498

Когда он уехал в Берлин, мое сердце наконец приняло одну простую истину. Оно осознало тот факт что его жизнь - продолжается. А я вынуждена была безвольно висеть на веревке, не в силах продолжить свою. И глупо было с моей стороны полагать что мне все проститься. Мое детское избалованное "Я", слишком много о себе думало. А теперь оно заткнулось в осознании всей своей беспросветной слепоты и, как бы ни было стыдно это говорить - жестокости. Я хочу сказать что , несмотря на то что мы порой совершаем какие-то глупые и опрометчивые поступки, мы всегда думаем что мы можем вернуться обратно. Пусть мы перед всеми распинываемся что ничего нельзя вернуть, что это конец, мы, лицемерные твари, в глубине души верим в принятие нашего искреннего раскаяния, и даже строим планы на последующие дни после наш…

Я всегда знала что он смотрел сквозь меня. Сквозь мои мечты и желания. Ему было все равно. Такое ледяное безразличие наряду с неосознанностью всегда было, есть, и будет самым страшным проклятием человека. Но как бы ни было иронично - ему было все равно. Проходили годы, и моя любовь к нему иссыхала. И это было отвратительное чувство. Ведь где-то там сидел другой, которому было бы не все равно. И этот другой никогда бы не позволял себе в порыве страшного гнева отрывать от меня куски плоти, постепенно доходя до моего сердца, никогда. Но стоило мне подумать об этом, как мысли цепенели, последующие буквы терялись, и я оставалась наедине с чем-то незаконченным и больным, как одноногий пес, который даже не мог доползти до еды. Причиной такого страшного паралича была я сама. Я не хотела обижать е…