Геннадий

Засмеют и я молчу,

Но думаю украдкой.

Толь жениться я хочу,

А то ли шоколадку.

Семь лет назад.Григорий уже немало по времени потоптал земли в своей жизни, прожил не так уж и мало лет, но все это прожитые им года не стоит одного месяца, прожитого вместе с Инной. А ведь стоило жить столько времени всуе, чтобы прожить потом этот чудесный месяц. Как же приятно, приезжая вечером домой, встречать ее прелестную улыбку в прихожей, слышать ее неповторимый по нежности голос. Как же бесценно для него Иннино внимание к нему. Ее забота о нем. Ее беспокойство, вкусно ли она приготовила, правильно ли она подала, ничего ли она не упустила в... Все было замечательно, все было вкусно, а уж вкуса от того, что с ними происходило в постели ни передать, ни описать невозможно. Это было чудо из чудес! А чудес в жизни не бывает, поэтому описать все это обычному человеку невозможно. Мало тог…

Наше время.А Инна в тот вечер тоже долго не могла заснуть. Он все понял про Лизу, И он теперь не оставит ее в покое. О его настойчивости можно слагать легенды. И что делать ей? А может бросить насиженное гнездышко, взять дочку и ... Глупости! Какие глупости! Муж, Саша, он с ума сойдет, если она уйдет от него. Хотя. Не видит она в нем той любви к дочке, которая должны быть у настоящего отца. Оно так и должно быть. Он не отец. Он хороший, он очень любит ее, но вот Лизоньке настоящей отцовской любви не хватает. Терзаясь в мыслях, она все же уснула, и ей, как и Григорию в эту ночь, так же приснился сон. Удивительный сон. В ярких и сочных красках.Почему небо такое разноцветное? Красное, оранжевое, желтое… Господи! Да оно всех цветов радуги! Нет, это радуга во все небо. Какая-то неведомая сила…

А его, так называемое, бегство было оправданным. Когда Григорий отъезжал до телеграфа от ее дома, сначала позвонил к себе домой, сказал сыну, что задержится еще на неделю, а может быть даже на две. Приехал на телеграф, дал телеграмму в филиал, просил две недели отпуска за свой счет. Проехал по магазинам, прикупил кое-что на вечер, и тут звонок. Звонила ему подруга жены, Вика, мол, жена в реанимации, наглоталась таблеток, кто-то из доброжелателей позвонил, рассказал ей, что ты другую здесь нашел, помоложе ее, домой уже возвращаться не собираешься. Состояние критическое, он может не успеть. Что он мог рассказать Инне? Чтобы она еще одну вину себе на милую шейку повесила? Ей и так от него, бедной, достается. Позвонил ей, просто сказал, нужно уехать. и рванул домой. Летел по трассе словно сум…

Семь лет назад.Здесь можно начать с того, чем все закончилось в прошлый раз. После его неожиданного побега. Можно было бы хотя бы в паре слов объяснить Инне, что случилось. Прости-прощай! И пропал. Нет неделю. Ни слуха ни духа. Сколько раз она брала в руки телефон, сколько раз хотела позвонить ему. Но потом со слезами бросала его от себя. Нет. Не звонит сам, ни пишет, или действительно прости-прощай, или... Об "или" думать не хотелось, но все могло произойти, все могло случится. Начало второй недели ознаменовалось появлением Александра. Он встретил ее после работы, долго и путано объяснялся, даже делал попытки извиниться, настойчиво приглашал к себе в машину. Она, не произнеся ни слова, ушла прочь от него. Конец второго дня как под копирку - конец предыдущего дня. С тем же результатом. На…

Наше время.- Ох, Господи! Ты меня напугал!- Извини! Не хотел.- Нашел, значит. В магазине поймать меня не получилось, приехал сюда. Учти на будущее, я в том магазине не бываю.- А в тот день, когда я тебя там искал была? Была?- Случайно мимо проезжала. Видела, как ты крутишься там у дверей. Ну нашел. И что дальше? Зачем ты меня искал? Зачем нашел?- Увидеть хотел.- Ну так увидел? Можем проститься?- Ну погоди, ну хотя бы десять минут, пять минут...- И что, мы будем стоять здесь, у всех на виду? Между прочим, я замужем, и никому еще не позволяла подумать обо мне нехорошо.- А пойдем в машину?- В твою? Она у тебя со светонепроницаемыми стеклами?- Нет, конечно.- Ну, да, в машине оно конечно с посторонними мужиками видеть меня привычнее. Эх, ты. Ладно. Пойдем в мою. Та хоть стоит удобнее, в ней тя…

А Инна... А Инна не страдала в тот день, когда проводила Григория не солоно хлебавши из своей квартиры, не удостоив его даже толикой своего внимания. За день привела себя в надлежащий порядок, вечером позвонила подруге и с ней они завалились в свой любимый кабак. Они его любили потому, что там рядом военное училище и с молодыми, симпатичными, порядочными парнями проблем нет. Заняли столик, выпили, подругу пригласил молодой лейтенант на танец, после чего он подсел за их столик. Спустя некоторое время к нему присоединился его товарищ. Хорошенький такой! Они провели замечательно время до закрытия кабака. Потом молодые офицеры решили проводить девчат. Ближе жила подруга, поэтому первой проводили ее. Но у подъезда подруга пригласила всех на чай. Они поднялись. Домой она вернулась только утром.…

Волосы цвета спелой пшеницы,

Лицо обычного русского парня

Возраст Христа, немного за тридцать.

И не сберегла судьба от пираний,

Не оградила, и не защитила.

Не отвела угрозу страданий.

Но не для того его мать растила,

Что б отдал себя он на растерзанье.

Ловите суки и по, и прОмеж!

Это вам сволочи, за пацанов!

Скорбит Россия, скорбит Воронеж,

И мы помнить будем своих сынов.

"Извела меня кручина" бы запеть,

И слезу пустить, скупую но не тленную.

Ну а лучше, выйти в поле, зареветь!

Лютым зверем зареветь на всю Вселенную!

К черту слюни! Ну а сопли на кулак!

Намотать себе с кровавыми прожилками.

Так, чтоб брызги в сторону. Да, только так!

С сатанинской яростной ухмылкою.

Уходи тоска, иди, скотина, прочь!

Не с тобой сегодня буду я в компании.

Породнюсь со страшной болью в эту ночь.

Ей всего себя отдам на растерзание.

Да куда там! Нужно тысячу ночей,

В ночь одну никак, увы, увы, не справиться.

Иль с иконою святой, с огнем свечей.

Да с молитвою от боли той избавиться.

Стальные двери, стальные засовы. Стальные решетки, стальные оковы. Сталь по периметру, по биссектрисе, И я в таком мире стал стальной крысой.

Мне ж нежности хочется, хочется ласки, И хочется друга живого, не в маске. Но мир супротив меня, некуда деться. И плавится сталь, из которого сердце.