Кем мы себя ощущаем?
Мы вроде не воевали, а эффект тот же. Мы считаем себя казахами, но думаем на русском, разговаривая при надобности на английском. Дух в нас как-будто казахский степной, однако разум русский бунтарский, а тянемся мы к жизни стерильной европейской. Поэтому мы читаем российскую литературу, и получаем иностранное образование. Мы везде, то есть мы нигде. На просьбу почитать стихи мы продекламируем Бродского, а напрягшись, и Байрона, но никогда Махамбета или Мукагали Макатаева. Мы точно знаем, когда Наполеон пошел войной на Россию, но не вкурсе, когда образовалось Казахское ханство. Если иностранцы просят нас рассказать об истории казахов и родной страны, мы теряемся и бормочем что-то невнятное про три жуза у истоков мужской силы Чингисхана. Зато мы с ходу выдадим названия всех дисков Элвиса или…