Перейти к содержимому
alesya_yasnogorceva

Алеся Ясногорцева

@alesya_yasnogorceva

На сайте с 24 октября 2015 г.Казахстан, Актобе

По специальности я - историк, по призванию - публицистка, по взглядам - коммунистка. Художественные рассказы у меня слабые, но я их всё-таки пишу, потому что об этом больше никто не пишет, а надо. Электронка - [email protected]

рейтинг

849

постов

504

комменты

3 837

подписчиков

135

подписки

132

Газовое "Яблоко Фурье"

Пока дойдёт продукт труда

До потребителя – беда!

Торговцев рой, что хуже крыс,

Его наполовину сгрыз.

Эжен Потье

Был во Франции, в 19 веке, социалист-утопист Шарль Фурье. Один из тех, чьё учение стало одним из трёх источников марксизма. На примере яблок он исследовал, как торговцы накручивают цены. С тех пор «Яблоком Фурье» называют повышение цен вследствие торговых накруток.

Недавно для Казахстана «Яблоком Фурье», сильно ударившим по населению, стал рост цен на сжиженный газ. Резкое повышение цен на него стало причиной – именно причиной, а не поводом! – массовых народных протестов. Это – явление того же порядка, что и протесты «Жёлтых жилетов» во Франции или протесты индийских фермеров против повышения цен на продукты питания. Разве что беспорядковво Франции и в Индии было на порядки меньше. Но погромы устраивали явно не митингующие. Скорее всего, просто уголовники-мародёры воспользовались ситуацией,, а может быть (это всего лишь предположение, а не утверждение!), их организовал другой клан бюрократии и буржуазии, ущемлённый в результате конкуренции. Есть также мнение (будем надеяться, что ошибочное!), что это буржуазная власть подослала своих провокаторов, чтобы они устроили погромы, чтобы обвинить в них митингующих, и ввести чрезвычайное положение.

Работает «Яблоко Фурье» так. Производителям невыгодно продавать товар непосредственно покупателям. У нас в Актобе, был такой опыт – производитель хлеба, лапши, кур и яиц «Рамазан» поставил в городе свои ларьки, где можно было купить его продукцию дешевле, чем в других магазинах. К ларькам с утра выстраивались длинные очереди, продукцию охотно покупали. И тем не менее, «Рамазану» пришлось вскоре эти ларьки убрать (во всяком случае – большинство), и вовсе не потому, что нажала власть, заботящаяся об отсутствии очередей. Всё проще и печальнее – чем содержать сеть магазинов, за каждым следить – проще сбыть оптовым фирмам, да и всё. Так быстрее. А для капиталиста скорость получения прибыли значит больше, чем её величина. Потому что они живут в мире постоянной конкуренции, где проигравший теряет не место на Доске почёта и даже не премию. Он теряет всё.

По тем же самым причинам не заинтересованы в прямой связи с потребителями и оптовые фирмы первого порядка – связанные с производителем непосредственно. Они перепродают купленную продукцию оптовым фирмам второго порядка, а те – в магазины, которые продают непосредственно потребителям. А для торговых связей между городами и тем более – между государствами, Его величество рынок применяет и более разветвлённые цепочки посредников.

Такая же ситуация и со сжиженным газом – это такой же товар, как и все остальные, за исключением того, что от повышения цены на него повышается цена на остальную продукцию. Ведь на нём ездят многие грузовые машины, развозящие товары. Именно поэтому протестовали против повышения цен на газ не только автолюбители и их родственники.

Что может сделать государство, чтобы цены на газ, бензин и прочее топливо не росли? Только национализировать нефте- и газодобычу, взять в свои руки торговлю нефтепродуктами и газом и следить за шаловливыми руками сотрудников этой торговли. Сажать в тюрьмы с конфискацией имущества воров и увольнять с занесением в чёрные списки тех, кто потворствовал воровству.

Но капиталистическое, буржуазное государство такое сделать не сможет. Потому что правящий класс в нём – буржуазия, то есть те самые хозяева нефте- и газопромыслов, те самые оптовики, накручивающие цены.

3
3
836

Двойник из Зазеркалья

1

Тёплый летний день клонился к вечеру. На небе застыли небольшие рваные облака. Тени становились всё длиннее и гуще. Приглушённый шумок больших и малых машин то и дело разрезал густую, плотную тишину, повисшую над городом.

На всех крупных нефтяных месторождениях области уже третий месяц шла забастовка. Четыре из них принадлежали иностранцам, два – местным олигархам, ещё два – олигархам из столицы. Главными требованиями бастующих были национализация промыслов, признание законным их профсоюза, расширение штата бухгалтеров, освобождение из тюрьмы и восстановление на работе пятерых рабочих лидеров. Зарплату бастующие требовали поднять, в среднем на четырнадцать процентов, и пересчитывать, с учётом инфляции, не раз в полгода, а ежемесячно.

Председатель стачкома, Александр Владимирович Венков, сидел за компьютером. Он обдумывал ответ одному из критиков требований бастующих. Вдруг требовательно затренькал домофон, и Александр вспомнил, что ему сегодня звонил брат, и предлагал встретиться.

Через пять минут братья сидели на кухне. Зная вкусы брата, Александр приготовил чай заранее, чтобы он остыл.

- Нас многие не понимают, - говорил Александр. – Пишут всякие гадости, вроде «С жиру бесятся, у них зарплаты такие высокие, а они ещё и требуют чего-то». Антон – ну, ты его не знаешь, это секретарь нашего стачкома – так вот, Антон говорит, что этих людей всех купили, что они трололо на зарплате, но я-то понимаю, что это не так! Многие действительно так и думают. Вот как ты думаешь, Митя, почему?

- Не знают, наверное, о настоящих ваших требованиях. Не знают, что вы не только зарплату повысить требуете, - с трудом скрывая безразличие, ответил Дмитрий.

- Нет. О настоящих наших требованиях они знают, не могут не знать, - раздумчиво ответил Александр. – Уж наши-то активисты всему Интернету уши прожужжали.

Дмитрий скучал, слушая брата. Но открыто показывать незаинтересованность он всё-таки стеснялся. И, обдумывая просьбу, делал вид, что ему интересно каждое слово собеседника.

- Но ещё хуже, когда нас не понимает человек, который симпатизирует нам. Например, пишет тут одна, под ником «Ремуля Бунка», - Александр заглянул в компьютер: - «Я всё понимаю, но зачем вы разнорабочим требуете повысить зарплату на тридцать процентов, квалифицированным нефтяникам – на двадцать процентов, а инженерам – на восемь-десять процентов? Это же уравниловка получается, нельзя так», - он со вздохом посмотрел в светло-карие глаза Дмитрия.

- А ты скажи ей всю правду, почему вы решили так, - ответил Дмитрий, раздражённо думая: «Ну ты, знаешь ведь, что человек к тебе по делу пришёл, что ты его своими проблемами грузишь?»

- Да знает она эту правду, - подбодрённо ответил Александр. – Наши мотивы ни для кого секретом не являются. И пишет она, Ремуля эта, как раз под постом, в котором всё по полочкам разложено.

- Да, - ответил Дмитрий, раздумывая, как бы половчее перевести разговор на свои проблемы, - а всё они виноваты! Со своими принципами чугунными!

- Ты опять о маме и папе?

- О них, да! Могли бы жить, как все люди их круга тогда жили! Как этот Зародышев, как Выгляйкин, как Жарнов… Заработали ведь состояние и детей не с голым задом в жизнь выпустили! Не то, что наши!

Дмитрий распинался минут пять. Александру, как всегда в таких случаях, вспомнилась строчка из Некрасова: «Теперь не скоро князюшка сойдёт с коня любимого»[i]

- Кто им мешал? Совесть? Совесть по отношению к детям должна быть, прежде всего. А кому она сдалась, эта совесть, если один ваш ребёнок бастовать вынужден, а другому зарплату месяцами задерживают, и он не знает, где деньги на алименты взять?

«Ну он хоть то понимает, что мы бастовать вынуждены», - подумал Александр. Вслух же он сказал:

- Во-первых, те люди состояние не заработали, а украли. У народа они его украли, а значит, и у нас.

- Это не они украли, это наши родители позволили им украсть!

- Вот тут ты прав,- подбодрённо ответил Александр, - но в то же время и не прав. Да. народ должен был следить, чтобы чиновники не воровали. Но…

- Да не о том речь! Все в то время воровали, кроме таких дураков, как наши родители. Такие посты занимали, такие посты… Были бы они нормальные – были бы мы с тобой олигархами!

Александр привычно слушал брата, досадуя на себя, что не может растолковать ему, в чём его ошибка. Уж сколько он сил и слов потратил, а всё впустую. Как о стенку горох! «Какая броня у него крепкая! – подумал он. – Как…»

Он задумался о подходящем сравнении, и причудливая память выдала ему когда-то в детстве прочитанную статью, про корабельную броню, снаружи твёрдую, а с изнанки мягкую. Ни один снаряд не мог пробить эту броню, пружинящую от ударов, пока её по ошибке не развернули изнаночной стороной наружу. Такую броню снаряд пробил очень легко, и некий конструктор-оружейник придумал покрывать снаряды мягким материалом. Такой снаряд, с мягким покрытием, прошёл через непробиваемую обычными снарядами броню легко, как иголка через ткань.

