Ejica

Признаться честно, я очень подозрительна. Подозреваю всех во всем. И искренне верю, что никто ничего просто так не делает. Кроме меня, конечно. =) Со вчерашнего дня начала подозревать фонари. Вот те, которые стоят по краям улиц и обливают нас своим теплым желтым светом. С утра идет снег, да не просто идет, а красиво, крупными хлопьями, как в заправских романтических комедиях. Огромные искусственные елки и уже кое-где поздравления с новым годом усиливают ощущение предрождества. Я вот рождество не справляю, да и никогда не замечала у нас ТАКОГО ажиотажа, как это обычно бывает на Западе, но настроение это… праздничное, волшебное, в ожидании чуда оно появляется неизменно. Когда елки, снежок и этот желтый теплый свет. Я подозреваю фонари в том, что они наряду с ширпотребными ромкомами и праздн…

Грязь стекает с ее кожи каплями дешевого шампанского, на которое она раскрутила своего незадачливого клиента. Этот дурак, скорее всего, здесь впервые, едва не раскрывает рот, жадно оглядывая ее не по месту шикарное тело. Грязь блестит на ее губах, вымазанных в пошлый ядовито-розовый цвет. Вспышки света отражаются в полных губах, приоткрытых так, словно она стонет, беззвучно, но очень чувственно. Грязь льется из ее затуманенного атмосферой вседозволенности взгляда. Она двигается медленно, явно под кайфом. В лучшем случае — это просто алкоголь. То самое шампанское, остатками которого ее щедро обливает увлекшийся простачок. Грязная детка в шортах, едва прикрывающих сочные ягодицы. Она танцует на грязном столе под музыку со «снегом», как из плохо ловящего волну радио. Режет слух невнятный вок…

Жил-был Щелкунчик. Ну как жил? Кто-то там его смастерил, кто-то купил, кто-то им игрался. Он был деревянный, большеротый, некрасивый. Краснощекий и немного похожий на клоуна. Щелкунчик любил колоть орешки. Ну как любил? Разве могла что-то любить деревянная игрушка? Скорее — он просто делал то, для чего его создали. Только с чуть большим энтузиазмом, чем положено. Орешки он любил потверже, к ним интереснее было находить подход. Как-нибудь по особенному рот открыть или с большей силой надавить опытной челюстью. У Щелкунчика еще был один секрет. Он не сразу обнаружил его, но вот когда узнал… Оказывается, у него был необыкновенно красивый голос. Ну как голос? Мастер, который сделал его, был тем еще креативщиком и вставил в его деревянный корпус музыкальную сердцевину, которая при нажатии опре…

Книга моей юности — «Норвежский лес» японского писателя Харуки Мураками. Не то чтобы зачитывалась, скорее — жила один в один. Как будто каждое слово обо мне и моих двух «друзьях». Один, которого любила я. Второй — который любил меня. … мы все трое зачитываемся Лесом, не скрывая друг от друга, что совершенно однозначно ассоциируем себя с его персонажами: харизматичным лидером нашей троицы Кидзуки, необычно выражающимся Ватанабэ, запутавшейся в себе Наоко. Мы часто обсуждаем эту книгу, хотя наш «Кидзуки» недолюбливает Мураками — читал критиков, говорят, японец-то попса. Хотя «Ватанабэ» не хочет чувствовать себя третьим лишним и вообще лузером. Хотя «Наоко» еще очень даже жива и жизнерадостна, и у нее ни намека на душевную болезнь. Мы гуляем втроем, потому что по двое — совсем не то ощущение…

Называйте меня нелогичной, нерациональной, неумной, возможно, порой безответственной. Чересчур эмоциональной. К черту все, я не боюсь делать ошибки. Я даже немного радуюсь им. Мои ошибки делают меня живой. Я не идеал. Я порой слишком навязчива. Бросаюсь в людей, как только понимаю, что вот это — мое. Что сейчас в данный момент я без них жить не могу. И не хочу. Я хочу быть на грани, чувствовать в полной мере. Я не хочу игры и постоянного сторожения своих слов. Я не хочу делать вид, что меня не волнует что-то. Я не хочу притворяться не собой. Я очень боюсь. Я так боюсь не успеть. Я боюсь не сказать. Не прожить. Простите меня, все мои мужчины, которым я далась слишком легко. Простите, друзья, которых я давлю своей привязчивостью. Простите, что не умею хранить обиду и быть принципиальной в н…

