Илья Грасевич

Одни говорят, что жизнь это полутона, другие, что черное и белое. Кому верить, если в моей жизни все только черное. Нет, не подумайте, я не гот какой-нибудь, не подросток, страдающий переходным возрастом, изливая свои чувства в мрачных стихотворениях. Просто у меня нет ничего кроме темноты или даже пустоты, а она имеет обыкновение быть бесцветной, как говорят окружающие, черной. У меня нет какой-то базы образов, а о многих вещах я только слышал. Например, мне рассказывали о небе, оно словно океан, глубокое и бесконечное. Океана я тоже никогда не видел и вряд ли увижу, но я явно представляю, как поднимаю взгляд в верх и вижу фиолетовую рябь с расходящимися волнами сизых облаков, сквозь которые пробивается свет зеленого солнца. Мне читали разные книги, опровергающие мои фантазии, но я могу…

Моя история? Ты хочешь ее услышать? Хорошо, но предупреждаю она не самая интересная и наверняка такая же, как и у всех здесь. Я был не послушным ребенком, часто разочаровывал родителей. Одного меня нельзя было оставить, тут же что-то вытворял. Ну и за все мои проступки загремел в детсад, не спасло даже то что мне было всего 3 года. В первый раз всегда сложно. Надсмотрщики ломали нас психологически: заставляли спать днем, петь глупые песенки, давали кашу с комочками. Многие не выдерживали и ломались, хныкали, как девчонки. Но мой друг с соседней койки сказал, что нельзя показывать свою слабость, тюремщики, как собаки, чуют ее и тогда пути назад нет. Ты уже не замечаешь, как встаешь на табуретку, в костюмчике лисички или еще кого, читаешь гребаный стишок за херову конфетку. А рядом скалится…

У меня дрожат руки. Я не могу унять сочащиеся слезы. Все очень плохо. Раньше я мог наслаждаться этой жизнью, ее красками, тайнами и фантазиями, не логичностью и сюрпризами за каждым поворотом дороги. Все будет хорошо, твердят мне люди, но я потерял в них веру. Своим нежеланием меняться и менять мир, той легкостью, с которой они гасят в себе свет, как писал Лукьяненко, они разочаровали меня. Все будет хорошо, твержу себе я. Вот только я перестал верить главному лжецу в своей жизни – себе. У меня больше нет слов для этого мира. У меня больше нет сил бороться с этим миром. Мне все равно, что подумают люди: сдался ли я, из-за неразделенной любви ли я опустил руки, или просто зажрался. Наверное, я не вижу смысла. Не верю в эту жизнь, в хитросплетение ее поворотов и развилок, в предначертанност…

1 Лил дождь. Промозглый ветер просачивался вместе с водой сквозь плащ. Это была одна из тех ночей, которые я ненавидел. Подкуренная сигарета промокла и наполняла легкие лишь горечью, а бренди уже давно выветрился и не отдавал теплом в желудке. Я подходил к оживившемуся переулку, небывалое зрелище для трех часов ночи. Таких людей я ненавидел больше всего, убегающие от своей никчемной жизни, прячущиеся от реальности, любители посмотреть на чужое горе, чтобы понять, что у них не все так плохо. Неприметный переулок, от дороги метров двадцать, справа служебное помещение ресторана, слева недавно начатая стройка жилого дома, освещения почти никакого, отличное место для убийства. В зеркалах окон отражались сирены полицейских машин. Расталкивая толпу, я приближался к цели своего похода. - Здравств…

Пустота в микроблоге Статус просто онлайн Не приверженец бога А в душе нету тайн Нет, не то. Где все мысли, когда они нужны, не хватает слов чтобы выразить то, что внутри. Помню строчку из песни Сергея Бабкина, ловко выхваченную из творчества Ахматовой: “Если бы вы знали, из какого мусора рождаются стихи”. Очень мило, особенно когда считаешь, что твои стихи, по меньшей мере, хороши. Вспомнил стихи пятилетней давности, рассмеялся от той наивной глупости, я даже сказал бы пафосности восприятия мира. Может не мое это? Попробуем еще раз: Я вижу мир ярким, радужным подчас. Для меня как подарки: каждый день, каждый час. Это даже не наивность, это просто детское незнание мира, его жестокости. Я помню тот возраст, я не знал, что могу быть таким слабым, таким злым и неправильным. Я борюсь против м…

Она никогда не улыбалась. Я часто наблюдал за ней со стороны, в полусвете старинных ламп старой кофейни, в лабиринтах развешенных штор, столиков и снующих официантов. Она не была грустной или несчастной, даже наоборот очень веселая, радостная и живая, правда только глазами…просто не улыбалась. Хотя, что может быть сложного в том, чтобы немного напрячь лицевые мышцы, обнажив жемчужные зубки. Она любила искренность: лучше уж так чем врать – слышал я краем уха, когда в очередной раз сидел за соседним столиком. На ее лице не было этой тысячелетней грусти, обремененности горем как у нынешней молодежи, страдающей в своих блогах на показ. Молодежи сменившей кепки и широкие штаны на грусть недопонимания и жалость к самим себе. - Надь, ну чего тебе не хватает? – не выдержала ее подруга. Надежда…я…

По идее, когда ты ничего не делаешь, время должно тянутся дольше. Только жизнь не подчиняется логике и в моей памяти, жизнь сложилась двухчасовым фильмом. На моих глазах рос город, деревья редели, тротуары уменьшались под натиском полотна дорог. Менялись люди, их мысли и поступки. Лишь я неизменно наблюдал молчаливым зрителем бег времени. Ночами освещал светом редких окон запоздавших прохожих, а днем провожал жителей спешащих променять жилой уют на трудовой улей. Вот только раньше я думал, что простою так вечно…молодость. Мне всегда нравился контраст происходящего на проезжей части и того что происходило во дворах. Благо я был удобно расположен, чтобы наблюдать обе эти сцены в полной мере. Было интересно смотреть за тем как, человек переступая незримую границу, разделяющую двор и улицу с…

Наверное, у каждого бывает момент, когда начинаешь задумываться о смысле жизни, о том для чего мы созданы. И вот я, лежа в темноте, задавала себе вопросы: что ждет меня за пределами этого мрака, какова моя учесть и назначение. Из раздумий меня вырвал жуткий хлопок, я почувствовала жар и сразу после этого резкий холод, свист ветра. В туже секунду стало очень светло, сначала все было ослепительно-белым, но потом мир начал окрашиваться, хоть и был размыт. Я летела! Единственной мыслью заполняющей ту половину меня, еще не заполненной страхом, было: Боже мой! Когда я уже отчаялась узнать есть ли что то за пределами темноты, вдруг свалилось столько света, красок, пространства. Я летела сквозь новый неизведанный мир. Надо мной разливался бесконечный синий цвет, мне захотелось назвать это небом.…