«Вот бы придумать что-нибудь такое, чтобы аргумент был не железный, а вот такой - мягкий, как изнанка его брони» - и Александр медленно, взвешивая каждое слово, начал:

- И тряслись бы мы от страха, что нас прикончат… - он хотел продолжать, напомнить о печальном конце некоторых олигархов, но Дмитрий его перебил:

- Ну да, ну да! Как будто тебя сейчас прикончить не могут – из-за забастовки. Да и меня – наркоман какой-нибудь за костюм да за сотик грохнуть может.

- Ты говорил, что у тебя ко мне дело есть?

«О, наконец-то!» - подумал Дмитрий.

- Да зарплату задерживают. Ты не мог бы подкинуть мне тысчонки три-четыре?

- Нет, я и сам поиздержался, - с явным сожалением ответил Александр.

- Так у тебя же забастовочная касса в руках! Что тебе стоит оттуда взять немного?!

- Нет! – Александр посмотрел на Дмитрия так, что у того мурашки по спине забегали.

- Мне машину отремонтировать надо, - только и смог пролепетать Дмитрий. – Тогда я и сам смогу заработать…

- Ну так бы разу и сказал, - ответил Александр. – Машину я тебе отремонтирую, не проблема. Идём!

И он, взяв телефон, принялся названивать:

- Лета, я уйду, где-то так на час-два. Нет, это Мите помочь надо. Ключи у тебя с собой? Ну хорошо.

2

Дмитрий привёл брата в свой гараж. Пока Александр осматривал и ремонтировал его машину, он наводил порядок в погребе и на полочках, выносил старый хлам... И думал.

Как всегда, думал Дмитрий о том, как ему не повезло с родителями. Отец его был заведующим отделом горкома по промышленности, мать – деканом факультета института лесного хозяйства. И мало того, что жили они только на свою зарплату – они ещё и отчисляли от неё: то в фонд мира, то в фонд помощи жертвам спитакского землетрясения, то в фонд спасения Байкала, то ещё в какой-нибудь фонд… Ходили они после этого хмурые, как в воду опущенные, и совсем не потому, что им приходилось отдавать своё. Тринадцатилетний Дима слышал, как мать, с непередаваемой болью и горечью в голосе, говорила отцу: «Отдаём, как совести подачки кидаем. А мрази и подонки страну расхищают на наших глазах, и мы ничего не можем с ними сделать». Отец, до хруста в пальцах сжимая кулаки, ответил: «А что поделать, Таля? Нам остаётся только делать своё дело, и делать хорошо».

Отец не вернулся из Москвы в октябре девяносто третьего года. Мать слегла – рак, обнаруженный несколько месяцев назад, перешёл в скоротечную форму. Дмитрию тогда было двадцать четыре, он учился на последнем курсе юрфака. Александр, уехавший из города по распределению (кажется, последний год существовала тогда эта система), приехал на похороны. Тогда и решено было, что Дмитрий приедет к брату, как только закончит вуз.

В город, где давно и прочно осел его брат, Дмитрий приехал с большими надеждами. Он хотел устроиться следователем или судьёй, набрать взяток, потом вовремя уйти и открыть свою фирму. Но… и следователем, и судьёй можно было устроиться только по блату. Помыкавшись, устроился Дмитрий юрисконсультом в финансовую пирамиду, а когда она обрушилась, он нашёл работу в недавно открывшейся фирме, торговавшей китайским ширпотребом.

Александр, организовавший профсоюз нефтяников, звал брата туда, но Дмитрий отказался – и зарплата была невысокой, и за себя было страшно. Но Александр всегда помогал братишке, чем мог.

Была у Дмитрия надежда найти богатую невесту, но оказалось, что у всех богатых невест есть богатые женихи. Пытался жениться на дважды разведённой тётке, на пятнадцать лет старше себя, но вовремя смекнул, что главным в такой семье будет не он, и ретировался. Женился Дмитрий уже к сорока годам, на женщине своего круга. Но, как оказалось, его круга она была только по состоянию, но не по характеру. Разводу не помешал даже ребёнок.

И во всех своих неудачах Дмитрий винил своих родителей. Жутко, до ноющей боли во всём теле, до бессонных ночей, завидовал он богачам, у которых родители были советскими чиновниками-перерожденцами, награбившими состояние. Наверное, он и сам не понимал, что ощущал самого себя ущербным и неполноценным по сравнению с ними. Только один раз, когда Александр ему сказал, что он, Дмитрий, на самом деле ничем не хуже богачей, он вскользь подумал об этом. «Я – жертва обстоятельств, каких много, - размышлял он. – Но у тех, многих, не было родителей с такими большими возможностями».

«Кто знает, может быть, если бы они пожили ещё – усвоили бы настоящие ценности? – думал Дмитрий, перебирая содержимое ящиков. – Нет, вряд ли. Этот вот всю жизнь, можно сказать, при правильных ценностях прожил, а туда же – касса у него в руках, а он товарищей, видите ли, обманывать не хочет».

- Ну всё, - довольно произнёс Александр, с любовью осматривая результат своей работы. – Можешь на техосмотр везти, не придерутся.

- Спасибо, Саня, - безуспешно пытаясь скрыть горечь, сказал Дмитрий.

Александр заметил, каким тоном сказал это братишка, но не стал ни о чём спрашивать. Зачем, в самом деле? Захочет – сам скажет, не захочет – всё равно не скажет правду.

Солнце, светя через сероватый муар облаков, спустилось за гаражи. То и дело набегал лёгкий шаловливый ветерок, игриво растрёпывая пожухлую траву, успевшую вырасти, пока шли дожди. Ряд за рядом тянулись гаражи, и однообразие их не могли скрасить ни разный цвет ворот, ни кучки мусора перед некоторыми.

3

Солнце уже закатилось, когда Дмитрий пришёл домой. Закрыв за собой дверь, он услышал на кухне чьи-то лёгкие шаги, и с ужасом понял, что в квартиру кто-то забрался.

Он хотел было быстро открыть дверь и бежать в полицейское отделение, но пока возился с замком, непрошенный гость уже вышел в прихожую, включив свет на кухне. И в упавшем из кухонной двери прямоугольнике света Дмитрий увидел заблестевшие осколки зеркала. «Возмещать придётся хозяевам», - подумал он перед тем, как взглянуть на незнакомца. Но, бегло посмотрев на него, Дмитрий очень удивился. Никогда в жизни не встречал он человека, так похожего на себя. Только тёмно-коричневая родинка на щеке была с другой стороны.

Незнакомец, между тем, заметил состояние Дмитрия и заговорил первым:

- Не бойся меня. Я не сделаю тебе ничего плохого.

- Кто ты? Что тебе надо в моей квартире?

- Я твой двойник из параллельного мира. В этом мире я прячусь от брата. Вот, пришлось разбить зеркало, чтобы он не прознал, где я и не пришёл сюда. Нет, я возмещу, возмещу, - торопливо заговорил он, хватаясь за портфель, - но зеркало здесь не ставь больше, а то Шурка может выследить, куда я исчез, явиться, принять тебя за меня и убить.

«Сумасшедший, что ли?» - подумал Дмитрий. Но золотой браслет, вынутый незнакомцем из портфеля, решил все сомнения в пользу собеседника.

- Так что твоему брату от тебя надо? – спросил Дмитрий уже на кухне, наливая чай своему непрошеному гостю.

- Только одно ему и надо – чтобы меня не было, - ответил двойник

- Но почему так? Ревность?

- Наши с ним родители занимали высокие должности. Отец частенько воровал из бюджета, мать брала взятки. Недавно оба умерли, и наследство разделили между нами поровну. И тут Шурка как с цепи сорвался – втемяшил себе, что всё ему должно принадлежать. И вот, захотел он меня уничтожить.

«Так вот каким был бы мой брат, если бы наши родители состояние награбастали!» - подумал Дмитрий. А гость из зазеркалья продолжал:

- Но сначала он убил мою жену и сына. Не знаю, намеренно ли, или думал, что в машине буду я. Он пробрался в мой гараж, сделал что-то с мотором. Жена вышла из гаража, поехала с сыном в поликлинику… Машина загорелась на ходу.

- Какой ужас! Сыну сколько было?

- Пять лет.

«Как и моему Васе», - подумал Дмитрий и его страх резко усилился. Он представил своего сына в объятой пламенем машине, как тот кричит, дёргается в судорогах. Представил он и свою жену – как она тонкими пальчиками пытается открыть дверь, но не успевает, как съёживается в огне…

И тут Дмитрий понял, как ему дорога его бывшая, его Ксения, Ксюта, Ксюточка… Почувствовал страстное, до боли, до скрежета зубового, желание каждый день её видеть, слышать её голос, её слова… И беспокоиться, волноваться за неё, и знать, что она волнуется за него тоже.

- И вот, подозрение пало на меня, - продолжал гость. – Шурка сделал фотоколлажи, на которых я с какой-то дамочкой, предъявил их следствию. Представил всё так, будто я связался с той дамочкой, и убил свою жену, чтобы не делить имущество при разводе. Я догадался, что следователям обещана большая награда, а в сокамерники определят кого-нибудь из Шуркиных дружков. Я понял, что надо бежать.

