Клод Хачатурян

позвонил Дыне. мы оба болеем. первые 20 минут просто кашляли в трубки.

- что делаешь?

- читаю.

- я тоже. что пишут?

- дети на чердаке живут потому что их мать и отец - суицидные любители инцеста.

- а у меня геноцид.

- слишком много "ц".

- и бездуховности, дорогой.

- да ладно, Солженицын?

- Джинни Эндрюс?

- а они были бы неплохой парой.

- она бы не переехала к нему.

- а он не обижается.

- остальные стесняются.

- что за шум?

- музыка свободы.

- гарри поттер?

- гарри поттер.

Вот как разговаривают лучшие друзья. Если они у вас есть, то вы тоже носители ацкой хуйни.

- где блядь мой анальгин?

- в минас-тирите, хочет убить арагорна.

- хватит стучать по клаве, сайпал.

Я сегодня опять не пошел на работу. Сколько можно ее проебывать? Плохо, плохо блядь все это. Будильник делает динь-дилинь 10. Я просыпаюсь в 9:55 с чувством того, что я наебал систему. Пять минут думаю о том как рыбы плавают в холодной воде и задевают глазами лёд. Встаю, чищу зубы. Чищу морду. Чищу раковину. Теперь мы чистые и готовые к труду и обороне. Иду завтракать. Пока он/она/оно елозит по всей кухне, расставляя приборы я выхожу на балкон, курю. И продолжаю думать о рыбах. Сажусь. Проверяю почту, проветяю facebook, захожу сюда. Два коммента. мимими, сукины дети! два гребаных коммента! Рыбы отодвинулись в сторону, так как я ем кашку. Погладываю на Кафку. Читать боюсь, ведь первые слова маленького Франца были - уныние, смерть, диструкция. Во время чаепития придумываю предлог дабы проеб…

and he said eureka!

если у меня есть финансовая возможность купить пять килограмов киви которые я не ем, потому что их долго чистить, значит ли это, что я должен иметь финансовую возможность нанять человека, который будет их чистить за меня?

я натурал в экспозиции, мать её!

Есть у меня друг - его зовут Донни. Я называю его Дыня. Если бы у него были друзья, уверен, они называли бы его "Дыня". Дыня - несостоявшийся писатель. Он вообще не состоялся. А пишет этот подлый сука недурно. если представить эту ситуацию - закулисная беготня, полуголые танцоры, полуживые музыканты, полубледные люди, и я, как кот шрёдингера, в своем футляре, не живой не мертвый. я бы, разумеется, умирал от волнения, и совсем не заметил бы как влага покидает мою ротовую полость. а когда еле шевеля ногами вышел на тот самый поруганный пьедестал - голос непременно сорвался бы, и насмешил бы публику, даже если бы зал был бы пустым. я человек и... все учитывая все это, я решил никуда не выходить, ни кому не говорить, и вообще рот держать закрытым. но писать. Донни Доновиц Вчера, мы с ним, раз…

Никто ничего не отдает доровольно - все нужно брать самому. Вот эту фразу я взял у Скорсезе, и, если этот сукин сын что-то имеет против - пусть скажет. Я не знаю о чем писать. Раньше - знал. Но и времена были другие! Времена писательства. Времена нераскупоренных бутылок йо-хо-хо, безудержности, таланта, всей хуйни. А что мы имеем сейчас? Сукины дети. Я зол, я очень зол на всю хуйню. И - да, я могу писать слогами Толстого, но, для кого? Я вообще-то хотел стать гангстером, или космонавтом. Эти профессии приближают людей к жизни, и зачастую к смерти. Страшно умер Николай Второй и вся его семья. Ба-бах! И все. Столовое серебро досталось пролетариату. А Этот старый засранец Чаушеску? Знаете что он сказал перед смертью?? Он сказал... Этот проклятый Карабах.... И тоже пиу-пиу. Столовое серебро у…