euthanasie

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду. — Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы? Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой. — Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература? — Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия. «Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича. — Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он.…

«...Большинство работает в Министерстве, чтобы однажды продвинуться по службе, а затем проходит десять ебаных лет, потраченных не на секс, путешествия по миру и мечты, а на борьбу с миграцией долбаных кентавров, чтобы потом, может быть, появился шанс заниматься не парнокопытными, а великанами. И тогда я решаю для себя, что все это — не по мне. Я не хочу дожить до тридцати, начать лысеть и не показывать носа из своего дома или офиса. Я не хочу проводить время со своими старыми друзьями, обсуждая дуру-жену или буфера любовницы, понимаешь? Я не хочу становиться старым, беспомощным и жалким...»
©