«Какой же дурак я был всю жизнь! – думал Дмитрий. – О чём я только мечтал! Да как же хорошо, что мои родители не нахапали денег, а жили, как люди. Как настоящие люди, а не как мерзавцы, воспитавшие олигархов. И как хорошо, что у меня такой замечательный брат, которого они воспитали таким, как сами. Жаль, что меня им таким же воспитать не удалось…»

- Встал вопрос – а куда бежать? Тут я вспомнил, как читал про зеркальный коридор, через который можно проникнуть в другой мир. Купил я два больших зеркала, поставил напротив друг друга, чтобы в них образовался коридор. Стал я регулировать освещение. Регулировал до тех пор, пока не увидел, что в коридор можно пройти. Я шагнул туда, помня, что главное – не оглядываться. Смотреть можно было только вперёд, если даже глазами чуть в сторону повести – останешься в коридоре навсегда. До конца пути дошёл и вышел. В конце было зеркало, в которое утром смотрел ты.

«Хорошо, что в моём офисе нет большого зеркала, - подумал Дмитрий. А то бы ещё там вылез, на глазах у персонала».

- Коридор какой? Прямой или извилистый?

- Прямой. Но были там дверки какие-то, по бокам. Их я замечал только издалека, смотреть на них было нельзя – я же говорю.

- И долго ты шёл?

- Знаешь, если судить по усталости, то очень долго, - раздумчиво ответил собеседник. – А ведь человек я выносливый, в армии только так без устали проходил марш-броски. Но, когда я вышел и посмотрел на часы, времени было столько же. сколько было тогда, когда я заходил в зеркальный коридор. И я понял, что в зеркальном коридоре времени нет.

Дмитрий горько усмехнулся, вспомнив, как тяжело переносил армейские марш-броски. «Хуже была только беготня по инстанциям, когда я свой военный билет потерял, и пришлось мне его восстанавливать, - подумал он. – А кстати, надо будет помочь ему с документами».

- Как жить здесь думаешь? – осторожно спросил Дмитрий.

- А как все. Уеду подальше, на работу устроюсь, комнату сниму… Так-то я физик, но у меня есть восемь рабочих специальностей. Не побрезгую и грузчиком работать, дворником где-нибудь, разнорабочим…

- Надо документы тебе оформить. Удостоверение там, паспорт… Знаешь, поговорка есть такая – «Без бумажки ты букашка».

- А, так подготовил я это всё. Есть у меня документы, - гость вытащил из портфеля свёрток, развернул, и Дмитрий увидел паспорт, свидетельство о рождении, удостоверение, военный билет аттестат и диплом. – Там дел-то было – отзеркалить свои документы на компьютере да отпечатать.

- Только их отксерить надо, на всякий случай. Тут, возле нашего дома, магазин, в котором можно это сделать.

- Спасибо. Ну, я пошёл.

- До свиданья.

- Не «до свиданья», а «прощай».

4

Проводив гостя, Дмитрий тут же бросился проверять свои документы, деньги, ценные вещи. Всё лежало на месте.

«Надо бы Ксении позвонить, - подумал Дмитрий. – Как она там?» - и взялся за телефон. Ксения ответила сразу.

- Алло, Ксения? – Дмитрий постарался вложить в голос всю нежность, на которую был способен. – Нам надо встретиться и поговорить. Серьёзно поговорить.

- Насчёт чего нам встречаться, насчёт чего говорить, да ещё и серьёзно?

- Надо, Ксюта.

- Ну… завтра я не смогу… - неуверенно протянула Ксения.

- Почему не сможешь? Есть у тебя кто?

- Ну ты тоже скажешь, - фыркнула Ксения. – Кому я теперь нужна? С ребёнком и в годах уже… Скоро сорок стукнет.

- А мне нужна, - вырвалось у Дмитрия.

- Что? – с угрозой переспросила Ксения. – Понятно. Некого грызть на тему «Мало денег приносишь»? Некому жаловаться на родителей?

- Зачем ты так, Ксения? Я предлагаю встретиться, подумать вместе, сможем ли мы снова вместе жить.

- Ну завтра я очень занята. После работы – на митинг, а вечером – с Васей надо будет в парк пойти, я уже обещала ему…

- Погоди ты! Что за митинг?

- А ты не знаешь? В поддержку бастующих нефтяников.

- Где?

- У офиса компании «Урал Петролеум»

- Вот на митинге и встретимся. А потом – в парк все вместе пойдём. Хорошо?

- Хорошо, Митя.

Договорившись с женой, Дмитрий призадумался о случившемся. Что это было? Его галлюцинация? А разбитое зеркало, а браслет, оставленный таинственным незнакомцем? «Может быть, вор? – подумал Дмитрий. – Пробрался в мою квартиру, я вернулся неожиданно, он меня загипнотизировал, внушил, что похож на меня, и рассказал эту всю ерунду? А украсть он, может быть, просто не успел ничего? Или сумасшедший какой? Услышал, что я похож на него, сочинил, что он мой двойник из зазеркалья, пробрался ко мне… Стоп-стоп-стоп… а как он сумел пробраться?»

Дмитрий тщательно осмотрел окна. Всё, что лежало на подоконнике – горшок с алоэ, его носки, кусок мыла, коробок канцелярских кнопок, инструкция по использованию пылесоса, ветошь для пыли – было в таком же порядке, в каком он всё это оставил. Окно было открыто наверх, как всегда, москитная сетка была целой. «Даже если предположить, что он добрался до третьего этажа, выдавил сетку, как-то её скинул внутрь – то как он снаружи закрыл окно, чтобы открыть его вбок? Значит, окно отпадает, остаётся только дверь. Но и замок вроде не взломан, открыл я его быстро и без проблем, закрыл изнутри тоже. Ну-ка, закрыть снаружи попробую».

С этой мыслью Дмитрий вышел за дверь. Но, как только он её закрыл, увидел, что навстречу поднимается баба Лора, соседка по подъезду.

- Дима? – удивлённо спросила она. – А разве это не вы проходили мимо нас? Спрашивали ещё, где магазин с ксероксом, как найти золотоскупку, какой автобус идёт до железнодорожного вокзала?

- Дурак я, что ли, такие вещи спрашивать? Что я – автобусные маршруты не знаю? Золота у меня никогда в жизни не было, а где ксерокс, я знаю. Обознались вы.

- Ну бывает, бывает… Да и то сказать, стемнело тогда уже. А ты куда это, на ночь глядя?

- Да так, в магазин, - брякнул Дмитрий, и понял, насколько это невпопад. «Она же тем своим подружкам расскажет, а если они там сидят ещё? Что они скажут? «Мы его не видели?»»

На скамейках у подъезда никто не сидел. Дмитрий облегчённо вздохнул, и поднялся к себе.

«Замок открывается нормально, закрывается тоже – значит, взлом отпадает, - напряжённо думал Дмитрий. – Может быть, он ключи подобрал? Но когда человек подбирает ключи, в замке остаются следы, царапины. Жаль, что замок я сам разобрать не смогу – слесаря завтра вызвать придётся».

Вызванному слесарю Дмитрий сказал, что, когда вернулся, обнаружил, что карманы его зимней куртки вывернуты. Слесарь разобрал замок. Никаких, даже малейших следов чужих ключей там не было.

- Вот же я паникёр болванский! – хлопнул Дмитрий себя по лбу, постаравшись, чтобы это выглядело как можно натуральнее. – Совсем забыл! Я же сам там лазил вчера, мелочь искал, у продавщицы сдачи не было…

- Ну бывает, бывает, - добродушно проворчал пожилой слесарь, принимая деньги. – Я и сам такой – страшно боюсь, что ограбят. Сейчас вообще страшно жить…

«А ладно, - подумал Дмитрий, проводив слесаря. – Кто бы это ни был – больше он у меня не появится. Уедет ведь – иначе зачем бы он у бабок спрашивал про вокзал?»

5

Прошло несколько лет. Жарким летним днём Дмитрий возвращался с работы. В воздухе кружились крохотные, еле различимые зорком глазом пылинки, и солнечные лучи, отражаясь от них, казались волнами, спадающими на землю. Единственное облачко, белое, причудливой формы, было похоже на расплывшуюся кляксу, поставленную неряшливым художником. Тихий, почти неуловимый ветерок едва колыхал порядком запылённую листву на деревьях.

Подойдя к своему двору, Дмитрий увидел в углу детской площадки Васю, что-то горячо обсуждающего с друзьями, и нахмурился. Ребёнку было категорически запрещено выходить из квартиры, когда он был один. Запрещено ему было и открывать дверь кому бы то ни было. Однажды Дмитрий забыл ключ на работе и пришлось ему ждать Ксению у подъезда. «Что за жизнь устроили мы своим детям? – размышлял он тогда. – У них же своя жизнь должна быть – с таким кусочком, который родителям неподконтролен. В школу ходят, как под конвоем, дальше двора нельзя, потому что родителям следить надо, к себе друзей пригласить нельзя, когда один… Разве это жизнь?»

Может быть, поэтому Дмитрий не стал ругать Васю, подбежавшего к нему на зов. Просто сказал, с лёгкой укоризной:

- Вася, разве можно?

- Теперь можно, мама пришла раньше, - скороговоркой ответил Вася, косясь на друзей.

- Хорошо, иди, играй, - ответил Дмитрий, и Вася со всех ног бросился к друзьям.

«Да, все дети одинаковы, для всех друзья важнее родителей, - подумал Дмитрий. – И я таким был – родители для меня значили меньше, чем компания. Разве что в самых отсталых странах не так, где быт для детей важнее игр и учёбы».

Так рассуждая, Дмитрий пришёл домой. Ксения орудовала скалкой на кухне. Увидев мужа, она виновато сказала:

- Митя, ты опять забыл дома телефон.

