Записки из Парижа
Села писать о Париже пост, закончила, не смогла загрузить и потеряла написанное.
И поняла, что все фигня. Не хочу, чтоб получился отчет о достопримечательностях.
Тем более, что каникулы в Париже получились совсем непредсказуемыми.
Я вернулась домой в Павлодар перед самым Новым годом, растрепанная и ошарашенная, потому что возвращалась без паспорта, но со свидетельством о возвращении на родину, зеленой бумажкой, на которую во время контроля в Шарль де Голль не соизволили даже поставить печать. В посольстве, когда выдавали этот хлипкий документ, сказали – вы на Париж не пеняйте, даже в Алматы могут обокрасть...
Шесть часов в полицейском участке, из которых час заполняли заявление, ждали в коридоре три, потом ждали в офисе еще два, только чтобы получить рапорт для посольства. На следующий день – еще час в консульстве и периодически набегающие беспокойные мысли.
Но в этом своя изюминка, особенная романтика – покинув наконец участок, съесть по слипшемуся в кармане круассану, просить тетеньку в кассе бесплатно проехать на метро, спрятать свежий багет от дождя в рукаве, потратить большую часть оставшихся денег на Лувр и не впечатлиться Моной Лизой. Наверное, потому что загадочная женщина висит далеко за трехслойным стеклом и толпой фанатов, делающих селфи. В королевских покоях или в древнегреческих залах ходить свободнее, но народу все равно полно, и все куда-то движутся и смотрят в музейную карту, редкие ценители зависают перед картинами и делают зарисовки в блокноте.
Еще до Лувра мы сходили в центр Помпиду, где современное искусство – тот музей сам выглядит как модерновый экспонат, весь сплошь стеклянный, трубы-переходы с эскалаторами, а внутри странные скульптуры, бывают даже из строительной пены, инсталляции, в которых можно погулять, экраны, где бесконечно крутят монохромные кадры и, конечно, картины, непонятные, но приятнее, чем сцены Страшного суда средневековых итальянцев.
Возле музея Помпиду нам встретилась новогодняя ярмарка, где продавалась всякая всячина, на елках горели гирлянды и даже стоял деревянный домик Санта Клауса. Если Париж чем-то меня и разочаровал, то своей непраздничностью: я так хотела проникнуться духом настоящего европейского Рождества, но не знала, что Париж – последнее место, где его искать. В рождественскую ночь в городе было тихо, ни гуляний, ни фейерверка, мы еле раздобыли по стаканчику глинтвейна и бродили по пустынным улицам, пока люди рассыпались по уютным квартиркам и заведениям. В конце концов мы тоже сели в одном ресторанчике и встретили Рождество под негромкие поздравления и звон бокалов за соседними столами.
В ту ночь была пустая набережная Сены, и мост, и золотая пирамида в том же Лувре, и блестящая издалека Эйфелева башня, которая днем менее привлекательна – мешают толпы туристов и продавцы сувениров, какие-то бесконечные предложения – прокатиться на крутой тачке, поиграть в игру со стаканчиками, но лучше всего прогуляться по Сене, и не в плавучем ресторане, а на крыше кораблика, напоминающего стадион, где китайские туристы кричат всякий раз, как мы проезжаем под мостом, за час круиза вконец замерзнуть и отогреваться потом французским луковым супом (покрытым тающей сырной шапочкой).
Продолжая гастрономическую тему – несмотря на те два дня, когда волнения сбивали аппетит, я все-таки умудрилась наесть лишний килограмм. Все эти круассаны на завтрак в отеле и багет, который нарезают и подают в корзинках бесплатно в любом заведении. Еще я научилась добывать улиток с помощью щипцов и двузубой вилки – кстати, в том самом кафе, где снимали “Амели”. Фото меня с постером Одри Тоту сделал официант на свой телефон, потому что своего у меня тогда уже не было. Если честно, в кафе тесновато, ремонта давно не делали, но поток посетителей не стихает, туристов пополам с ценителями кухни – а улитки и картошка с сыром камамбер были ух какие вкусные!
В последний день мы попали на вечернюю службу в Нотр-Дам де Пари, я нанюхалась благовоний и поглазела в потолок, меня почему-то успокаивает вид церковных сводов, тем более под мелодии органа и голоса. Под них я вспомнила, как целых два месяца смотрела парижские выпуски "Орла и решки" и YouTube-влоги, и так боялась разочароваться, боялась грязных улиц, беженцев и что “Париж уже не тот”.
Но в фильмах, рассказах и открытках не покажут так отчетливо номер в отеле с видом на кладбище Монмартр, дедушку в берете, спешащего в Рождество с вином и цветами, запашистое метро в подтеках, бездомного, который каждое утро приветствует тебя, как старого знакомого. Наверно, те, кто не был в Париже, так и будут думать, что цветы, вино, макаруны и признание на Эйфелевой башне – это верх романтики, но нет, я знаю, в городе любви есть вещи гораздо романтичней.
