Алеся Ясногорцева

На суде Асель воспринимала всё как в тумане. Она машинально двигалась, односложно отвечала на вопросы судьи и Риммы. Даже на желание, чтобы весь этот кошмар кончился поскорее, сил у неё не было. Все чувства её заглушила мысль: её выгнали с работы! Поскольку Асель не могла доказать свою невиновность, её присудили к уплате в пользу истицы 3000 тенге. Асель знала, что в уголовном праве человек считается невиновным, пока не будет доказано обратное, а значит, не обязан доказывать свою невиновность. Что в гражданском праве – наоборот, Асель не знала. Но даже удивиться этому сил у неё не было. Она не сомневалась, что её больше никогда не возьмут на прежнюю работу. Во всяком случае, врачом. Придётся идти медсестрой или санитаркой. А куда ей ещё можно пойти? Что она знает, что умеет? 14 лет отдала…

Максим Леснов жил с родителями – Василием Алексеевичем и Полиной Емельяновной – и сестрой Леной, разведённой женщиной с сыном. Семья была дружной и Максим любил свою сестру и её ребёнка. В 20 лет Лена вышла замуж по большой любви. Ей казалось, что её Аркаша самый умный, самый добрый, самый хороший человек на свете. Но воспитан он был совсем по-другому. И, когда у них родился ребёнок, Аркадий стал пытаться жену переделать под себя. Жить вместе стало невозможно, и Лена подала на развод. Мать целиком и полностью поддержала Лену. Отец сначала попробовал воспротивиться решению дочери: - Лена, твоему Никите нужен отец, - сказал тогда Василий Алексеевич. – Ради ребёнка стоило бы потерпеть. - Ещё чего! – энергично возразила Полина Емельяновна. Ради ребёнка как раз и надо разводиться. При такой пс…

В понедельник Асель принесли повестку. «Неужели эта глупёха, осуждённая условно, ещё и апелляцию подала»? – было первой её мыслью, когда она, придя домой с работы, увидела повестку. Но, прочитав её, Асель поняла, что здесь не то. «Кто же мог подать на меня в суд? – недоумевала она. – Кому я могла так досадить?» На работе Асель, улучив свободную минуту, пошла к главврачу, чтобы отпроситься. Главврач, не дав ей и рта раскрыть, сразу пошёл в наступление: - А, Камалиева, это вы? Дверь закройте поплотнее. Асель машинально повиновалась, не понимая, что хочет сказать начальник. А тот огорошил её: Жалуются на вас, Камалиева. Недавно Орехова была здесь. Грозит подать на меня в суд, если вас не уволю. - О-ре-хо-ва? – только и могла выговорить Асель. Не ожидала она, что Римма, которая ток мило, серд…

Наутро Римма встала на час раньше, чем обычно. Быстро умылась, критично осмотрела себя в зеркале. Круглое лицо, немного бледновато – румяна наложим. Прямые светло-каштановые волосы Римма обычно закрепляла обыкновенными невидимками. Теперь, ради такого случая, достала заколки. Вот эти, сине-зелёные, хорошо подойдут к её голубым глазам. Теперь осталось подобрать пудру и помаду. Но это – после завтрака. Позавтракав, Римма вернулась к зеркалу. Стала наносить крем, пудру, румяна. «Не мешало бы и брови чуть-чуть подвести», - подумала Римма, беря тушь. Мать застала Римму за зеркалом. Поняла она её по-своему. - Ладно, ладно, на работу опоздаешь, - ворчливо сказала Зинаида Тимофеевна. – Не стоит он того, чтобы для него так мазаться. Римма усмехнулась. «Что ж, думай так». Откровенничать с матерью е…

Выходя из здания суда, Римма оглянулась на Асель. Та о чём-то толковала с низенькой, стройной, рыжеволосой, голубоглазой женщиной. Лицо у незнакомки худощавое, расслабленное, с бедной мимикой. А Асель говорит – и всё лицо твердеет, замолкает – расслабляется. Резкая неприязнь к Асель подступила к Римме. Неприязнь из-за слов, которые та сказала Шынар. Что это такое – «Каждый из нас – частица общества, а не отдельная особь»? Значит, и она, Римма, не отдельная особь? Значит, как в той советской песне – «Раньше думай о Родине, а потом о себе!»? Нет, о себе прежде всего надо думать! А это что – «Ребёнок, пусть даже новорождённый – это человек. А человек не может быть чьей-либо собственностью, не может кому-либо принадлежать»? Значит, дети принадлежат не своим родителям, а обществу? И в том числ…