- Ай, ладно! Хорошо, что не на работе, - отмахнулся Дмитрий беззаботно.

- Тебе Саня звонил, мне твой телефон пришлось взять, - ещё более виновато сказала Ксения. – Говорит, что приехал уже. Где-то через два часа зайдёт.

- Понятно, - он отметил про себя, что так и не отучил жену чувствовать вину за то, что трогает его вещи.

Александр действительно пришёл через два часа. Он рассказывал про конгресс боевых классовых профсоюзов, в котором участвовал:

- Представляете, многие там участники требовали с жёлтыми объединяться. И ведь не скажешь, что сами оппортунисты, нет, многие и забастовки организовывали, и к победе их приводили… Некоторых даже в тюрьмы сажали за их деятельность…

- Правильно, они забастовки к победе приводили, и думают, будто смогут влиять в жёлтых, - уверенно сказал Дмитрий. – Конечно, это утопия, на стороне жёлтых ведь власть.

- Утопия, причём опасная, - подбодрённо ответил Александр. – Ну я и донёс, вместе с другими коммунистами, это до большинства. Решено было не объединяться.

- А какая часть проголосовала против объединения? – с искренним интересом спросил Дмитрий.

- Восемьдесят три процента… Да, Митя, был там участник один – на тебя похож очень. Ну как две капли воды!

- Да ну, мало ли кто на кого похож, - Дмитрий попытался изобразить безразличие. – У каждого из нас где-то двойник есть.

- Да, - поддержала его Ксения,- меня уже три раза с какой-то Таней путали.

А Александр продолжал, ещё более недоумённо:

- Меня увидел – сжался весь от страха, на лице прямо ужас выступил… С чего бы?

- Не бери в голову, Саня, - улыбнулся Дмитрий. – Может быть, и ты на кого-то похож, может быть, он тебя принял за кого-то…

- Да, - всё так же недоумённо протянул Александр, - случается же такое!

Дмитрий был рад за своего двойника (что это был именно его двойник из параллельного мира – он теперь не сомневался). «Хорошо, что не опустился он, нашёл работу, стал общественным активистом» - думал он.

[i] Н. А. Некрасов. Кому на Руси жить хорошо. Последыш (из второй части)

1
1
774

Анекдотический случай с нашим котом

Когда его только принесли с улицы, он был похож на скелет, обтянутый серой шкурой. Кормим мы котов специальной кашей - крупы (рис, пшено или гречка), кусочки овощей (морковь, капуста, тыква, иногда - свёкла), рыба или субпродукты (почки, печень или лёгкое). Рыбу после варки обязательно очистить от костей, почки и печень натереть на тёрке, а лёгкие нарезать мелко-мелко. Тщательно перемешать всё это с кашей.

Так вот, стою, режу на доске вареное лёгкое. а серый глот орёт под ногами, требуя кусочек. Я выбираю кусок с крупной жилкой. Думаю - пока прожуёт, я спокойно нарежу, перемешаю и распределю в миски. Какое там! Глот проглотил жилку и не поморщился...

Вот так  это - судить всех по себе!

http://www.bolshoyvopros.ru/questions/3921539-anekdot-dnja-kakoj-on-krutoj-16122021.html#answer11309957

2
6
376

Об одном правиле и об одном исключении.


Наверно, каждый из нас, хотя бы раз в жизни, задумывался – почему китайские товары менее качественные, чем европейские? Почему они так быстро портятся, рвутся. ломаются?

Ответ на этот вопрос, как и на все вопросы социально-экономического характера, можно найти только исходя из классовой теории. Итак, в современном Китае от социализма осталась одна госсимволика. Во всём остальном Китай – страна капиталистическая, государство буржуазное. Нет, не в том дело, что в Китае разрешена частная собственность на средства производства – на начальных этапах социалистического строительства она допустима (хоть и не обязательна!). И легко можно было бы представить, что в Китае просто такой вот начальный этап растянулся на 70 лет (а продолжительность разных этапов того или иного строя может быть очень и очень разной!), если бы в Китае была диктатура пролетариата. Если бы Коммунистическая партия Китая выражала интересы пролетариев. Если бы на предприятиях, как государственных, так и частных, был установлен настоящий рабочий контроль.

Да и вписан Китай в глобальную экономику, как капиталистическая страна. Капиталисты развитых стран размещают свои предприятия в слаборазвитых странах, где и к сырьевым источникам ближе, и рабочую силу можно эксплуатировать нещадно, и экологическое законодательство менее строгое. В Европе и США остаются государственные предприятия и маломощные мелкие. Но и китайские капиталисты размещают свои предприятия – в Африке, Латинской Америке, соседних азиатских странах… И в странах СНГ, конечно же. При этом рабочее движение в странах, принимающих их капиталы, китайские буржуа подавляют (руками местных чиновников, законодателей, а кое-где – и силовиков) ещё более свирепо, чем европейские и американские.

Единственное отличие китайского капитализма от европейского состоит в том, что пролетариат в Европе силён, а в Китае слаб. В Европе пролетарии десятилетиями и даже столетиями научились организовываться и осознавать свои интересы, противоположные интересам буржуазии. Там есть партии, худо-бедно выражающие интересы пролетариата и представляющие его в политике. А в Китае пролетариат, хоть и многочислен, но слаб, дезориентирован, плохо организован, плохо понимает свои классовые интересы. И коммунистической партии – настоящей, пролетарской – там нет. Поэтому буржуазия в Китае может безнаказанно эксплуатировать пролетариат, как хочет.

Буржуазия не заинтересована в высоком качестве своей продукции. Во-первых, на качестве продукции она экономит, потому что это выгодно. Мне могут возразить, что у фирмы, произведшей некачественный товар, никто его не купит. Это было бы так, если бы производители были связаны с потребителями непосредственно, то есть, потребители покупали непосредственно у производителей. Но таких случаев единицы, они эпизодические. В основном, покупатели связаны с производителями не напрямую, а через сложную и длинную цепь посредников. А чем больше посредников, тем слабее зависимость производителей от потребителей. Выбирать покупатели вынуждены из того, что предлагают розничные торговцы, те, в свою очередь, выбирают из того, что предлагают оптовики, те – из того, что предлагают другие оптовики, и так далее.

Дополнительную незаинтересованность собственников производств в качестве товара придаёт ещё и тот факт, что проверить качество товара на месте покупатель не может, а значит, выбирать ему приходится по внешнему виду, а то и по упаковкам. Производители об этом прекрасно знают, и тратятся больше на внешний вид товаров, чем на их качество.

Во-вторых, собственники понимают, что чем меньше прослужит их товар – тем больше гарантии того, что покупатель пойдёт и купит новый. Да, что это будет товар того же самого производителя – гарантия не стопроцентная. Но всё же лучше что-то, чем ничего.

Но пролетарии, то есть непосредственные производители, в качестве товара заинтересованы. Потому что они же сами являются и потребителями тех товаров, которые производят, и хотят быть уверены хотя бы в том, что сами произвели. Капиталисты же продукцию, произведённую на их предприятиях, сами не потребляют, им всё делают по спецзаказам.

И вот, там, где пролетарии сильны, где они организованны, где они понимают свои классовые интересы и умеют их отстаивать – продукция производства высокого качества. Почти каждая забастовка в Европе проходит с требованием улучшить условия труда. А любому, кто хоть поверхностно знаком с производством, известно, что от условий труда зависит качество продукции.

Единственное исключение из этого правила – производство предметов роскоши – дорогих автомобилей, брендовой одежды, люстр с драгоценными камнями и тому подобного. В качестве этой продукции собственники предприятий заинтересованы, там на качестве экономить действительно невыгодно. Потому что эту продукцию покупают у них их братья по классу, но не из классовой солидарности. Всё проще и печальнее – братья по классу могут подать в суд на производителя, если у них окажется некачественным что-то дорогое. И подают, и выигрывают дела.

А о том, чтобы подать в суд на производителя за дешёвую кровать или дешёвый костюм - смешно и думать. Не стоит овчинка выделки.

Конечно, есть такие товары, которые в одних странах – необходимость, а в других – роскошь. Например, меховые изделия – роскошь на юге, необходимость на севере. Или автомобили – роскошь там, где общественный транспорт хорошо развит, необходимость там, где он не развит. И со временем статус многих товаров менялся – взять хотя бы сотовые телефоны: ещё совсем недавно они были роскошью, атрибутом богатой жизни, а сейчас мы жизни без них не представляем, а когда многие люди перешли на удалённые работы – они вообще стали средством выживания.

Но всё это не отменяет того факта, что пролетарии больше заинтересованы в качестве продукции, чем буржуа. И того факта, что единственным исключением является производство предметов роскоши – тоже.


