LOLka

Березовский по-своему любил Россию и искренне желал ей добра. Он видел свою Родину свободной, современной, цивилизованной страной 21 века. И вот, за все вышеперечисленное средневековая, косная, державно-боярская Россия коллективно подписала ему смертный приговор. Царствие Вам небесное, Борис Абрамович! Пусть не за то, что смогли, но за то, что хотели.Блогер А Слава Богу, сдох. Ну, и хуй с ним...Блогер Б Ты был СИЛЁН! И спорить с этим глупо.Ты миллионами вертел полушутя,И умывалася кровавыми слезамиДержава бывшая, потешить что б тебя. Потом был крах. Ты заигрался с властью,Ты поспешил уехать из страны.Уверенный, что все купить сумеешь,Растратился на глупые понты. Ты всем кричал, что на чужбине мутно,Что ты вернешься, всем смертям назло!Но по России рефлексия неуместна -Коль в Лондоне закон…

Продрогший рассвет.
Ноги совсем не идут.
Новые бредни
бОшку мою разорвут.
Отпуск закончился. Жаль…

Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит. Всегда..., ну ты понел. Кружится снег над елкой городской,Сверкают поздравленьями витрины,И детвора веселая проносится домой,Ах, как же сладко пахнут мандарины! Забиты супермаркеты давноЛюдьми различными и всяческим товаром,Но муки стерпим всем врагам назло,Что б первого проснуться с перегаром. Отец хороший тащит в хату ель,Что ночью втихаря срубил в посадке,Его не мает с браконьером параллель,И хвоя, что загадила площадку. На радость людям город нарядЯт,В дешевый пластик и диодов завитушки,И на откаты в отпуск полетят,Чинов различных толстенькие тушки. Кругом корпаративы правят бал,Хоть, даже в корпорации – два бомжа,И сплетня утром, кто кого ебал,И с пьяну кто кому начистил рожу. Неделю целую мы будем отмечать -Не оскудеть складам с едой…

Эй, путник, голову склони!
Типичный здесь лежит американец,
«Свободой» прикрывался сей засранец,
Когда вражду старался людям принести.

Проект эпитафии одному дипломату

Как много шума поднялось с убогого кина,
погромов вызванных кином и смертии посла!

И все участники тех дел ратуют за свободу,
но с пониманием «свободы», ох, намутили воду!

«Свобода» Запада, коль к ним сырье рекой течет,
и в писю ихних холуев целует весь народ.

Толпы «свобода» же, когда творить ей всё возможно - 
хуярят все что захотят и режут кого должно.

Немало, думаю, еще подохнет там народу –
засуньте в жопу вы свою ебучую свободу!

Оскалы волчьи, шутовской наряд,
Слова высокие и гневные тирады,
Здесь каждый был тринадцать раз распят,
И каждый здесь крушил властей преграды.

Здесь каждый по призванью гражданин,
А по профессии - продажная блядина,
И все Свободы жаждут как один,
Такое вот веленье господина.

Да, мало их! Но многие хотят,
Урвать свое в кровавой этой мути,
И орды пьяные за их спиной стоят,
А пожелают - головы открутят.

А ты смолчишь, ты будешь тихо ждать,
Иль, даже, подпоешь не очень грозно,
А кто-то кровь будет с асфальта соскребать.
А кто-то выть.  Но жаловаться поздно...

Во времена эпохи Тан,
Не одолел Китай каган,
И расцвели монастыри,
И слово Будды там несли.
В какой-то день, в какой-то час
Монахам дали двум наказ:
Всю Поднебесную пройти,
Что бы проникнуться могли
И ван и труженик земли.

Они брели семь тысяч ли,
И к речке тихой подошли,
И там, на самом берегу,
Девицу встретили одну,
Что их просила чрез поток,
Нести, не замочив ей ног.
Один монах не видел слёз,
Другой – девицу перенес,
А после оба, в даль глядя,
Ушли, молчание храня.

Дней через пять один сказал:
«Тебя, что Мара одержал?
Или забыл монаший сан?
Зачем ты деву в руки брал?»
И усмехнулся тут второй:
«Ну, что ты, брат мой, Чань с тобою,
На берегу забыл я о девице той
А ты её всё тащишь за собою».

И вообще, во всем этом постмодернизме ничего нет, кроме хуев и треугольниковПелевин В. "Жизнь насекомых" Рабочее собрание на заводе, стороны три часа не могут прийти к единому мнению. Предложение от рабочего коллектива: - Пускай Иванов скажет! - Правильно пусть Иванов говорит!Иванов поднимается на трибуну, гневно смотрит на членов президиума:- Нихуя, нихуя! Бля буду, пиздец!Председательствующий: - Согласен, Иванов, с 1-го числа будущего месяца повысим зарплату на 30%. Им недовольны многие, и многие горды,Он чей-то режет слух, а чей-то он ласкает,И металлургов без него немыслимы труды,Интеллигентов старых он немало раздражает. Повсюду он: он в книгах, он в кино, Он на кортАх, он в лекционных залах,И в поле без него не прорастёт пшено,И деву под него разденут в будуарах. Объединяет он. Его…

Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее - иль пусто, иль темно... М.Ю. Лермонтов Мы можем все! Послушайте нас, братья - Красиво можем об Отчизне рассуждать,И ценим дружбу, чужаков рукопожатья,Мы миллиарды баррелей сумеем распродать. Сильны понтами мы. Мы тысячные тыщщиПрожрать сумеем за семейным торжеством, И в целом мире нас щедрей не сыщешь,Когда блядей мы поим за столом. Мы много были где. И много, что видали,Об этом не устанем говорить,И мы ни разу (я клянусь!) не осуждали,Тех, кто в иные страны переехал жить. Мы очень умные. Мы рассуждаем много,Нам все знакомо, и известно все,Мы, не моргнувши, скажем вам про Блока,А кто-то, даже, процитирует Басё. Над чадами своими мы крылья распускаем,Для них готовы мы до нитки обирать,Но нас не осуждай, хоть, и не понимаем,Что чадам и гряд…

Так не врывался даже Бату-хан.
Напор их был совсем неодолимым,
Сплясали лихо перед образом канкан,
И объявили Главного гонимым.

Суровой кары прокурор желал,
А адвоката довод был логичным,
Народ на улице с плакатами стоял:
«Не все преступно, то, что неприлично!»

В поддержку их спилили где-то крест,
Эстрады звезды (подсудимых, хоть, не знали),
Подали голос беззаконию в протест,
И в интернете бури бушевали.

Их ненавистники хоругви понесли,
И возвестили, дескать, «Бог-то с нами!»,
А мне нелепей тяжбы не найти,
Чем спор блядей с продажными попами.

Я сам из тех, кто вечно бы пиздел,
Из тех, кто вечно чем-то недоволен,
Из тех, кто на словах Страной своею болен,
Но сделать для Страны хоть что-то, не сумел.

И даже в эти дни себя унять мне трудно,
И тянет написать и обсудить прилюдно,
Как в детском спорте все у нас паскудно,
И чемпионов завозить (а не растить) – абсурдно.

Но стоит только Гимну зазвучать,
Я олимпийский пьедестал увижу,
И учащенно легкие задышат,
И остается лишь заткнутся и молчать.