lyric

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер. Вдали он подобен цветным парусам корабля, И бег его плавен, как радостный птичий полет. Я знаю, что много чудесного видит земля, Когда на закате он прячется в мраморный грот. Я знаю веселые сказки таинственных стран Про чёрную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя. И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав. Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад Изыск…

Брось ручку на пол, подойди к окну.
И там, среди дорог и шума,
увидишь, как деревья гнут
прямую жизни. Больно думать.
Чем чаще умножаешь скорбь,
тем меньше частное деленья
на то, что думал о себе, ведь дробь
Толстого, применимо ко Вселенной,
даёт деление на ноль.
Актёр, играя двух (роль и себя)
не раз, не два умрёт на опустелой сцене.
Но опыт смерти тем бесценнен,
что десять раболепных негритят,
по капле выдавленных, живы.
А значит, продолжая роль,
всё так же вымученно, лживо,
ты возвращаешься домой,
где камень стен — глаза и уши —
не видит и не слышит боль.
Ты должен знать, кому ты нужен.
Чтобы делить. Делить свой ноль.

Любите ли вы книгу? А читать любите?
Что последнее прочли? Как вообще, ничего себе?

Старая птица
видит
небо. Полёт
крыльев
птицу несёт
в виде
серых снегов
пыли.

Так умирают
птицы.
Рыба плывёт
в толщу,
чтобы о дно
биться
телом своим
тощим.

Так умирают
рыбы.
Это всегда
рано.
Как объяснить
сыну,
что умерла
мама?

Чёрная лента
реет.
Белый снежок
сеет.
Что же, сынок, —
время...
Все мы уйдём
в землю.

«У меня была идея в свое время, когда мне было 24-25 лет... на каждое Рождество писать по стихотворению... У меня семь или восемь рождественских стихотворений... Это был 1972 год. В те времена я относился к этому более, так сказать, “систематически”... Если хотите, это опять связано с Пастернаком. После его “стихов из романа” масса русской интеллигенции, особенно еврейские мальчики, очень воодушевились новозаветными идеями... за этим стоит совершенно замечательное культурное наследие... К этому можно еще добавить, что художественное произведение мешает вам удержаться в доктрине, в той или иной религиозной системе, потому что творчество обладает колоссальной центробежной энергией и выносит вас за пределы, скажем,того или иного религиозного радиуса. Простой пример: “Божественная комедия”, к…

Уже давным-давно замечено,
как некрасив в скафандре водолаз.
Но несомненно есть на свете женщина,
что и такому б отдалась.
Быть может выйдет из воды он прочь,
обвешанный концами водорослей,
и выпадет ему сегодня ночь,
наполненная массой удовольствий.
(не в этот, так в другой такой же раз.)
Та женщина отказывала многим.
Ей нужен непременно водолаз.

Резиновый.

Стальной.

Свинцовоногий.

Вот ты хоть не резиновый, но скользкий.
И отвратителен, особенно нагой.
но женщина ждёт и тебя. поскольку
Ей нужен именно такой.

Владимир Уфлянд

Кролики — это не мы! У них нет книг по истории, фотографий, знаний о том, что такое скорбь или сожаление. Простите, не поймите меня неправильно. Мне нравятся кролики. Они милые и вечно трахаются. А если ты милый и вечно трахаешься, наверное, ты счастлив. Ты не знаешь, кто ты и зачем вообще живешь. Просто хочешь как можно больше раз заняться сексом до смерти. Я не вижу смысла убиваться над мертвым кроликом. Который и смерти-то не боялся, если на то пошло.

Дедушка умер. Дедушку убили. Я подслушал, как отец заказывал Дедушку. Неожиданно, я стал плохим мальчиком. Как выяснилось позже, очень плохим. Настоящим дерьмом я стал, потому что Дедушка больше ни разу не приходил. Дедушка стоил хороших денег. В девяностых заказать его или кого-то ещё — как за хлебушком сгонять. Мне всё объяснили. Один из тех разговоров, на исходе которых взрослеешь самым гнусным, преждевременным образом. Отец выглядел пугающе. Глаза его горели. Только что накрылась афера века — сделать праздник любой ценой. Я заглянул в зал, прошмыгнул на цыпочках, встал в центре и выпалил: - Папа, я знаю, что ты подкупил Дедушку! Тогда отец вспыхнул. Минуту назад он говорил с актёром — утомительный спор о цене и сроках. Актёр выпивал, видимо. То ещё порядочное говно. Тогда отец вспыхну…

А вот, вот правильная тема. Без пафоса и без затеи. О том, что я сегодня делал, что не успел и не успею. О том, как день (без пары рюмок) прошел под снегом светло-серым. О том, как я сижу (угрюмый) под Новый год, под воскресенье. Сижу, чешу затылок, пятку, ещё — живот (это от нервов). Можно напиться. Только вряд ли это поможет — вот что скверно! Сижу и вспоминаю листья. Под снегом их не видно. Может, их нет там. Виндовс Виста виснет. А я... Мы, в общем-то, похожи. Смешно — не помню, че смеялись весь день, неделю, две и месяц. Так сложно, будто бы сменялись не сутки — человеки. Бесит. Весь год прохохотали с Таней. Она как девочка легка. Как будто ей не сорок два. Не сорок два, не сорок два... А мне как будто сто пять сотен. Варикоцеле, геморрой. Нормально. Офисный работник. С прямым к…

Мне нужен калькулятор с буквами. Пусть его назовут печатной машинкой. Пусть снабдят клавиатурой и писсуаром. Я буду пить пиво, писать и мочиться. Он должен включаться быстрее, чем я успею передумать. Быстрее, чем я успею забыть, зачем включил. Всякий раз калькулятор будет исправно делать следующее: с ошибкой перемножать два и два. Потому что каждый божий день я занимаюсь тем же, только в уме. Я думаю, все занимаются чем-то подобным. Сегодня, к примеру, у вас вышло дробное, кратное двойке, и вы округлили до четырех. Так округляют до четырех. Я же хочу округлять до десятки. Потому что задача если не писателя, то хотя бы мечтателя — округлять до десятки, пока это возможно. Дворник с торчащей из жопы метлой пьян на десять. Кондуктор выпроваживает из общественного транспорта бомжа, сопровождая…