Суд над Шынар состоялся в марте. Пригласили Асель, Ержана, Зинаиду Тимофеевну, Айгуль и Гульжан – служанок Кокебаевых. Первым вызвали Ержана. Асель думала об одном: только бы она сказала при мне! Уж она, Асель, ответит, да так, что не только в местной газете – в республиканской напечатают. Она заранее сказала об этом Тале, и та обещала прийти. А если не сможет? – думала Асель. – Что ж, надо так сказать, чтобы и тем журналюгам захотелось напечатать». Да, она позвонила во все местные газеты. Сказала, что будет интересный процесс – мать убила ребёнка и не понимает, что совершила преступление. Интересным процесс показался только в газете «Место и время. Обещали прислать корреспондента. А Зинаида Тимофеевна чувствовала себя плохо. Дочь развелась с мужем, с её любимым зятем, да ещё, по наведённ…

Следствие по делу Шынар шло полгода. Допрашивали Асель, Римму, Зинаиду Тимофеевну, Ержана, всю прислугу Кокебаевых. Проводились очные ставки. На очередной очной ставке с Асель, узнав, что это она заявила о загадочной смерти абсолютно здорового ребёнка, Шынар не выдержала и воскликнула: - Да, это я его убила! Но в чём я виновата? Мой ребёнок, я родила – что хочу, то и делаю с ним. Отца его я не знаю. Асель недоумённо посмотрела на Шынар. «Что ты, умственно отсталая?» - подумала Асель. И странное дело: никогда ведь не опускалась она до мысли, будто богатые – особо умные. Знала, что за ребята из её бывших одноклассников стали богатыми. А тут вдруг – шальная мысль: «Как же ты тогда стала такой богатой?» Асель смутилась от этой мысли. Она начала думать о том, что в наше время, чтобы разбогатет…

4 Придя из роддома и оправившись, Римма обнаружила, что Денис стал к ней холоден. Смотрел он на неё то безразлично, как на примелькавшуюся вещь, то раздражённо, как на вещь надоевшую. Ни о чём он с Риммой не заговаривал, на все её вопросы отвечал односложно. Винит он её в смерти ребёнка или ему безразлично и это – Римма не знала. С работы Денис приходил очень поздно, а порой и вовсе не ночевал дома. В ответ на робкие вопросы Риммы он злобно шипел: «У меня ненормированный рабочий день!» или: «Мне что, уже и к матери съездить нельзя?» Однажды Денис не ночевал дома. Зинаида Тимофеевна отнеслась к этому, как всегда, снисходительно. Римма позвонила мужу на сотовый; тот ответил, что находится у матери. Римма хотела было звонить свекрови, чтобы удостовериться в этом, но Зинаида Тимофеевна воспро…

Шынар, недавняя соседка Риммы по палате, вышла из роддома с абсолютно ненужным ребёнком. Её мужа, преуспевающего коммерсанта, год назад посадили в тюрьму за организацию поджога партии товаров, привезённой конкурентом. Детей у них не было. Пока муж занимался делами, Шынар жила в своё удовольствие. У неё было много любовников, в основном компаньонов мужа. Не отставал от неё и муж, с охотой развлекавшийся с проститутками. Раньше Шынар изменяла мужу редко. Всё-таки они жили не в коттедже, а в квартире. В квартиру любовника не приведёшь – там есть риск, что какой-нибудь сосед донесёт мужу. Но вот они поселились в коттедже. Шынар поняла, что здесь ей – самое раздолье. Коттедж ограждён глухим забором, соседние особняки – далеко, а прислугу она подбирала сама, знала, какие слабости у той или иной…

Валентин Иванович Находкин до 75 лет работал в медицинском институте преподавателем биохимии. Работал бы он там бы и теперь, в свои 87, но порядки, установленные в институте, возмущали его. «Ничему они при таких порядках не научатся!» - говорил он о студентах. Валентин Иванович был участником Великой Отечественной войны. Его ранило в ногу, и колено у него не сгибалось. Но, несмотря на это, он до 80 лет сам водил машину. Мало того, он усовершенствовал её. Техника всегда была его хобби. На балконе он установил токарный станок и вытачивал на нём детали. Валентин Иванович живо интересовался политикой, но не хотел вступать ни в какую партию. Он, в своём максимализме хотел быть членом только такой партии, в которой все общепартийные решения принимались бы общепартийным голосованием. «Только в т…