком шли по заячьему следу, в лесу раздался тихий жалобный плач. Где-то далеко плакал потерявшийся волчонок. Я встрепенулась, и сердце тут же забилась чаще. И, позабыв о зайце и голодном желудке и о том, что с осени у нас в стае не водилось волчат, я понеслась по глубокому снегу, легкая и быстрая, как птица. Мой Волк помчался следом и, когда я нашла в корнях высокого дуба плачущий сверток, уже был у меня за спиной. Я предостерегающе зарычала, запрещая приближаться, и разворошила носом грязную ткань. Меня насторожил ее запах, как и запах волчонка. Он оказался совсем голым и родился неправильным: ни ушей, ни шерсти, ни хвоста и вдобавок огромная нелепая голова. Но почему-то при виде этого уродца все внутри меня натянулось, как оленья жила, и заныло сердце. Я ткну…

В начале лета, весной я хотел найти работенку в стиле "подай-принеси/расклей-разнеси" на лето, потому что... ну не хочу я клянчить у родителей, ну конечно. Вначале даже искал на Olx. Найдя подходящее нечто, я решил позвонить, да не учел одно очень важное обстоятельство. Денег на балансе у меня отродясь не водилось. Экстра баланс взял еще два месяца назад. В поиске разумного выхода попросил телефон у батюшки. Отецъ сказал, что нельзя, и вообще, раз уж захотел зарабатывать себе, то и на баланс надо иметь. Против такой логики уже невозможно было возразить. Сделав пару дел в авральном режиме, все можно забыть, даже «настройки» времяпрепровождения на лето. Вот и я. Спокойно уселся за ноутбук и пофотошопил пару картинок для новостного паблика... и забыл! Всё. Как-то так я скатился до металкора…

В решающий вечер отплытия задул восточный ветер; он поднялся вскоре после полудня, и они решили трогаться в путь перед заходом. Море было теплым, глубокого синего цвета, таким же синим, как в хрустальном шаре. Пристань была завалена багажом до самой крыши купальни, возле которой покоилась привязанная лодка. Она покачивалась на волнах, ее парус был подтянут кверху, а на верхушке мачты укреплен штормовой фонарь. На берегу уже темнело. * * * - Конечно, мы рискуем попасть в штиль этой ночью, - говорил Муми-папа. - Мы могли бы выйти сразу после обеда. Но в этом случае мы должны дождаться заката. Начало путешествия так же важно, как первые строки в книге: оно определяет все. - Он сел на песок рядом с Муми-мамой. - Посмотри на лодку, - сказал он. - Посмотри на "Приключение". Лодка в ночи - чудес…