Отчего мы страдаем
Не осуждай — не будешь осуждаем, Умей прощать — и будешь сам прощён. Не причиняй ни боли, ни страданий Другим — и сам не будешь отчуждён.
Взгляд на свои собственные чувства страдания.
Всё это время рядом со мной (вернее, с нами – мы ведь с горем были неразлучны) жила свидетельница нашего союза – горечь. Обида. Злость. «Почему Ты молчал, Господи? – пыталась я понять. – Почему я просила, а Ты сделал всё наоборот? Как Ты мог? Ты же обещал исполнять просимое! Тебя же Самого предавали! Нет ничего ужаснее предательства, Ты это лучше меня знаешь».
Он продолжал молчать, и от этого молчания становилось совсем не по себе, и молитва превращалась в ритуал – непонятно зачем прилежно исполняемый. В этом мраке моего горя бурлила жизнь: мое пульсирующее, кричащее, всё еще требующее ответа «Я» и пытавшиеся утешать и просто рядом пребывающие люди, порой совсем неожиданные. Сперва мне казалось, что среди них не было ни одного друга, ни одной нотации про этого милостивого, справедливого и еще не знаю какого Бога. Но нет, были и нотации, были и высокодуховные советы.
И казалось ,так много друзей,способных утешить и приободрить ,но ты одинока в закрытой стеклянной колбе и слова не проникнув вовнутрь отлетают стукаясь об колбу и не трогают твою душу. «Мне все равно, что ты здесь, со мной. Я все равно одна». И это моя личная, глубокая и безнадежная, правда.
И это ключевое понятие, которое делает наше страдание безразмерным, бесконечным и очень-очень болезненным. Потому что каждый раз, когда мы плачем или страдаем в одиночестве, мы еще раз убеждаемся, что мы одни в этом мире, и никого рядом нет. Никто нас не замечает на самом деле. И утверждение в этом приносит еще большую боль и страдания. Вот что на самом деле делает нашу боль невыносимой.
Ведь человек сам по себе не так боится страдания, как он боится бесконечности этого страдания.
Взгляд со стороны небезразличных к твоим чувствам людей .
Все они с самыми лучшими побуждениями говорили высокопарные и, по большому счету, абсолютно бестактные глупости. Как друзья больного онкологическим заболеванием, скорбя, причитают: «Зачем же ты, голубчик, так много курил?», как битой жене заботливая мама с плачем говорит: «Я же предупреждала, что избранник твой – подонок!», как над жертвой изнасилования подружки с самым глубоким сочувствием рыдают: «Что ж ты, дурочка, одна да по такому району гуляла!»
Все проповеди и полезные советы могут быть уместны ДО страдания. Пострадавшему нужно совершенно другое.
Пострадавшему нужна сочувствующая тишина. С плачущим можно только плакать. Больному можно дать обезболивающее или найти хорошего врача, погорельцу – предоставить кров или помочь со строительством нового дома – и так далее, но, пожалуйста, не надо ничего говорить.
Взгляд со стороны общества.В чужую шкуру влезть нельзя.
Сопереживание — это разновидность эмоциональной близости, когда я проникаюсь чувствами и переживаниями другого человека, для того чтобы побыть в его состоянии и разделить его тяготы или радости.Для этого чувства требуется хотя бы небольшая моя изначальная сопричастность .
В современном мире все эти чувства переходят в слово «как будто». Сопереживание — это здоровая реакция на страдания другого человека, поэтому я хочу его испытывать. Но я не хочу тратить его на ложное, или чужое переживание. Я глушу своё сопереживание, заменяя его другими чувствами . Но, несмотря на всё, мне легко найти нужные слова, чтобы облегчить состояние человека в страдании ,но мне кажется, что мои слова звучат фальшиво, а чувства наиграны.
Синдром привыкания к страданию -собственному и чужому и как следствие снижение способности к сопереживанию.
И я готова сопереживать упиваясь осознанием всей несправедливости жестокого мира. Но, из чувства самосохранения, я часто одергиваю себя, обесценивая происходящее.
P.S Важен момент сопричастности к сопереживанию. Постоять рядом,погладить,дотронуться,взять руки в свои ,в общем передать эмоцию можно и молча, как глядеть в глаза друг другу. Мне кажется это важнее всяких слов.