Happy end и «русский финал»

Все, что ему нравилось, заканчивалось плохо или очень плохо. Все, что заканчивалось хорошо, не нравилось.

Роднянский связывает это с автократией, принципиально свойственной русской жизни, и укоренившимся социальным убеждением, что от тебя ничего не зависит. Где-то внутри человека, выросшего из СССР, постоянно сидит твердая надежда на худшее. Поэтому когда история заканчивается трагично, советский человек испытывает катарсическое облегчение: ну, иначе и быть не могло.

И у меня тоже так было до недавнего времени, пока я, как сейчас говорят, не поменял оптику.

Массовую психологию упадка можно связать как с царизмом, так и с советской тоталитаркой, но факт, что еще в начале 20 века к иностранным фильмам в России приклеивали другой финал. То есть в Дании, например, какая-нибудь мелодрама про жизнерадостную женщину заканчивалась свадьбой, а для русских зрителей снималась отдельная концовка, где дама прыгала в бурную реку и там погибала.

Звучит странновато, но зрителям нравилось. А сейчас можно сказать, что это были первые опыты гео-социальной кастомизации. В наше время перемонтированные фильмы выходят, например, в Китае. А MGM вообще стерла все упоминания о китайцах в «Красном рассвете», заменив их на северокорейцев, чтобы получить дистрибуцию в КНР. Корейцам надо бы прокачать свой рынок, чтобы иметь собственную эксклюзивную версию

Пост с ФБ