Почти любовные истории №1. Эстафета.
С обмана это началось, обманом это и закончилось.
А дело было так - всю свою холостяцкую жизнь, покупая билеты на поезд, я грезил о том, чтобы попутчицей оказалась девушка. Исключительно одинокая. Желательно красивая. Предпочтительно веселая и открытая. Грезы оставались грезами, пока я не взял судьбу в свои руки. В полупустом вагоне редкие пассажиры, словно по злому умыслу коварной кассирши, были разбросаны по разным купе, а не скучкованы в одну веселую компанию. Я, как и другие, оказался единственным владыкой четырехместного гнездышка, но это не принесло мне счастья, потому что соседнее купе оказалось тем самым местом, где долгие годы складировались, вяли и погибали мои несбывшиеся мечты о прелестной попутчице. Исключительно одинокая, желанно красивая, предположительно веселая и открытая девушка сидела на нижней полке, тоскливо глядя в окно. Мириться с вселенской несправедливостью я больше не собирался, и когда поезд тронулся, я взял свой портфель, набитый шмотьём, и завалился в обитель потенциальных наслаждении. Я притворился, что едва успел на поезд и пробежал сквозь десять вагонов, чтобы добраться до своего законного места и это место именно тут - в этом купе, на соседней нижней полке. Не буду расписывать простыню об убеждениях проводника, об уговорах пассажиров, чье место я занял и о прочих трудностях сокрытия лжи, а лишь скажу, что наградой за смелость мне стала лучшая поездка из всех моих поездок. Мы прожили маленькую жизнь в тесном купе и прошли все стадии отношении от флирта, до воссоединения после расставания. Утомленный, но счастливый, слегка захмелевший, но еще способный радоваться, я засыпал на не принадлежащей мне койке с приятным чувством, что начинается что-то классное - большая любовь, долгие отношения или, как минимум еще несколько часов следующего дня, пока мы не доберемся до Алматы. Я не знал, что лгал не я один. Но один я из нас двоих направлялся в Алмату. Она же, даже не назвавшая своего настоящего имени, сошла глубокой ночью, пока я сладко спал, на своей станции, оставив лишь крохотный рисунок сердечка на моём, так тщательно скрываемом от неё, билете.
прости, что я тебе солгал.