Ирина Дмитровская

Когда я смотрю как эти солнечные пятна ползут по моей стене, мне хочется вывернуть душу дьяволу. Нет, ну, честное слово, падре не смотрите на меня так. Ведь в сущности, что может быть безопаснее темноты? Просторная, без ограничений, очертания примут любую форму подвластную вашей мысли. А солнечные пятна пугают меня своей прямотой. Они падают на ее тело, ресницы, руки. И снова ясно…выгораживают для меня ее значение в сравнении со всем остальным миром. Высветляют мне мою истину. А я быть может не хочу ее знать, мне не нужна светлая комната, потолки на надежду, одежды белее белого, зубы соперничающие с отбеливателем. Я люблю черное, за то, что в нем нет абсолютно ничего, но ты знаешь, что все таки, где то там, где хоть глаз выколи, спрятан весь мир. Но черт возьми, почему же тогда, когда я д…

собрав в кулак волю, мелочь и ключи, я аккуратно закрыл за собой дверь. купил марок и отправив самое ценное письмо тебе, (самое ценное, потому что в нем не было, ни слова. а в чистоте белоснежных полей только она бы сумела, разглядеть всю суть и наполненность, так тесно переплетенных наших жизней), вывернул из-под арки на прямую, пустынную дорогу. она была потоплена солнечными отблесками. торжество язычества в поклонении свету и солнцу – тени сожжены дотла, принесены в жертву, а с ними вместе принесены в жертву и все те, кто зависят от гармонии линий темного и светлого. но каждая жертва, однажды возрождается, чем то новым. разрушение лишь предвестник рождения, а не сама суть. и я помня об этом, сделал шаг и шел уже долго не останавливаясь. я твердил себе что-то, не разбирая смысла. тверди…

Вычеркнуть лишнее. Замолчать. Говорить за нас будет джаз.