О катаганах и коныратах
О смерти казахского хана Турсуна, правителя Ташкента, опиравшегося на племя катаган. Сестра хана была матерью хана Моголистана Абд ал-Латифа. Знаменитый Абул-гази Бахадур хан до избрания ханом 2 года жил у Турсун хана.
После убийства Турсун хана часть катаганов отошла в Кашгарию, вероятно к сестре хана Турсуна, а Аштарханиды переселили катаганов в Афганистан, где они до сих пор компактно проживают. Возможно Дауча-бий, конгурат, приближенный Имамкули хана Бухарского ханства организовал переселение коныратов из Сурхан-Дарьи в современную Южно-Казахстанскую область на освободившиеся от катаганов земли, ведь в эпосе коныратов до сих пор благословенной Родиной является Жидели-Байсун, то есть Байсунский район Сурхан-Дарьинской области Узбекистана. Это и объясняет, что коныраты являясь одним из самых приближенных монгольских племен Чингизхана, первые потомки Чингизхана в жены брали почти исключительно из племени конырат, попали не в Улы жуз вместе с другими дарлекинами и нирунами, а в Орта жуз с племенами близкими к монголам, но бывшими отдельными народами (это формулировка Рашид-ад-Дина).
В шежире у коныратов есть Дауча-бий?
ШАХ-МАХМУД ИБН МИРЗА ФАЗИЛ ЧУРАС «ХРОНИКА», XVII век
«…Однако 'Абд ал-Латиф-хан — царевич красивой наружности, изящного телосложения, сладкоречивый и любезный. Он, подобно соколу, схватил птицу людского расположения…
… Хан и его мать Ханым-падишах были обеспокоены этими действиями бека. Ханым была сестрой Турсун-хана катакина и была умнейшей женщиной [своего] времени…»,
МУНИС И АГЕХИ «РАЙСКИЙ САД СЧАСТЬЯ», XVIII век
«…Абулгази ушел к казахскому хану Эшиму. Затем он был в Туркестане у хана Турсуна. После того как Турсун-хан был убит Эшимом, он (Абулгази) прибыл к Имам-кули-хану (вторично). После этого он прибыл к туркменам в Хиву и дважды сразился с Исфендияр-ханом. Помирившись, наконец, он стал жить у брата…».
Махмуд ибн Вали «Бахр ал-асрар фи манакиб ал-ахйар», XVII век
«…Обстоятельства [этого события] вкратце следующие. После того как высокостепенный [Имамкули]-хан возвратился из встревожившего его похода, [он и] Турсун-султан простили друг друга и снова завязали узы дружбы. [Продолжали так] до тех пор, пока умом Ишим-султана не овладело намерение со всем доблестным войском и некоторыми султанами из улуса [самого] Ишим-султана и родами Турсун-султана устроить набег на калмаков. Он выступил и внезапно появился в некоторых становищах калмаков в Моголистане и после горячих схваток и убийств подверг их разграблению. Турсун-султан... узнав об этом, всех своих родичей с многочисленным войском послал на ставку Ишим-султана, находящегося где-то в Туркестане, с приказом истребить и пленить его людей. И все они, согласно приказу, приступили к выполнению своих обязанностей, справились с поручением и, захватив в плен жен и детей упомянутого султана, привели их в Ташкент.
В это самое время ум Турсун-султана охватила неприязнь [по отношению к Ишим-султану], и он решил лично выступить против Ишим-султана, застать врасплох и схватить его в пути. Однако, ввиду того что на челе этого истинного мусульманина всевышним был предначертан знак небытия... в местечке Сайид сукмас, подвластном Сайраму, встретился с Ишим-султаном и возжег пламя битвы. Со своей стороны Ишим-султан, узнав об уловке [Турсун-султана], разгневался, нахождение этого завоевателя в этой неспокойной степи счел удобным случаем и сжег огонь небытия в подолах его платья... На лике жизни Турсун-султана появились следы несчастья, счастливые же знамена Ишим-султана возвысились...
Словом, воинство Ташкента оказалось в плену роковой судьбы: большая часть была истреблена, [сам же] Турсун-султан бежал [с поля боя]. Однако же, когда он добрался до своего постоянного местопребывания (в Ташкент), узнал, что невеста царства уже находится в объятиях другого... Подробность этого [события] такова: в то самое время, когда Турсун-султан с намерением учинить засаду, направился против Ишим-султана, Дауча-бий, конгурат, приближенный бодрствующего падишаха (Имамкули-хана) и правитель Ходжента, Суйунч-бий, правитель Ура-тюбе, посчитав момент удобным, выступили на подвластный Ташкенту Бискент. В это самое время владетель Андижана Абулай-султан объединился с упомянутыми эмирами и все вместе напали на Бискент; после упорных боев отняли его у Иш Кара-султана... Затем направились на Шахрухийа, изгнали оттуда Мурад-султана и подчинили его верховному дивану (диван-и'али).
После того как сия добрая весть относительно смекалки и успехов друзей государства дошла до слуха правителя Дизака, в жилах Бек-оглы укрепились твердость и рвение и напал он на Ташкент.
Ишим-султан, узнав о том, что Турсун-султан оказался в трудном положении, с намерением отомстить ему [за содеянное] выступил из Сайрама и [тоже] направился на Ташкент, но [сначала] из-за необходимости подстелил коврик веселья перед Бек-оглы и превратил его (коврик) в место дружеских бесед.
Хотя Турсун-султан по року судьбы избавился от вражды внутренних и внешних недругов... [однако] его приближенные, кочевники и его доблестные воины вышли из круга повиновения и разом напали на арк и совершили тяжкое преступление [умертвив его]. Ишим-султан отправил голову Турсун-султана в чертог искушенного опытом падишаха [Имамкули-хана] через упомянутого выше эмира (Бек-оглы)... После того как сей подарок доставлен к слугам падишаха, последний пожаловал Ташкент, Туркестан и другие крепости и селения тех областей Ишим-султану. Ишим-сул-тану был отправлен об этом ферман его величества…».