Они курили вместе траву. Она испуганно дрожала в него, вжимаясь влажным телом в надежно оцепившие ее его руки. Он казался ей ненамного реальнее, чем картонные манекены в магазинах, но по крайней мере, так она получала иллюзию защищенности. Она старалась не говорить вслух, чтобы не услышать эхо своего голоса и не разрушить ощущение неодиночества. Он нервно посмеивался, невпопад, не над ней. А так — в пустоту. Хотя ее страх ему тоже казался смешным. Она говорит, что он ненастоящий, мультяшка — хахаха. Не смешно ли? Он не хохотал громко, не та компания. Да и над чем хохотать, если она все время молчит? Она молчит и тревожится. Он тоже начинает немного бояться. Они целовались. Она, вдавливая в его губы свои, дразня языком по зубам, полуулыбаясь, но не умея сдержать срывающей голову похоти. Он…

У нас дома никогда не было чистого патриархата. Отец никогда не считал нужным выпячивать свое мужское достоинство и применять в качестве аргумента свою половую принадлежность. С мамой они общались, как две абсолютно равных друг другу личности. Но, несмотря на это, мама научила меня относиться к мужчине с уважением. Наверное, даже не словами, а своим поведением она дала мне понимание того, что за своим мужчиной нужно ухаживать, вкусно его кормить, встречать его с работы и просыпаться пораньше, чтобы проводить. Своего мужчину нужно красиво одевать, следить за его прической и степенью побритости-выглаженности. Конечно, это немного эгоистично, скорее всего, мама просто стеснялась бы идти рядом с неухоженным мужчиной, но, в общем, думаю, это правильное отношение. Так вот когда я задумывала это…

По следам зидановской заметки. Я не хочу разводить холиваров и никого оскорблять в их религиозных чувствах, этот пост всего лишь попытка структурировать свое видение бога, веры и верующих, а также религии и религиозных людей. Начнем с того, что сама я в бога верю. Это неискоренимо уже, и спорить и переубеждать меня в обратном нет смысла. Другое дело, что мой бог это не некий дядька, который сидит на небе и следит за моими плохими и хорошими делами. Для меня бог это что-то более объективное. Как вчера я писала в комментах, мой бог — это некое коллективное информационное поле; это Космос, Хаос, законы природы. Для меня бог — это то, откуда мы все берем начало, так сказать, то, чем были созданы. И то, что существует объективно от человеческого фактора. Если говорить более понятным для нас яз…

*** Женское «хочу» — страшная вещь. Сегодня мама с сестренкой смотрели по телеку программу «Бешпармак» и захотели беш. Но так как дома не было нужного набора мясных продуктов, то пришлось нам с мамой идти на рынок. Все бы нормально, вот только на улице -40, и уже через 10 минут на остановке я поняла, что наша спонтанность иногда — это наш тяжкий крест. С другой стороны — мама всегда говорит, что истинный северянин не может жить без мяса, потому что морозы и тратится больше энергии. Ну что ж — в этом есть какой-то смысл, стоять и мерзнуть на улице, чтобы не замерзнуть потом.) *** Благодаря бога отчаянно матерясь и пытаясь как-то отогреть отмерзшие пальцы и одеревеневшие ноги, я с облегчением донесла три пакета мяса на пятый этаж. Дома только успели оттаять мои заиндевевшие волосы, а я, как…

Я люблю большой Город. Я знаю, о чем говорю, потому что детство мое прошло в деревне. Там было по-своему забавно, но приятные ощущения, скорее, связаны с самим периодом. Мои родители тогда работали учителями в школе. Отец преподавал физику, химию и физ.культуру. Мама — казахский язык. Оба они вообще-то учились до этого на химиков-биологов, но тогда было не разобрать. Главное — учителя. У нас дома всегда было много разной живности. Куры, утки, коровы, бараны, собака и кот. Огромный огород с маленьким садиком на краю. А сзади дома — кусочек совхозного картофельного поля, который считался нашим. Недалеко от нас была колонка, на которую я с детства привыкла ходить за водой. Странно вообще вспоминать, ведь мне тогда было лет семь, а труд такого плана никто не считал тяжелым для ребенка. Это ве…