О времени "Большого террора", или о чекистах и их потомках

Изучив в 90-х годах материалы уголовных дел, которые вел Кызылординский отдел госбезопасности хотел бы разъяснить несколько особенностей, которые изрядно запутаны в итак запутанном сознании наших современников. Во первых - несмотря на распространенное сейчас мнение о том, что к репрессиям причастен весь аппарат НКВД могу сразу опровергнуть это.

Рабоче-крестьянская милиция в составе НКВД всегда была отдельной структурой и занималась уголовным элементом и общественной безопасностью и даже не причастна к физическим арестам и содержанию репрессированных. В 1934 году их объединили с ОГПУ в одной структуре НКВД. Чисто репрессивной деятельностью в нем занимался ГУГБ - главное управление госбезопасности НКВД и его территориальные подразделения. Так что называть всех сотрудников НКВД палачами глупо и несправедливо ко всем сотрудникам правоохранительных органов. У немцев также криминальная полиция (Кримпо) входила в состав Управления имперской безопасности. Но полицейские это все-таки не Гестапо.

Да еще к репрессиям в какой-то мере причастно Главное управление лагерей НКВД, которое эттапировало и содержало заключенных. Но они никого не расстреливали.

Единственно за что можно было бы предъявить милиции то за то, что они внесли после объединения плановость в систему госбезопасности. До этого ОГПУ работало только по конкретным проявлениям контрреволюционной деятельности и шпионажа. Зачастую даже открытых противников режима после профилактической беседы отправляли домой без наказания. Ну может подзатыльников дадут. Но с 1934 года руководство НКВД, будучи в большинстве своем милицейским начальством ввело в практику ГБ практику плановой работы. То есть если милиция в год обязана была выловить столько-то уголовников и пресечь столько-то общественных правонарушений, то и ГБисты должны были поймать столько-то шпионов и контрреволюционеров. И тут завертелось! Чекисты также были обычные люди и стахановцами не были. Но им пришлось кровь из носу ловить шпионов даже там, где их отродясь не было.

Так что Дьявол кроется не в деталях, а в результатах

В Кызылординском отделе ГУГБ действовали отделения

разведки

контрразведки,

контроля за деятельностью милиции,

экономических преступлений (до 1938 года экономические преступления были в ведении ГБ и растрата считалась госпреступлением, то есть "расстрельной" статьей)

секретно-политическое отделение

В последнем работали 4 уполномоченных вместе с начальником и у каждого были свои помощники (подчиненные). Именно это отделение в большей мере и причастно к репрессиям (оно занималось контрреволюционерами и покушающимися на вождей). При этом между уполномоченными четко была распределена национальная принадлежность арестованных. Казахами занимался точно фамилию не помню, но кажется Бишимбаев. Славянами занимался русский по национальности (фамилию забыл). Корейцами занимался некто Цой. У меня есть предположение, что это был дед Виктора Цоя. Потому что он упоминал о деде, который работал в кызылординском НКВД. Также лет десять назад из Южной Кореи приезжала группа исследователей его творчества и они также говорили что у них есть сведения о том, что дед Виктора Цоя работал в местном НКВД. Четвертым был и я это хорошо запомнил некто сержант (то есть лейтенант) Цыганков,который был так сказать многостаночником и занимался всеми без разбору (молодой видно был самый). Особой ретивостью как я понял отделение не отличалось и стреляло народа столько, сколько нужно было по плану - не больше и ни меньше. Может поэтому их и не репрессировали в период Берии, когда была объявлена компания против чекистов ввиду того, что они допустили перегиб (в 1938-1939 годах были расстреляны 20 тысяч чекистов по этому делу). Берия притащил на их место своих людей а предыдущих обьявил "козлами отпущения" (не правда ли удобная вещь?). А так обычная практика. В этом деле нельзя быть слишком ретивым. Справедливость настигла их еще при жизни.

Но вот фамилии наших кызылординских уполномоченных встречались мне еще в бумагах за годы войны. Так что выжили они. Не знаю как! Это было трудно в то время. Кроме этого в отделе ГБ репрессиями занималось отделение контрразведки. Но их сотрудники редко кого репрессировали, и в бумагах они встречались редко. Контрразведка дело штучное и если даже типа поймал шпиона надо разматывать весь клубок его связей, выходить на объекты его интереса. Да еще и вытащить его куратора из иностранных разведчиков. А это долгая и тяжелая работа. Так что надо доказать еще начальству, что это настоящий шпион. А это намного труднее чем доказать суду "тройки", которому лишь бы быстрее выполнить план. Хотя они также настреляли достаточно народу, но в основном из числа ссыльных и депортированных. Местными они практически не занимались.

Хотя конечно в погоне за результатами именно контрразведчики меня просто умиляли. Ну как можно на ссыльного украинца навешать столько разведслужб, на которые он работал - польскую, румынскую, чешскую и еще нескольких европейских государств (видно всех, которые знал оперуполномоченный). Или на корейца - японской, чанкайшистской, маньчжурской и еще бог весть какой (принцип был такой - кто с востока, то на него вешают работу на восточные спецслужбы, если с Запада то соответственно западные).

Именно этот ссыльный украинец, которого сослали в Кызылорду за то, что он был хорошим пасечником и видно неплохо на этом зарабатывал (кулак был видно по понятиям того времени) мне и запомнился. Усатый такой, в цветастой вышиванке. Расстреляли его с сыновьями. Это и запомнилось. На них повесили организация шпионской сети в нашей сухой, палящей степи. Хотя нафига полякам и румынам наша Кызылорда? Видно у оперов горел план по раскрытию шпионских организаций и они за неимением других соучастников взяли его сыновей. Натягивали на группу!

И это только одно уголовное дело. А сколько я их прочитал на сухих, желтоватых папиросных бумагах. Санкция на арест, протокол обыска, решение "тройки", куда входили только начальник отдела НКВД, 1-го секретаря обкома партии и прокурора города. И акт о приведении в исполнение смертного приговора. Приговор приводил в исполнение сам уполномоченный, который вел дело. Штатных палачей не было!

Вот такая страшная у нас была история. Но другой нет. Хаять я ее не хочу. Но считаю, что надо честно и без измышлений в ней разобраться. Чтобы этого больше не повторилось.

Хотя история учит тому, что она никого и ничему никогда не учит