Николай Стряпшев

Вот пришла пора, Надо взятку брать сполна, А не то провалиться, Ждет нас ниже жар-птица. А в мире такой облом, Все идет кувырком, Вот такая большая игра, Пальцы наверх и на козла. Но лишь снег сошел с гор, Деньги поплыли по камням, Такой нас ждал переворот, Лист упавший хрепя. Но мир пришел на грань взрыва, Путин глаголит уныло, Такой вот переворот, Отключат свет, и он не вернет. У разбитого корыта мы встали, Плачем, когда перевернули и не вернули, Тот забавный родной Союз, Но Путин опять у корыта, Последняя держава, последнего смыло. Винегрет дня хлюпал, Когда сидели на мели, Но ту часть продуло, Когда сидели не Вы. Но Путин молодец, Со всеми вдогонку, Бегал, прыгал, и сидел, Но народ там волновались, Винегрету приходит конец. Опять судорожно вспоминая, Когда было нипочем, Пионерский лаг…

Страстью окутан я,
И щебет листьев твоих,
Кусала ты меня,
И искры сверкали в ночи.

Целуя тебя, я нежно прикусывая,
Словно бурлящий слон,
С приветом прикоснулась.

А дурман по ветру тяготеет,
И на губы ложиться, не созревшая свеча,
Полон день всплесками и интригами,
И ночная губа таила все ниже.

А утром, мило все прошло,
Я ощутила мягкость губ,
И кожа, чешую снимая,
Таила серебряный блеск.

Но губы, снова ватой обзавелись,
Блеск искры давала минуты,
И кончалась тропа пути,
Тот дом что над небом кружилась.

Меня трясло в тот вечер,
Словно на мне жаба смазливая,
Организм полон очага,
И дурман как пылкий, едкий дым.

С пробежкой и в начало,
Были губы нежны,
А вкус, как маковый сок,
Под утро во сне побежала.

Метель, и туман накрыл город пустой,
А по городу бегают только мыши,
Они не знают, как перейти пешеход,
И лучи утра, окутывают слепых.

Передача цирка показывают взрослым,
А начало дня, лишь бьется вьюга,
И дни бескорыстно терзая,
Апостол взглянет иначе.

А по дорогам все метель веет,
И собирая давнюю пыль,
К берегам моря причаливает,
3 дня спустя…

Первый выстрел на Солнце,
Бушует вьюга все больше,
При смене дня и ночи,
Меняется их первозданный вид.

Словно черная дыра, засасывает,
Словно любящие сердца, плачут,
А по дороге все плывет,
Словно я опять в тумане.

А Земля плачет, она хочет обрести покой,
А туман тяжести все гложет вымя,
Но пик совершенства была чуть близка,
И было одно время, время перемен.

Качели ездили в тот час, И крик души бежал по стрункам века, А мы пробивались сейчас, И бежали дети. Дети брали кинжал, И резали детей своих, Табы прокормиться нам всем, Чтобы не убиться. Но пули свистели над головой, Тот мрак окутал всех толпой, Мы бежали взяв автоматы, И бились пока веки были открыты. Но меняя свой прицел, Каждый вид давался в за правду, Мы бились не спеша, А детский стих был на готове. Война, она всегда была, Но чистота доброты, Настал туман временного покоя, И встали на колене дети, Которые ещё живы были. Я молюсь лишь о том, Чтобы грязная война кончилась, Чтобы цветы были алыми, Где дети шагали живыми. Но в цветах был слышан грохот, Это наши дети бились, Шар сверкал, это победа длилась, А там что, а там, А там, дети наши возвращаются. Притча колыбели, звенели войны,…

Одной силой я мерил места, Я видел притяженность уста, Она, трава, была лишь краской сна, А я мечтал, прикоснусь губами, улетаю вдаль. А губы твердели, как кнопка на пианино, Колыбель пелось и играло, Звуки бархата и дремучего леса, Тот шорох, видел я. А она, как груз тянет вниз, Лишь в иллюзиях бреда, По роялю бежала вода, И капли падая, бились, звонко. Я был на грани взрыва, Все качало, все плыло, Даже улицы перекрестились, Я проваливался все ниже. Там другой сон, Там другие двери, Все напомнило, бред на лезвий, И эту картину, не рисовал. Плывем по краскам дальше, Картина вмиг исчезла, И появились оборотни, Сон, а может уже нет, ничего. Вдали, незнакомец пляшет, А над ним, копия будоражит, Ну а под ним же, огонь бушует и орет, Как цветная фонограмма сна. Но меня заставило остановиться,…

Перед сегодняшним днем,
В небе летели птицы,
Однообразия одна,
Петлю не надели снова.