0
7
398

Незабываемый круиз

Небольшой пассажирский корабль уходил в туристический круиз. Море было спокойно, лёгкие волны набегали на правый борт и тут же разбивались. Восходящее солнце ещё не распустило лучи и висело над горизонтом, как красный шар, отражаясь в воде игриво прыгающим зайчиком. Ярко-голубое небо то тут, то там подёрнуло, как марлечкой, полосками лёгкой белёсой дымки, и казалось, что небо готовится кому-то перевязывать раны.
«Вот так сказки и сочиняли, люди с непомерно развитой фантазией» - подумал один из пассажиров, Леонид Алексеевич Бинтов, тридцатилетний курьер в торговой фирме. Совсем недавно он женился и теперь сидел рядом с женой на палубе и наблюдал за волнами, лениво накатывающимися на корабль. «Что такое, почему вид моря так успокаивает? – размышлял он. – Не потому ли, что человек, пусть не сознательно, помнит, что его далёкие предки вышли из моря?»
Далеко на горизонте показался крошечный островок. Во время сильных морских бурь по нему проходили волны, и из растений там могли расти только галофиты – солянки и тамариски, весной и в начале лета создававшие здесь розово-бордовую цветочную кипень. У основания небольшого холмика устраивали гнёзда чайки, чуть повыше – береговушки, сейчас, в конце лета, уже вырастившие свои выводки, летающие кругами над морем.
- Мне бабушка рассказывала, что там, на этом островке, живут русалки – задумчиво глядя на остров, сказала жена Леонида.
- Ну детям всем сказки рассказывают, Катя. Мне тоже рассказывали, - ответил Леонид. – И мы будем рассказывать сказки своим детям, когда они у нас будут. Не забывай их!
- Такое вряд ли забудешь, - Катя зябко повела полненькими плечами. – Там было о том, как русалки заманивали моряков к себе на остров и щекотали их до смерти. А девушек, плывших на этих кораблях – превращали в себя, в таких же русалок, как сами. А волосы и хвосты у них были из чистого золота, и заманить моряков к себе им было нетрудно – на золотой-то блеск…
- Она эти сказки слышала от кого-то или сама сочиняла? – спросил Леонид. – У меня нянька была, она сама сочиняла мне сказки.
- Да нет, сочинять бабушка не умела, а вот рассказывать мастерица была.
- Как и ты, - заинтересованно вставил Леонид, давая понять Кате, что совсем не прочь послушать её.
Катя довольно улыбнулась, но только успела усесться поудобнее, как придушенный, но страшный, душераздирающий крик заставил её резко повернуть голову. Крик доносился из открытого корабельного люка, в который недавно спустился молодой моряк.
- Есть здесь врачи? – закричал один из вылезших из люка моряков. Они вытаскивали тело своего товарища, безжизненно лежащее на их руках.
- Я не врач, я медсестра, - торопливо поднялась с места Катя, - но первую помощь оказать смогу. Аптечку!
Пока Катя возилась с моряком, Леонид спросил у одного из его товарищей:
- Так у вас что, даже медсестры своей нет, на корабле-то?
- Нет, - ответил моряк. – Мы тут недавно бастовали, требовали хотя бы медсестру в штат ввести, хотя бы для таких случаев. Какой там! Судовладелец наотрез отказался. Ну мы тоже хороши, поверили, что денег нет…
- А оказалось? – заинтересованно спросил Леонид.
- Оказалось, для себя нашёл он деньги! – гримаска горечи скорчила лицо моряка. – Теперь… теперь знаете, в каком состоянии судно? А он – моряк показал на потерпевшего – он лучший наш ремонтник, не знаю, как без него справимся…
Вдруг судно резко остановилось. Моряк побледнел, глаза у него расширились…
- Как… бы… не… случилось… - прерывисто пролепетал он и, вдохнув через силу, метнулся к люку. Моряк, спасённый Катей, хотел было тоже спуститься туда, но только приподнявшись на ноги, застонал и упал, скрипя зубами.
- Куда? Лежи! – командным голосом приказала Катя. И тут корабль стал крениться.
Пассажиры с заспанными лицами стали погружаться в шлюпки, под руководством моряков. Катя со словами «Мне не надо место в шлюпке, я плаваю хорошо» - выпрыгнула с корабля в воду. Леонид сел в шлюпку с несколькими отдыхающими. Перепуганные, только что разбуженные дети смотрели на взрослых с надеждой и верой. Леонид крикнул жене:
- Катенька, в случае чего - меня не спасай, спасай детей!
Перегруженная шлюпка тоже пошла ко дну – на середине пути к островку.
Очнулся Леонид на острове.
- Катя, - прошептал он, - Катя…
- Нет, я не Катя, - ответил незнакомый, но приятный женский голос. Леонид открыл глаза и увидел женщину, укутавшуюся в свои пышные, золотистые волосы. Её ярко-зелёные глаза блестели каким-то таинственным блеском. – Меня зовут Илета.
- А где Катя? Спаслась?
- О, твоя Катя – настоящая героиня. Она помогала нам спасать вас. Спит теперь, измучилась…
- А вы эти… ну, из общества спасения на водах?
- Да, мы многих спасали, - женщина задумчиво повела глазами в сторону. – Но нам приходилось стирать у спасённых память о нас. – Из-под волос у женщины пониже пояса сверкнула золотая чешуя. – И у вас мы стёрли эту память. Вы будете думать, что вас выбросило на остров волнами…
- Так вы… - Леонид осёкся – слишком неправдоподобна была догадка.
- Да, - ответила Илета. – Я русалка. Никто из людей не должен о нас знать. Пусть мы так и будем для вас – сказочными существами, красивыми, но злыми.
- Но почему?
- У нас много золота. Волосы, чешуя, хвост – всё это у нас из этого металла. Но у вас, людей, он вызывает какое-то умопомрачение – ради него вы и друг друга-то уничтожаете, не то, что нас.
Илета сказала это без всякого упрёка, только с горечью. Передохнув, она задумчиво добавила:
- Впрочем… для тебя лично мы сделали исключение. Для твоей жены - тоже. Ну и для моряков… некоторых. Вы будете помнить о нас… Мы же знаем, что если вы будете всерьёз говорить про нас, на вас будут смотреть, как на сами понимаете кого.
- Да кому сейчас нужно золото? – ответил Леонид, опомнившись от изумления. – Его ценят только за то, что оно редкое. Перестанет быть редким – обесценится. Это никому не нужно, чтобы золото обесценилось. Нефть сейчас в большой цене, газ, медь, алюминий, уран, марганец… да даже железо, и то, получается, ценнее золота!
- Вот как? А мы не знали, - Илета невесело улыбнулась. – Надо будет, наверное, нам посоветоваться и решить.
К Леониду, шатаясь от усталости, подошла Катя, в сопровождении одного из моряков. Платье её высохло, правда, пошло какими-то светлыми пятнами и разорвалось под мышкой. Она старалась держаться прямо и выглядеть бодро, но усталость брала своё. Она опустилась на песок рядом с мужем.
Илета, сверкнув хвостом на солнце, нырнула под воду. Море было всё таким же спокойным. Волны игриво и ласково набегали на берег и задумчиво от него откатывали. Солнце заметно поднялось, утренняя дымка на небе рассеялась и теперь небо было чистым, тёмно-голубым – от зенита до горизонта.
- Ну вот, - сказала Катя. – Обещали нам «Незабываемый круиз» - и кто может сказать, что не выполнили? Я такого не забуду никогда в жизни.
- После такого «незабываемого» на всю жизнь по морям забоишься плавать, - ответил Леонид. – У нас есть возможность сообщить, где мы? – спросил он у моряка.
- Да, Павел сообщил уже, у него телефон в непромокаемом футляре был,- ответил моряк. – А я вам вот что посоветую: в следующий раз, когда будете выбирать фирму – выбирайте такую, в которой забастовка была недавно и победила.
- Но почему?
- Забастовщики на транспорте часто требуют улучшения условий труда, в том числе и усиления безопасности, - охотно ответил моряк. – Думаете, мы не знали, что судно никуда не годное? Знали, недавно у нас забастовка была – одно из требований было привести суда в порядок. А судовладелец что? Для него это – всего лишь коммерческий риск, а для нас с вами – риск для жизни…
- Ну теперь будем знать, - ответила Катя.
Вертолёты для спасения потерпевших кораблекрушение прилетели только к вечеру. Все к тому времени отдохнули, успокоились и порядком проголодались. Как и обещала Илета, о русалках помнили только Леонид, Катя и три моряка.

3
5
457

С Днём рожденья, Уланбек!

Сегодня у нашего ювиженского затейника, собирателя афоризмов и просто хорошего человвека Уланбека Айдарбекова - день рождения. Поздравим его!

Улаанбек, Вы - один из самых доброжелательных и активных блогеров на юви (о себе такого сказать не могу, увы). Оставайтесь таким всегда.

Поздравляю с днём рождения! Желаю счастья, здоровья и жизненных сил. И ещё - чтобы у Вас исполнилось всё, что Вы сами себе пожелаете, потирая руки перед аппетитным блюдом на столе!

Мирно или немирно?

Нас часто спрашивают, каким будет переход к новому, социалистическому строю – мирным или немирным. Спрашивают, в основном, те, кто боится гражданской войны, а также те, кто этот страх культивирует и эксплуатирует.

Что ж, страх понятен. Люди боятся не только за себя. Чем развитее страна, тем война для неё страшнее. Сожжённые, разорённые города и деревни восстановить тем легче, чем слабее развиты технологии; если же технологии высокоразвиты – то восстановить их будет сложно. Кроме того, все представляют, чем грозит война стране, в которой есть даже зачаток атомной энергетики. А количество стран, в которых её нет вообще, стремительно уменьшается.

Но чем понятнее этот страх – тем омерзительнее спекуляции на нём со стороны господствующего класса. Потому что именно они, и никто другой, готовы развязать гражданскую войну ради того, чтобы продолжать обладать собственностью и властью. Прекрасно иллюстрирует это положение высказывание украинского чиновника о том, что они готовы взрывать свои АЭС.

