В детстве моей любимой игрой было ездить на коляске. Взрослые запрещали такие игры, но бабушка разрешала. Она могла лежать, и смотреть на нас часами – вот мы катаем с братом друг друга. Вот мы скатываемся с нее как по горке. Поднимаем, садим, раскладываем. Прыгаем по ней. Эта коляска была для нас запретной – и если уж мы к ней подбирались, то играли до последнего винта. Бабушка радовалась вместе с нами, смеялась и помогала нам придумывать новые трюки с коляской. Во время обеда нам разрешали залезать на нее вдвоем, и всех нас катили к обеденному столу. Меня, брата и бабушку. Эта была бабушкина коляска. Последние двадцать шесть лет она сидит на этой коляске. И я никогда не видела ее на ногах. Только во сне. В детстве, казалось, что так и должно быть: все бабушки сидят на колясках, поднимают…

После такой нежности ей хотелось остаться с ним. Надолго. Не выключать будильник, не проверять уведомления, не одевать скомканное платье. Не хотелось, чтобы ее усаживали в такси, наспех целовали, просили написать. Хотелось обратного. Остаться с ним. Надолго. Но когда звонил первый будильник, вся эта машина со скрипом заводилась. Он собирался за 15 минут. Брызгал на себя Versace. Выбирал галстук. Брюки. Пиджак. Обувь. Потом будет долгий рабочий день. Они будут периодически списываться, он будет спрашивать, как идут дела. Каждое его сообщение она будет шептать по строчкам. И будет шептать больше того, что он сказал. Когда он пишет «как идет твой день», она шепчет: Как идет твой день, жаным, а я так дико по тебе скучаю, и эта моя работа не дает мне тебе писать чаще. Но ты знай, я ставлю музы…

Любовь дала первые побеги ранней весной.

В середине лета она измялась, иссохла от вашей тяжести. 

Осенью придет запах кардамона с самаркандских югов – и тогда может быт, я вспомню о Вас. 

Если бы когда-нибудь забывала…

I see no bravery in your eyes… Как-то в студенчестве, я попала на практику в одно крутое пи-ар агентство. По словам, работа там могла открыть хорошие перспективы. Поначалу все было сносно, и даже моя должность- менеджер по медиа-мониторингу звучала заманчиво. Это потом я узнала, что попала в полное болото. Такой работой мог бы увлечься любой сотрудник ПКСК и быть счастливым. Но ко мне такое счастье никак не липло. Утро мое начиналось с болтовни с продавщицей газет, которая готовила мне кипу свежих газет и журналов, потом я тащила эту кипу в офис, разворачивала по одной и ищейкой искала среди сотен печатных знаков ключевые слова. Слова эти состояли из брендов компаний, которыми занималось агентство, ФИО руководителей, бренды конкурентов, и еще всякая всячина. Потом из всего надо было делат…

Out there in the world, over the bending line I know I have a Man.

He is a nomad. He would join the caravans of the ancient Silk Way. He would live with the Bedouins in the golden deserts of Algeria.He would build hovels with the Massai people. He would pray in the Buddhist temple down Kuala Lumpur.

But would he ever find himself in the middle of this cold-blooded/ deserted/wild city of mine?

I know he would.

Someday.

I know you would…

Я любила. Впервые я это поняла совсем некстати. Тогда мы возвращались с загорода, ехали к каким-то друзьям, и вдруг потерялись. Шел второй час наших блужданий, ты начинал заводиться, названивал друзьям, узнавал дорогу, находил и снова терял ориентир. Вовсю орало радио, ты не сбавлял скорость. -Тебе не кажется, что мы тут уже сотый проезжали?! -Кажется. Давай будем так проезжать еще и еще… -Чертова трасса, я не на том повороте свернул. Я закрыла глаза. Радио местами шипело, машина неслась на крутой скорости, но для меня все четко остановилось. Прочистила горло и выдала: Я, кажется, тебя люблю… - Что за бред, ничего не видать - ты не оторвал глаз от лобового стекла. Я тоже потерялась. Завернула громкость на максимум. Да пошел ты к черту. И вовсе не люблю! Еще глубже втерлась в сиденье. Ты п…

Если когда-нибудь ты придешь найти мою дверь и постучаться в нее, это верно станет самым несносным моментом. Может быть, нам стояло бы заранее об этом договориться. Еще когда ты уходил, сказать друг другу – ты никогда не придешь ко мне в дверь. Но тогда речь шла о другом. А теперь все предсказывает, что однажды ты вернешься. И я этого не жду. *** Он – которого я всегда хотела любить. Он предельно знает меня, и это самое страшное. Это как джек-пот. Все, кто любил – любили за что-нибудь, будь то доброта, зеленые глаза, или еще чего. А ему было плевать на все эти обобщающие характеристики. Он понимал суть. И сквозь эту суть любил. Его речь –размеренна, с легким кавказским акцентом. Все, чтобы он ни говорил, сразу падало в душу, там жило и разрасталось. Когда думаю о Вас, вспоминаю вашу улыбк…

Она не звонила ему, и он, в общем-то, тоже. Она ждала, волновалась, ревновала, но держалась. Все равно ведь позвонит, иначе быть не может. Не может! Ходила она на работу. Ходила в бассейн. Обедала с подругами. Смотрела сериалы. Прошло три дня, он все не звонил. Вспоминала последнюю с ним встречу. Поцеловал в лоб. Обнял тепло. Какого черта ты не звонишь?! – крутилось в голове. Руки чесались, зудело внутри. «Ты живой?» – обиженно выдавила она из себя сообщение. Сердце колотилось, ожидая чего-нибудь, что бы нарушило эту подневольную тишину. Но ответа не пришло. Ни да ни нет… Ломать правила – так ломать. Она набрала его номер спустя три часа. Там отвечали только гудки. Ей померещилось, будто мир погас. Отчаянная, иссеченная, пустилась в воспоминания. Там она много капризничала, не дорожила, н…