Мутно все вокруг,
Грязно звеня, я уже не тот,
Посмотри наверх, голуби летят,
Дает понять где счастье.

В воде и рыба не та,
Грязно, ею отравляемся,
Может просто она черна,
Море, черной иней покрылся.

Смотри, как рыба без ног шагает,
Как капли воздуха вздыхая,
Бьет сердце, отпусти,
Отпускай, без потери боли.

А оно, все черном рисовано,
Мутная вода, убивает
Каплю души вселенной,
Думая плачевно, рыдая.

Но душа, изнемогает боль,
Выстрел уколом, снятия на час,
Вода золотом охватывает,
И звонко омывает,
Души праведных.

Настрой мне платину, Подуй мне в лицо, Я как вихрь закручусь, И обрушусь вам в гнездо. Я смотрю, сколько смыло, Сколько раз шагнул через лес, Но катался с торнадо, И лишился спальных мест. Меня шатала, как на юле, Меня кидало, как на войне, Я спускался по тебе, И смотрел новость по ТВ. Но не сняв все на мобилу, Я плескался по утру, Лишь смерчем меня смыло, Я был сослан на почту свою. Все вокруг разлеталось, Танцевало, играло и бунтовало, Но в меня опять подуло, И скрепя тонкий звук. Вихрь меня подлатало, И забрала с собой в отказ, Стихия медленно двигалась, И зависла за раз. Расширялась по обе стороны, Все могучее росла у меня, У меня рук не хватало, Чтобы обнять такую громадину сейчас. Что-то сдвинуло вперед, Что-то мысленно перелет, Вот он кейс, там деньжата, Прекрати, прощу, я тебе за…

Эх, казакi, эх атаманы по степи, Кирасу надену и свищу соловей, Будь я горд, по груди ногою топ, Но волю атамана променять не мог. Но хлопцам сказать не мог, Пускай распрягают коней, А я пока поживу на воле, В дороге с конями поостерегусь. Эх, я встретiл девчину, Молодую украiнку, В гости к казакам, я приглашаючи, Степные орлы тут пролетали. Моя степь, мой дом родной, А в хате мы с женой, Пустилась в пляс и я за ней, А на коне нагайкой била по мне. Я нагайкой бил по коне, А она помчалось как трава в огне, Летела, неслась, и саблей махала вокруг, И конь встал на дыбы и свистнул вдруг соловей. Эй, казак, ты не бей меня, А впусти как родного отца, В родной дом, с похвалами, На родные земли соловья. Ну а я тут точно найду догадку, Воля атамана, для казака честь, Сердцем вьется колыбельная вет…

Ночь наступала, и как все тихо вокруг, Не капли души, только мертвые ветки, Опять воют собаки у костра, Спален город, без душ умирает. Плача, рыдая, все потеряло стыд, Но сказка в конце квартала, Давала тот же миг борьбы, Митинг на щебени, игра в центре, Не покидай меня слава. Водой смывает все на пути, Грязь с долгами не перейти, Тут всех нас снимают, А мы зайчики на белом колесе. Перемена не сомкнет труд, Беда шествовать будет, не сотрут, Город любимый не умирай, Страна труда не уезжай, Я все переделаю, я все смогу. Красная знамя несут, Толпа безнадеги кровью льют, Все ожидали чудо, посмотрев на небеса, Но спустились люди веря в чудеса. Боги все вернут, Пол дерьма унесут, А глаза поднебесья скажут привет, И с огромной счастью взлетят туда. За прошенный хлеб, нас прости, Земля, мы тебя р…

У крыла двух дорог, Синева крылом махает, У подножья зверь ждет, И со зверем не чахнет. Быть во гневе со зверем, Даст лапу для здрасти, И на линий дорог, Звери обнаглели. Но в той боли искра, Оно кровью не смоет, На крыше издалека, Виден пирс в голубой покрове. Но зверь на человека не смотрит, Но и съесть за все готов, При оружий и ранимо с этой, Я зверку дам кластер и на покой. Но разве человек, не зверь, С животным тягается, Выползает из всех щелей, Разве ему это нравиться. Зверь со зверем говорит, Для человека лишь загадка, Но и пулю лишь словив, Сразу станет гладко. Животный мир, с человеком проходит, У зверей один намек, Однажды преграда для нас встанет, И на всех будет толпа. Каждая толпа и народ по своему судит, Каждый зверь, со зверем намекает, Будешь со стрелами идти, И на колесн…