Между тем, капитализм – в наше время строй губительный. Дальнейшее его существование грозит уничтожить всё живое на Земле. Капиталисты развязывают между собой войны и без революций, и войны эти не менее разрушительны и губительны, чем гражданские. Собственно, и гражданские войны могут быть как между пролетариями и буржуазией, так и между буржуазными кланами, как например, гражданская война в Сирии, где воюют кланы буржуазии за контроль над нефтепроводами. Или в современном Афганистане. Война – как гражданская, так и между государствами – редко бывает следствием обострившейся классовой борьбы, чаще она – дитя конкуренции, и чтобы изжить войну, надо устранить экономическую систему, основанную на конкуренции.

А каким путём пойдёт устранение системы? Начнём с того неоспоримого факта, что решить эту проблему убеждением господствующего класса невозможно. Ни один господствующий класс свою власть не уступит добровольно. Да, бывали в прошлом ситуации, когда большая часть феодалов обуржуазивалась, и тогда революция проходила относительно мирно. Именно так было в царской России. Но, во-первых, именно опыт царской России лучше всего показывает, что чем мирнее переход к новому строю, тем больше в нём пережитков прошлого, мешающих дальнейшему развитию (если даже такой архаизм, как наследственные сословные привилегии просуществовал вплоть до ноября 1917 года!) Во-вторых, там феодалу надо было сделаться буржуа. Это он мог, хоть и со скрипом. Но здесь речь идёт об обществе диктатуры пролетариата, то есть, чтобы капиталистам оставаться в господствующем классе – им придётся становиться работниками наёмного труда. Чтобы капиталист добровольно пошёл на это – даже теоретически предположить невозможно.

Революция без революционной ситуации невозможна. Как писал В. И. Ленин, «Для марксиста не подлежит сомнению, что революция невозможна без революционной ситуации, причём не всякая революционная ситуация приводит к революции. Каковы, вообще говоря, признаки революционной ситуации? Мы, наверное, не ошибёмся, если укажем следующие три главные признака: 1) Невозможность для господствующих классов сохранить в неизменном виде своё господство; тот или иной кризис «верхов», кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетённых классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы «низы не хотели», а требуется ещё, чтобы «верхи не могли» жить по-старому. 2) Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетённых классов. 3) Значительное повышение, в силу указанных причин, активности масс, в «мирную» эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстановкой кризиса, так и самими «верхами», к самостоятельному историческо­му выступлению.»

Огромной ошибкой было бы считать, что низы всегда не хотят жить по-старому. Как бы тяжела ни была жизнь низов про капитализме – они к ней уже приспособились, и им кажется, что переприспосабливаться будет ещё труднее. Но в годы кризиса их нужда принимает крайние формы, и большинству становится ясно, что дальше терпеть нельзя.

Но далеко не всякая революционная ситуация может перерасти в революцию – для этого необходим, кроме объективных, ещё и субъективный фактор – готовность к революции пролетариев, их сплочённость и организованность. Революция может пройти мирно только при глубоком кризисе верхов, таком глубоком, что сопротивления они оказать не смогут, и при очень высокой организованности людей наёмного труда, в особенности, рабочих. То есть, чтобы революция прошла мирно, надо, чтобы организованность пролетариев превосходила организованность буржуазии.

Именно так было в России в 1917 году. Ведь тогда всё решило не взятие Зимнего дворца, а установление Советской власти на местах. Без него революцию в Петрограде ждала бы судьба Парижской коммуны. В 2/3 этих мест установление Советской власти прошло мирно, без вооружённой борьбы. А последующая гражданская война была вызвана, во многом, интервенцией Антанты, которая стремилась разделить Россию на колонии или сферы влияния, по примеру Китая. Так что интервенция была бы и без революции, но не факт, что без неё Россия смогла бы прогнать интервентов.

А наращивать организованность и сплочённость пролетарии могут только в классовой борьбе. Организовывая забастовки и поддерживая уже организованные. Организовывая народные предприятия и помогая уже организованным бороться против рейдерства.

И в выборах участвовать надо, это тоже одна из форм классовой борьбы. И добиваться победы на выборах – тоже. Только надо отчётливо понимать, что без революционной ситуации капитализм отменить «сверху» не получится, а если взяться за непосильную работу – можно надорваться и впасть в такой оппортунизм, по сравнению с которым английские лейбористы революционерами покажутся.

Единственное, что могут сделать коммунисты на выборных должностях для победы революции в будущем – это следить, чтобы не принимались законы, мешающие пролетариям бороться против буржуазии. И чтобы буржуазия не действовала против пролетариев в обход этих законов.

Пролетариат заинтересован в том, чтобы его власть установилась мирно. Потому что последствия гражданской войны, при любом её исходе, разгребать придётся именно ему. Но буржуазия будет заинтересована в её развязывании, в надежд вернуть власть и награбленные богатства. Так что буржуазия, спекулирующая на страхе перед гражданской войной, по сути дела, угрожает ею.

1
5
725

Игрушки для фей

22 июня в семье лешего и кикиморы родилась дочка. Обычно дочки кикимор вырастают такими же кикиморами, как их матери. Но родившиеся в дни летнего или зимнего солнцестояния, весеннего или осеннего равноденствия – вырастают прекрасными феями.

В день, когда родилась маленькая фея, лил сильный дождь. Леший и кикимора решили, что она будет дождевой феей. И назвали они дочку Каплей.

Пока Капля росла, были у неё игрушки – лисичка с большими ушами и коротким хвостом, ворона с неестественно большим клювом, зелёный крокодил, заводной светло-жёлтый тюлень, поролоновый чёрный кот в натуральную величину и кукла, которой Капля очень любила шить наряды. Но в основном время её было заполнено не играми. Капля знала, что когда ей исполнится 12 лет, её отдадут в интернат, где будут учить управлять дождями. Она с нетерпением ждала этого момента и тщательно готовилась к нему – много читала, бегала под дождём, занималась гимнастикой на деревьях. И конечно, платья она надевала только серые с голубыми капельками.

Первая игрушка Капли рассыпалась, когда ей исполнилось 11 лет. Капля заплакала и побежала жаловаться маме-кикиморе. Та вздохнула и успокаивающе сказала:

- Что ж, доченька, значит, пришёл ей срок рассыпаться. До того, как ты уйдёшь от нас, должны рассыпаться все твои игрушки. А вот когда ты закончишь интернат фей, ты сама смастеришь несколько игрушек для маленьких. Это будет частью экзамена на аттестат зрелости.

- А из чего я буду их делать? – спросила маленькая фея.

- Из людей, - ответила кикимора. – Из тех людей, которые когда-либо убивали себе подобных.

- Как? – от удивления только и смогла сказать Капля.

- Этому тебя тоже научат в интернате. Там будет спецкурс для всех – «помощь людям». А откуда пошла эта традиция – тебе сейчас расскажет папа.

Леший до сих пор молча слушал разговор матери и дочери. Он знал, что рано или поздно такой разговор случится, и заранее всё обдумал.

Подозвав к себе Каплю, леший неторопливо начал рассказывать:

- Давно это было. Пошли как-то два друга в лес...

- Не были они друзьями, у друзей такого не бывает! – вмешалась кикимора. - Так, собутыльники...

- Вечно ты к словам придираешься, - проворчал леший. – Ну, собутыльники так собутыльники... Так вот, пошли они в лес, взяли с собой водки, распили. Первому показалось, что второй выпил больше, чем он, и сказал он о своей догадке. Тот огрызнулся, слово за слово – и поругались собутыльники. Дошла ругань до того, что второй ударил первого ножом в шею. Пьяные же, ни в словах, ни в поступках отчёта себе не отдают. Допил бутылку, прошёл ещё несколько метров и повалился. Заснул, выспался в лесу. Наутро труп затащил в самую чащу и выбрался. А когда стали спрашивать, где его собутыльник – он свалил вину за его смерть на лешего. Мол, сам видел, как утащил его леший, огромный, с жёлтыми волосами и зелёными глазами.

Леший посмотрел на дочку, убедился, что та слушает внимательно, и продолжил:

- А такой леший был тогда один в лесу. Ох, как же он разозлился, узнав, как на него клевещут! И когда его дочка, будущая Туманная фея, запросила игрушку, он поймал того убийцу, превратил его в заводную обезьянку, и подарил дочке со словам: «Когда ты вырастешь, сама будешь превращать убийц в игрушки».

Разочарование, проступившее на выразительном лице Капли, леший понял по-своему, и строго сказал:

- Не вздумай жалеть убийц! Ведь, жалея их, мы лишаем жалости их жертв, которые заслуживают её больше. Да. А Туманная фея за всю свою жизнь превратила в игрушки 200 убийц. И так случилось, что она под конец жизни стала одной из шефов школы фей. Она рассказала эту историю выпускницам, те решили ей подражать. А одна из выпускниц, начинающая Снежная фея, предложила сделать превращение убийц в игрушки обязательным ритуалом.

Капля дослушала отца, поблагодарила и отошла. Нет, причиной её разочарования стало совсем другое. Такая некрасивая история, с убийством на бытовой почве, да ещё по пьяни, стала началом такой красивой традиции!

Капля хотела бы, чтобы эта история была более романтичной. Воображение услужливо рисовало ей такие истории. Вот два мужчины, ослеплённые страстью к одной женщине, подрались, и один из них убил другого. Вот мужчина убивает жениха своей дочери, потому что считает его недостойным её. А вот замужняя женщина сильно влюбляется во врага своего мужа и убивает мужа....

