ZhannaAkh

Желудок сначала болит, потому что становится меньше.

Душа же заноет потом оттого, что растянется вширь.

Не пить и не есть целый день и полвечера, думать о вечном,

О том, где и как ты тихонько и явно грешил.

Весь день избегать болтовни, суеты и навязчивых сплетен,

Носить посвободней одежду, а волю в кулак

Собрать и зверька ненасытного в нас вверить клетке

Сперва тяжело, но поймешь, что и это – во благо.

Понять как минута ценна, ожидая восходы, закаты,

Когда, разговевшись молитвой, потянет к столам,

Как сладко пить воду, есть финики,  слушать в прохладе

Как где-нибудь тихо шуршат переводы Корана.

Кислотный дождь чужих печалей

Все лил с небес, как из ведра

Проверок божьих. Мы умчались,

Под крыши, в дом, под тент, смотря

Как те — другие — одичало

Кричат, бегут.

Мы грелись дома, пили чай и

Глотали булочки с корицей,

Сердцами пробуя крепчайший

Досужий страх. Куриный шницель

Пришелся кстати, чтоб в молчанье

Заесть вину.

Шумели капли, сыплясь в шифер,

Гудок машин пищал фальшиво,

И чавкали ботинки в лужах.

Заблудший дождь, омывши души,

Оставил лица неуклюжих

Спать под дождем.

Те лица в снах увидят светлых

Людей, ни разу ни забывших

Других в беде. И будут крыши

В их снах большими. Веселей там

Звенит зоря и звезды ищут

Разинь на радужной земле по

Дождям из слез.

А мне терять нечего, Я

Взорву дом увечный свой, Я

На краешке вечности, Я

Убью и детей своих, Я

На грани отчаянья, Я

Умру, и нечаянно

Испорчу печалями

Шикарное Экспо.

Вдохновлено стихотворением "Мы" Гвендолин Брукс.

P.S. Эта история закончилась хорошо. Мужчина получил компенсацию за дом, а на месте снесенных домов отстроили каркас сквера в японском стиле.

Ахмед Хасан Зевейл В 1969 г. с отличием окончил Александрийский университет в Египте, получив степень магистра. В 1974 г. стал обладателем степени доктора философии (Пенсинвальский университет, США) До 1976 г. будучи стипендиантом IBM проводил исследование постдокторантуры в университете Беркли, США, В 1999 г. получил нобелевскую премию по химии "За исследование переходных состояний, возникающих во время химических реакций, с использованием фемтосекундной техники". Кроме того, Ахмед Зевейл является обладателем большого количества наград и степеней, в числе которых: международная премия короля Фейсала, премия Карла Цейса, премия Вольфа по химии, медаль Бенджамина Франклина и пр. Некоторые исследователи личности Зевейла отмечают не только вклад в мировую науку, но и его равнодушие к излишес…

Расцветает заря над тобой рыжей лилией,

Небеса с каждым часом светлей и белей,

Распластались над всем светло-розовой линией

Облака, словно крылья больших голубей.

Я же в час предрассветный стою и любуюсь,

Будто вспомнив про некогда спрятанный клад.

Ты, прощая меня за проделку любую,

Даришь солнце в пятьсот миллионов карат.

Твои травы, как пышные волосы мамы,

Пахнут чистым, родным, безмятежным теплом.

Сколько б дней ни провел я с тобой – все мне мало,

Сколько б звездных ночей в вышине ни сплелось.

Я не буду бродить на чужбине, как пасынок,

Пусть там люди блестят, как эстрадный софит.

Я люблю тебя, степь, даже если опасно

В эти дни беззаветно и сильно любить.

(На фото степи Джезказган-Караганда 30 мая 2016)

В одном из комментариев к этой записи мне предложили перевести что-нибудь из творчества "The Doors". Обычно прежде чем переводить, я знакомлюсь не только с песней, но и с личностью авторов и исполнителей - это, если хотите, тот контекст, который дает дополнительные смыслы переводу. Википедия и еще некоторые источники рассказали о Джиме Моррисоне, писавшем песни для The Doors и по совместительству выступавшем в ней вокалистом. Первое, что бросается в глаза в биографии исполнителя - это его увлечение Ницше. Если принять во внимание факт того, что Моррисона не стало в 27 лет, то можно предположить, что увлекаться творчеством этого писателя он стал в довольно юном возрасте. Jim Morrison Помня себя во время чтения одного из произведений Ницше, могу представить, что тексты, возникающие в голове…

Проснувшись, увидеть зарю на проспектах,

Идти, то и дело склоняясь к цветам,

В дождливые дни улыбнуться просветам,

Разбившим собой темноту пополам.

Вдохнуть свежий запах дождя и ромашек,

На сутки наполнить себя красотой,

Чтоб позже, среди пиджаков и рубашек,

Столов и бумаг сохранить свой настрой.

Учиться у света, у моря, у стали,

И день завершить, сколько б ты не прошел,

Немного голодным, немного усталым,

Но очень счастливым и с чистой душой.

Когда же улыбка и грезы не впору,

И время мало, и энергии ноль,

И даже тогда, когда все вроде в гору,

Ты весел, успешен, богат и лощен,

Заметить прохожих людей, как им больно,

Как грустно, как бедно, как хорошо,

Помочь им чем можно, хоть хлебом и солью,

И помнить, что мир наш добром орошен.

Название этой песни иногда ошибочно переводят как "Нет женщины - нет слез", однако данный перевод не соответствует действительности. В оригинале эти строки звучат как "No, woman, nuh cry", в котором "nuh" c ямайского патуа переводится как "Не" (Don't). Есть несколько версий того, кому ямайский музыкант посвятил эту песню. По одной из версий песня посвящена сестре Боба Марли, по другой - его матери. Интересно значение данной песни для родины музыканта - Ямайки, а точнее, Тренчтауна, который упоминается в песне. Тренчтаун - район трущоб в Кингстоне, где друг Боба Марли содержал бесплатную столовую для бедных на авторские отчисления с "No, woman, no cry", а сам город благодаря песням музыканта стал привлекать туристов со всего мира. И если к самому музыканту у меня отношение противоречивое (…

Мне бы сегодня чуть-чуть помолчать,

Мыслями падая в прошлое,

Светлое вспомнить,  забыв про печаль

В дни, безусловно, хорошие.

Дни-то хорошие в данный момент,

Мирные, яркие, дружные.

Надо ль просить мне чего-то взамен,

Ножкой постукивать нужно ли.

Мне бы почаще дедов вспоминать,

Старые слушать истории.

Помнить голодный стальной Ленинград,

Даже считая калории.

Вспомнить бы прежде, чем что-то сказать,

Гневно словечками клацая.

Прежде, чем спорить о том, что казах

Лучше какой-нибудь нации.

Помнить, дедов находя по следам

Крови на стареньком кителе.

Помнить не только сегодня – всегда,

И побеждать в себе Гитлера.

Этот город мечтает о пышной сирени,

Ароматной акации, серой, как дым, джигиде.

Но пока его улицы мокнут, сыреют

И смердят ароматом былых и лежалых идей.

Ему дарят гирлянды блестящих строений,

Жемчуга фонарей и корону больших министерств.

Он от этого будто бы краше, стройнее,

Но по-прежнему запах его и противник, и крест.

Этот город мечтает о белой акации,

О кудрявой березе и сладкой, как мед, джигиде.

Но пока его улицы тлеют и гаснут,

Ожидая деревья – дары от прекрасных людей.