lyric

иногда у меня возникает желание сделать хитровыделанные стихи. то есть, какие-нибудь интересные с точки зрения техники, либо с точки зрения метафор. в этом плане некоторые мои вещи близки к работам мета-метафористов. не скажу, что хлебниковы на меня влияют как-то, потому что техническое стихосложение не особенно меня привлекает, как и занимательное стихосложение. куда ушла ты, разноцветная? туда, где черно-белый дождь? туда, где льды и разность ветров диктуют шум в ушах и дрожь? куда ушла ты, не прощаясь? туда, где белый-белый снег лежит палатками-плащами, укрыв собою чью-то смерть? меня трясло от корня «тряс». меня измяло формой «мять». а ты, как будто бы смеясь, ушла. ушла за край листа. за рифму и за сон, стучась в меня, стучась в ладонь, как в дверь, как в колокол, как в бровь стучитс…

а бывает, я пишу посвящения. посвящения - это святая штука, зане людям. то есть, ты чувствуешь, что искупаешь долг. посвящения лично я пишу в классическом ключе. то есть, четырехстишьями, например, ямбом четырехстопным, скажем. или любимым анапестом, но стараюсь, чтобы без ломаных строк, выдерживая размер. соот-но и рифмы более полные и богатые соблюдаю, чтобы ближе к Золотому веку. Колыбельная для мамы В час немого усталого крика, Когда хочется просто бежать, Мне порой рассекает улыбка Пол-лица с безнадёгой ножа. Улыбаться, когда тебе худо, - Не искусство, а дикая фальшь. Улыбнуться натужно нетрудно, Даже если накручен как фарш. Бьют дрожащие пальцы чечётку, Спохватившись вязать шнурки, Оставляя друзьям - безотчётно - Мысли: «Он окончательно скис». В отчем доме привычно тоскливо. Под окн…

я иногда ради собственного удовольствия пишу под Бродского. некоторые читателя говорят, что это вполне себе самостоятельные произведения. я с ними согласен. Чужому римскому другу Больного кифозом определенно исправит морг. Без задних мыслей и ног, обращаюсь к тебе, Постум, чужому римскому другу. Если взирать на звезды, то им все равно, как бы ни был высок. Так в квадратуре круга заплутавший молодой человек ищет разгадку века, забывая, куда подевался второй носок. Постум, не будем об этом. Как голый король, предпочитающий не сомневаться в парадной одежде, я не привык сомневаться в друзьях, разве что прежде мне не случалось в них ошибаться. Ну ничего-ничего, все нормально - погода и птички. Глухо, и глуше, если гуляет округа. Постум, прости, что-то я подустал с непривычки рассуждать о потер…

у меня Опера 10.61. после вставки как нажимаю «Опубликовать» и... ноль.

ненавижу юви. он неудобный. неинтуитивный. некрасивый. небыстрый.

почему в Казахстане блочат ЖЖ?

я, помнится, проснулся, когда кто-то разбудил. был звонок, кажется, друга. - алло! - говорит. - что? - говорю. - алло, говорю. - да пошел ты, - я повесил трубку и уже иду умываться. зеркало подмигнуло. щетка на месте. завтрак на столе. записка: «завтрак на столе. целую, мама» я завтракаю и сажусь за комп. все по-старому. никаких комментариев. нужно. что-то. делать. я пишу: «я, помнится, проснулся, когда...» удаляю. слишком много якаю. это нескромно. снова телефон. - алло? - говорю. - это я опять, ты че трубку... я кладу трубку. ненавижу, когда так делают. я возвращаюсь на койку, проверяю комменты и, поскольку их нет, сплю. я, помнится, проснулся вечером, когда меня разбудил звук аськи. - ну ты блин даешь... - чо? - весь день тебе звонил. ты где пропадаешь? - по делам. - читал твой рассказ…

Он говорит о тебе с таким видом, будто бы всё понятно. Опрокидывает текилу, закатывает глаз, как в биллиарде последний шарик. И повторяет: «Она не шарит...» И объясняет: «Короткая юбочка, ляжки - сам бох велел». Я смотрю, как его ухмылочка пляшет. Ох, быть б смелей! Пеппи, хорошая, где же твой длинный чулок? Ржешь с ним, как лошадь, которую он уволок. Водит по барам, поит вином, о любви ещё шепчет морочаще. Глазами невинными смотришь, наверно, развесив мочки ушей. Любишь его, легковерная... Любишь же? Пеппи! Блюдца твои кристальные годы выкрасят черным. От одиночества, злобы, предательства - хоть от чего, блин. Пой под попсу, улыбайся наивно, займись лучше танцами. Пеппи, красавица, знаешь... Просто расстанься с ним. Когда ты хохочешь в три горла, тобой озаряются. Ты будешь покорной, дове…

он был из тех, кто смотрит на дождик сверху. он слонялся без дела, был склонен ко всем падежам. иногда он горел, и вставали стенка на стенку те ладони, неприспособленные для аплодисментов, что становились коржами для языкового ножа. он был медлительным, как признанье любимой, как прохлада и свежесть, как пытки Гестапо. он был словесным супергероем, неуязвимым и суперстарым, как умудоханная черепаха Тортилла. он был всеми тремя временами одновременно, когда взвинчивал ус и выпивал свой коктейль. ну а в пастеле, в пастеле он, говоря откровенно, был тот ещё мачо, развратник, мудак и кобель. филобогини кричали: - давай, проспрягай же! - поспрягай меня, большеглазая черепаха! он спрягал. повторяя слогами, как попугайчик, все черты их характера с первого взмаха. так он жил, в своём луженом мире…

Этот стих есть у меня в ЖЖ: http://419420.livejournal.com/85288.html , он посвящен, я полагаю, выдающемуся поэту нашего века - Насте Романьковой. У Насти есть свой ЖЖ, где она играет словами музыку: http://hero-in.livejournal.com/ Алиса... Алисонька... Элис, проснись, умоляю, проснись! Безумная сказка, поверь мне, увы, не безумней, чем жизнь. Есть город, знакомый до боли, есть улица, дом и постель. Но Белый бормочущий кролик, увы, не белее, чем тень. Мы нищие, Элис... Твой папа оставил семью без гроша. Он бросил нас — умер от рака — да будет покойна душа. Теперь ты, наверное, видишь — чудес не бывает. Ведь так? И Шляпник, кто бы он ни был, навряд ли подымит колпак... А значит, не будет подарков ни в этот, ни в следущий год от тех, кто не дожил до завтра. Для тех, кто без них не живёт. Нет…

Это не лето. Это осень смеется в лицо. Все нормально. Видимо, кому-то из подлецов должно быть на свете хреново. Вот она — снова, моя дорогая дорога. Гляжу на неё сверху-вниз. И идти бы, идти вдоль неё, но разметка-карниз обрывается. Или это ты? Как бы ни было, мордой в асфальт. В голове тебе танцуют вальс. Много пить нельзя. Много не пить — тоже. Кажется, всё. Тебя снова увозит Скорая. Работа забыта. С работы тебя вышвырнут как использованную бумагу. Испечатанную с двух сторон. Каждый символ — морщина. Рваный нерв, который мог бы стать словом. Твоим именем. Ты не бухгалтер, нет. Ты даже не бухгалтерия. Ты корреспонденция. Все нормально. Навстречу идет человек в футболке с надписью «Human». У него на поводке собака в футболке с надписью «Dog». Все нормально. Ветер снова дует. Снова пр…