«Те убийцы, которых превращу в игрушки я – будут именно такими: с красивыми, романтичными историями», - подумала Капля.

В интернат Капля поступила легко, она ведь так тщательно к этому готовилась! Правда, было лёгкое разочарование оттого, что она воочию убедилась, что не одна такая – одних только дождевых фей было не меньше 30. Но разочарование быстро сменилось восторгом от нового – новых подруг, новых книг, новой обстановки...

Училась Капля прекрасно. Наперёд читала все учебники, любила ставить описанные в них опыты... Даже пыталась усовершенствовать колонетный излучатель, искальную карту и коловейку. Хорошо, что об этих попытках никто не знал, кроме её лучшей подруги – Волнушки, будущей Грибной феи. А то бы разные шуточки и насмешки не то что от изобретений – от самой учёбы отвадили бы Каплю.

С Волнушкой Капля любила устраивать игры, любимой из которых была «Пойми его!» Найдут в лесу туриста или грибника, придумают, о чём он может думать, и направляют на него косоцитный луч. Над головой у человека появляется невидимый для него экран, на котором изображены его мысли. Выигрывала та, которая угадывала более правильно.

С нетерпением ждала Капля, когда ей доверят ретрокосоциту – прибор для чтения памяти. Но наставницы всё время твердили, что её ученицы будут осваивать только в выпускном классе.

Но вот и он подошёл – выпускной класс! Одной из первых освоила Капля ретрокосоциту, и даже усовершенствовала её – теперь ретрокосоцитный луч находил искомое не за 40-50 минут, а за минуту. «Вот что значит мечта!» - подумала Капля, вспомнив свои неудачные попытки усовершенствовать другие приборы.

Настал, наконец, тот день, когда Капля должна была продемонстрировать все свои знания и умения. Нет, совсем не боялась Капля, что провалит экзамен, хотя знала, что те, кто их не выдерживал, превращались в таких же кикимор, как их матери. Она была абсолютно уверена, что сможет всё и даже больше.

Все экзамены Капля сдала на «отлично». Оставался последний – с превращением убийц в игрушки. Обмазавшись феломусным кремом, стала она невидимой для человека на 12 часов, взяла ретрокосоциту и парализатор и полетела в город.

Она хотела найти убийц с красивыми, романтическими историями, но тут её ждало жестокое разочарование – таких убийц не было! Вернее, были, но там были или необходимая оборона, или состояние аффекта. А принести хоть одного такого на экзамен означало провалить его.

Но Капля не растерялась. В последний час своих поисков она перенастроила поисковик на ретрокосоците и нашла 10 убийц. Это были: маньяк, военный, полицейский начальник, судья, инспектор ГАИ, 2 преподавателя – медицинского и педагогического вузов, следователь, чиновник трудинспекции и водитель, в пьяном виде налетевший на людей, ожидающих автобус. «Вот что значит моё изобретение! – подумала Капля. – А то бы за все 12 часов столько поймать не смогла бы».

На последний экзамен было допущено 126 будущих фей. Половина воспитанниц интерната предыдущие экзамены провалила. И в том числе та самая ехидная, острая на язык Соринка, насмешек которой так боялась Капля.

На этом экзамене из тех, кто сдавал до Капли, завалили экзамен 2 ученицы. Обе принесли свои объекты из городских тюрем. Но один из них убил двух своих детей по неосторожности, даже по халатности, не проверив на прочность верёвку на качелях. Другой – убил одного из хулиганов, защищая от них незнакомую девушку.

С какой надеждой посмотрел принесённый Каплей водитель на первую несостоявшуюся фею! Капля поняла, что означал этот взгляд, но спокойно подумала: «Лучше не надейся».

Начался экзамен для Капли. Совсем не боялась она, подводя к алихосовому столу «своих» убийц. Первым, растолкав всех, за него уверенно сел водитель.

- Да, я убил шестерых человек на остановке. Но я убил их не намеренно, а по неосторожности, по халатности. Того же, убийцу своих детей, вы оправдали!

- Нет, у вас с ним есть разница, - ответила Капля. – Он не знал, что верёвка прогнила, упустил из виду то, что она могла прогнить. А ты не мог не знать о возможных последствиях, садясь пьяным за руль.

Капля пробежала глазами по лицам экзаменаторов и поняла, что одобрена. Водитель был превращён в игрушечную машинку.

Вторым был военный. Он, как только сел к столу, затараторил:

- Я убивал только на войне, выполняя приказание. Наши противники тоже убивали нас.

- Вот если бы ты перешёл на сторону противника – не попал бы сейчас сюда, - отчеканила, в тон ему, Капля. – Потому что противникам против вас воевать было необходимо, а вам против них воевать необходимости не было.

- Но я нарушил бы присягу, отказавшись воевать! Я не имел права её нарушить!

- Есть вещи поважнее, чем присяга, - ответила Капля. – Среди этих вещей – справедливость и несправедливость войны со стороны твоего государства.

Экзаменаторы опять одобрили Каплю. Военный, превращённый в игрушечного солдатика, занял своё место в коробке.

Третьим был маньяк, убивший 15 девушек. Он уже наблюдал, как действует ретрокосоцита, и понимал, что отрицать своё преступление глупо. Всё же, сев за стол, он промямлил:

- Тут ошибка какая-то... Я никого не убивал!

- На что это ты надеешься? Ретрокосоцита не ошибается, - презрительно глядя на маньяка, Капля направила ему на лоб ретрокосоцитный луч. Над головой маньяка появился экран, на котором высветились все убийства – одно за другим.

- Они сами виноваты были, - злобно прорычал маньяк, - зачем они выходили на улицу так поздно, одни?

- А это их естественное право – быть где хотят и когда хотят, - ответила Капля, презрительно сощурившись.

- А почему я должен думать чьих-то правах? Человек должен думать прежде всего о себе и своих удовольствиях, а не о чьих-то правах.

- Ах, так? Ну тогда уж будь готов к тому, что и твои права никто уважать не будет. И в том числе право на жизнь.

И Капля превратила маньяка в заводного робота.

Четвёртым к столу сел полицейский начальник.

- А в чём обвиняют меня? – хриплым голосом спросил он.

Капля включила алихосовый экран, и на нём появилась сцена расстрела митинга бастующих заводчан.

- Это не по вашему приказу было? – сказала Капля более утвердительно, чем вопросительно. – Тогда погибло 34 человека.

- Так забастовка была незаконной, и митинг – тем более. Ни на то, ни на другое не было разрешения.

В ответ Капля покрутила ручку алихосового стола, и на экране высветились цеха с изношенным оборудованием, которое давало 30% брака даже при очень умелом использовании, правила техники безопасности не соблюдались, что приводило к увечьям. По приказу собственников, получивших травмы рабочих заставляли писать заявления о том, что травма произошла вне предприятия. Чуть повернула она ручку – и на экране высветилась очередь в кассу бухгалтерии. Показав, как при начислении зарплаты удерживают деньги на штрафы за брак, Капля ещё повернула ручку – и на экране высветились особняки владельцев завода. Ещё чуть-чуть – и экран показал собрание рабочих, на котором было принято решение о забастовке, с требованиями заменить изношенное оборудование и навести порядок на предприятии.

- Вот видите, - прокомментировала Капля показанное на экране, - в таких случаях закон, который вы защищаете, оказывается слепым, потому что ваши законы работают, только когда надо защитить права собственника. У рабочих же была крайняя необходимость в забастовке, в нарушении ваших законов, - и превратила полицейского начальника в пупсика.

Пятой к алихосовому столу села судья.

- Вы обвиняете меня в преступлениях? – с вызовом спросила она. – Со свечкой стояли?

- С ретрокосоцитой, - усмехнулась Капля. – А она не ошибается!

И Капля направила на голову судьи ретрокосоцитный луч. На появившемся над её головой экране высветилось, как та договаривается с родственниками преступника, что оправдает его за деньги. Потом включила алихосовый экран, и на нём высветилась сцена, как тот преступник, при грабеже квартиры, убил её хозяев.

- Если бы я думала о всяких высоких материях, мои дети радовались бы куску хлеба. А так они не каждую конфету ели.

- Во-первых, не прибедняйся, судьи у вас неплохо получают. А во-вторых, оно и плохо, что у вас для многих самое главное – чтобы их личные дети не каждую конфету ели, - ответила Капля и превратила судью в куклу.

Шестым был следователь. Он уже понял в чём его обвиняют, и не дожидаясь действия ретрокосоциты и алихосового экрана, начал:

- Да, я уничтожил за деньги важные улики, и в результате преступник оказался на свободе, где убил нескольких человек. Но у меня есть веское оправдание. Для меня ячейка общества – моя семья, моя задача, как члена общества – создать такую ячейку и обеспечивать её...

В ответ Капля направила на лоб следователя ретрокосоцитный луч. На экране, появившемся над его головой, появилась его вторая вилла, построенная для развлечений с любовницами и проститутками.

- Узнаёшь? – с издёвкой спросила Капля. – Показать, что там внутри? Тогда все узнают, какая цена твоих высказываний о «ценности семьи»! Впрочем, и без этого, – Капля посерьёзнела – оправданием они быть не могут!

- Вы можете понять или нет, что 90% людей работают не за идею, а за еду, одежду и т. д.!

- Вот и плохо, - сказала Капля, - что у вас так. Но, когда «не за идею, а за еду, одежду и т. д.» работает грузчик или уборщица, это нехорошо, но терпимо. А когда так работает человек вашей квалификации – это уже не терпимо.

И Капля превратила следователя в тряпичного енота.

Седьмым был инспектор ГАИ. Он, сев к столу, стал нервничать.

- Почему я здесь? – спросил он, оглядываясь. Почему тот убийца, который лишил жизни живого человека, только по предположению, что тот хочет убить девушку, оправдан, а люди, которые только живут в определённых условиях и вынуждены к ним приспосабливаться – превращены?

- Во-первых, жить можно по-разному в любых условиях, - объяснила Капля. Во-вторых, у того парня, который оправдан, были веские причины так предполагать. А в-третьих, вот почему!

Ретрокосоцитный луч, направленный на голову гаишника, образовал над его головой экран, на котором через несколько секунд высветилась сцена взятия денег с пьяных водителей. Капля повернула рычажок алихосового экрана, и все увидели на нём, как этот водитель, не справившись с управлением, налетел на остановку и сбил насмерть шестерых человек, а потом налетел на столб, и машина загорелась, а сам он не смог выйти.

- Я только хотел уехать из своего Мухосранска в столицу, чтобы мои дети получили хорошее образование! А в столице жизнь дорогая!

- Это не может быть оправданием, - ответила Капля и превратила гаишника в белого резинового зайца.

Восьмым был сотрудник трудинспекции. К алихосовому столу он подошёл с перекошенным от злобы лицом.

- Не злись на нас, ты сам виноват, что здесь, - сказала Капля и привычным движением включила ретрокосоциту. На возникшем над головой инспектора экране высветилось, как он берёт взятку у шахтовладельца, и пишет заключение, что в шахте всё в порядке. Потом Капля включила алихосовый экран, и на нем высветилась авария в шахте, в которой погибло 19 человек.

- Они сами виноваты в своём положении,- злобно сверкнув глазами, сказал чиновник. – Можно было им другую специальность получить, более безопасную. Мой же тесть в 40 лет выучил английский язык, и из физика стал переводчиком. А если человек только уголь долбить способен – пусть получает по своим способностям.

- Лучше быть способным только долбить уголь, чем быть способным только получать взятки, - гневно проговорила Капля и превратила чиновника в тряпичного волка.

Девятым был преподаватель медицинского вуза. Как только он сел за алихосовый стол, сразу заговорил покаянным тоном:

- Понимаю и принимаю все обвинения против себя. Да, я принимал за деньги неспособных абитуриентов, брал взятки за отличные оценки с негодных студентов и выпускал неграмотных врачей, которые по своей некомпетентности загубили не одну человеческую жизнь. Но таких высококлассных специалистов, как я, мало. Меня бог умом не обидел, и я буду рад, если мне дадут возможность использовать свой ум – на благо людям, родине, науке...

Капля усмехнулась, достала косоциту и направила на голову преподавателя луч. Над его головой появился экран, на котором высветилось всё то, о чём преподаватель думал на самом деле – как он, обманув легковерных фей, пойдёт опять брать взятки, как на них он проведёт дорогостоящий ремонт и купит новый автомобиль... Капля рассмеялась от души и превратила его в тряпичную лису.

Последней к алихосовому столу села преподавательница педагогического института. Она оглядела игрушки, в которые были превращены предыдущие преступники, и сказала:

- Я не понимаю, в чём обвиняют меня? Да, я брала взятки, да, я проводила в институт абсолютно негодных студентов, но к убийствам моя деятельность не относится. Я ведь учителей готовлю, не врачей и не инженеров по технике безопасности. Или мой бывший студент убил кого-нибудь? Ну так это мог сделать и отличник.

- Учителей химии и биологии, - уточнила Капля.

- И что? Какая разница?

- А вот какая – Капля повернула на алихосовом экране самый крупный рычажок, и там появилось изображение диктора. Он говорил:

- Разработан препарат, улучшающий сопротивляемость человека любым вирусам. Теперь человеку не страшны никакие вирусы.

Показали разработчицу этого препарата и её лабораторию.

- Узнаёшь? Это должна была быть твоя студентка, которой ты не дала получить высшее образование, потому что твоему кошельку надо было, чтобы на её место сел другой. В результате этого, средство изобретут только через пять месяцев, и за это время вирусы убьют более миллиона человек.

И Капля, опять получив одобрение экзаменаторов, превратила преподавательницу в куклу.

Экзамен для неё закончился. Теперь она стала настоящей феей. Впереди была целая жизнь, полная волшебства и труда, забот и радостей.

Но для остальных учениц экзамен продолжался, и Капля решила остаться и понаблюдать. Она уже поняла, что большинство будущих фей пойдёт по пути наименьшего сопротивления и принесёт материал для игрушек из городских тюрем. «Неинтересные истории у них будут, ну да ладно, всё равно посмотрю, - подумала Капля.

Да, у большинства истории были неинтересные – убийства по пьяни, бандитские разборки, киллеры... Одна из подруг Капли, Морось, провалилась, приведя сразу двух негодных убийц – один, не рассчитав силы, убил вора, пробравшегося в дом соседа, а другой – убил полицейского во время разгона митинга. В последнем случае приёмная комиссия решила, что действия парня были правомерными (он защищал товарища), а митинг был хоть и незаконным, но спровоцированным произволом власти. «Эх, говорила же я тебе, - с досадой подумала Капля, наблюдая, как Морось превращается в кикимору, - учи наше, естественное право, на людское не ориентируйся, оно несовершенное. Не послушала ты меня, и вот результат».

1
1
391

Рынок-поганец

Герой греческого мифа, критский царь Мидас, обладал способностью превращать в золото всё, к чему притронется. У алтайских народов тоже есть такая сказка – про бурундучка с серебристой шкуркой и жадного хана. Современный бизнес, единственной целью которого является получение прибыли обладает прямо противоположной способностью – он пакостит всё, что затронет.

Здравый смысл говорит, то промышленность должна выпускать полезные для людей вещи. Причём одним из критериев пользы является прочность. Бизнес же, поставив во главу угла прибыль, перевернул всё с ног на голову. Теперь считается, что хорошая промышленность – та, которая приносит больше прибыли. А как показывает практика, больше прибыли даёт та промышленность, которая выпускает внешне привлекательные, но некачественные товары. Потому что при покупке качество проверить трудно, а в большинстве случаев – невозможно, и на нём экономить выгодно. Плюс непрочность товара – лишняя гарантия, что покупатель купит ещё. И чем более необходим товар – тем надёжнее эта гарантия.

Сельское хозяйство – по логике вещей, должно обеспечивать людей качественной пищей, а часть лёгкой промышленности – качественным сырьём. Но вот в сельское хозяйство проник современный бизнес. И всё сельское хозяйство превратилось в полную противоположность того, чем оно должно – по идее – быть. На овощных фермах используют всякие химикалии, чтобы вызревало быстрее и вид имело «продажный». И в результат овощи вызревают быстрее, но пользы от них мало, а некоторые вообще нельзя есть без вреда для здоровья. Потому что бизнес ориентирован, прежде всего на получение немедленной прибыли, и чем быстрее вызревают овощи, тем быстрее фермеры получают свою прибыль. 

Хоть и в приоритете для фермеров скорость получения прибыли, но величина её тоже имеет значение. А на величину прибыли в современном мире количество влияет намного больше, чем качество. И фермеры стремятся увеличить урожаи, используя огромное количество удобрений и ядохимикатов. Нет, в разумных пределах и то, и другое, конечно, хорошо (особенно первое!) но именно их и превышают фермеры, гонясь за наживой. И получаются в результате продукты, которые есть – просто опасно. Всё живое на Земле (кроме, возможно, вирусов – в них такой уверенности нет) произошло из одной белковой молекулы, а значит, то, что уничтожает бабочку-капустницу, влияет и на нас. Касается это и животноводства – чтобы увеличить массу мяса, фермеры и особенно латифундисты добавляют животным в корм гормоны или колют их. И в результате мясо получается такое, что приходится выливать бульон.

Образование, согласно здравому смыслу, должно готовить хороших специалистов. Но современный бизнес, которому нужна только прибыль, коснулся и его. В результате образование стало доступно не боле толковым и трудолюбивым, а тем, кто может больше заплатить за обучение. А бедные, но талантливые – по этому правилу, образования получать не должны.

Здравоохранение, по логике вещей, должно обеспечивать предупреждение и лечение болезней. Но вот здравоохранение стало бизнесом, и доступность его стала зависеть от кошелька. И стало оно доступно не для всех, да и качество упало. Ведь владелец любого медицинского учреждения стремится сэкономить на всём, и страдает от этой экономии качество медицинских услуг. Кроме того, плохое качество медицинской услуги – гарантия того, что пациент обратится во второй раз. Только не надо говорить, что пациент пойдёт к конкуренту – он пойдёт к тем же самым врачам, разбираться, а те, видя, что в медицине пациент не разбирается, «объясняют» ему так, что тот может поверить в то, что сам виноват.

И это я не говорю ещё о конкуренции с криминальными приёмами, которая тоже имеет место. Не говорю потому, что среди сторонников капитализма популярно мнение, будто «честный», «легальный бизнес ничего общего с криминалом не имеет. Их-то идеальный бизнес, может быть, и не имеет ничего общего с криминалом, но это не отменяет тот факт, что разрушительность его ненамного меньше, чем у бизнеса криминального.

0
1
540