Арсен Искаков

Большинство украдкой ухмылялись, в то время как весь их внешний вид твердил одну простую истину: “Она просто не для тебя;” немногие сопереживали вместе с ним над превратностями судьбы, и лишь старичок без определённого места жительства, с которым он разговорился как-то в полупустом вагоне метро, извергая флюиды крови в алкоголе, текущем по его венам, опровергая всем своим видом присутствие в каждом Хомо Сапиенс хоть какого-то гигиенического воспитания, цитируя “Инвиктус”Уильяма Херли, покачал головой и так тихо-тихо произнёс: “Как же мне это знакомо…” Проходя мимо таких вот грязных и немытых людей, мы лишь изредка бросаем им монетку, чаще не замечая их вообще, и ни на секунду не задумываемся о том, что довело их до такого состояния, и какая была их прожитая жизнь. А ведь это урок, важный…

Мы настолько привыкли скрывать своё истинное лицо под маской, что уже не знаем как выглядит наше настоящее лицо

пьяный казах на Halloween вынес из юрты зеркало, залез на медвежонка и стал фотографироваться на фоне речки и гор

чудо-юдо съело микроавтобус

эта картина(!) олицетворяет несовершенство современных норм красоты. То есть народ ушел от классических ботичеллиевских форм и пропорций, но это не так важно, ведь истинная красота заключается в мире внутреннем. Значит у лица с картины есть шанс.

кувшин с головкой в форме микроавтобуса

Путешествия для молодого человека в полном расцвете сил были лишь бегством от печали и прошлого. Аэропорты, гостиницы, музеи и выставки – он пытался скрыться в мире новых ощущений, но незарубцевавшиеся раны из прошлого продолжали теребить его опечаленное сердце, а былые кошмары продолжали преследовать его по ночам, следуя за ним на гольф поля Турции, через пески Аравии к трибунам болельщиков Арсенала на Ноу Камп. Встречая старых одноклассников после долгих лет разлуки, он не переставал удивляться обретенной ими зрелости и жизненной мудрости. Балагуры и затейники, двоечники и закоренелые ботаники завоёвывали всё пространство мира, не взирая на географические границы и културьные разногласия. Глобализация настолько рьяно ворвалась в современную жизнь, что встретив старого знакомого в альпий…

Я всю ночь пил, но я трезв Я скромный,сумасшедший гений Я сошел с ума Надеюсь ты меня поймешь Я идиот Надеюсь ты тоже Наблюдение-маразм «Утро после войны». Маршалл. 5ый этаж. 502ая квартира. Первое что бросается в глаза, когда открываешь дверь - это Великая Отечественная Война. J.M. Weston туфли за 700£, flip-flops ценой в 5 £, грязные футбольные каблуки и еще 12 пар различной обуви, размером от 22 июня 19!41!г до 9 мая 19!45!г, окружающие белую спальную подушку как Берлин. Не знаю как она там оказалась, да и вряд ли кто на утро вспомнит – какая разница! Даже вы уже наверное не помните как Берлин оказался в центре Германии. А вокруг – темнота. Закрыты все двери, слышен лишь храп усталых солдат да зловонье вчерашних сражений. Открывая дверь в хозяйскую спальню, можно лицезреть презрение на…

Пока весь мир находится в дилемме между вампиром и оборотнем, прагматичные люди-человеки все еше продолжают познавать смысл етой необычной жизни.Лето парит в бешеном полете Jabulani и уже июль, самая его середина. Идет 3ий десяток жизни, и старые ценности потихоньку теряют былую значимость. Некогда близкие мне люди исчезают на века, не оставив ни знака, ни записки. Былые проблемы заменяются проблемами новыми, гораздо тяжелее решаемыми. Старые, тысячу раз проверенные друзья познаются совсем в других ипостасях, и лишь единицы бросаются в пропасть, только чтобы помочь своему близкому. А любовь… Любовь приобретает вкус прокисшего шампанского; пропали все искрящиеся пузырьки, остается лишь горечь прокисшего алкоголя. Прошло время ярких чувств, неожиданных сюрпризов и пьяных признаний в лю…

Конец рабочего дня, на улице как всегда моросит дождь. Вокруг меня одни зонты: классические черные, весело-кричащие желто-красные, детские, полосатые, по-девичьи розовые. Для каждого они несут спасение, тепло и защиту. Но не для меня... Бреду домой, не торопясь, в такт погибшему поп-королю; но не перекрикивает музыка стон моего сердца, в котором печаль да тоска. Иду один в этом мире зонтов, где каждый спешит куда-то; где каждому прохожему есть куда спешить. Они торопятся к домашнему очагу, к детям, к любимым; за маской усталости и нервозности все равно ясно проглядываются их счастливые души. Парочки прижимаются, бережно держась за ручку маленького зонта; их бьющиеся сердца окружает ореол любви, невидимый для других, но видимый мне. Ведь я тоже люблю… Но моя любовь - далеко….  Расстоя…

Осень. Опавшие листья, перемешавшись с растаявшим снегом не позволяли двигаться ему походкой уверенного франта. Привыкший проводить свободное время в кроссовках или, что еще чаще бывает - в домашних тапочках, он неуклюже переходил дорогу под цокот своих новых лакированных туфель. Бабочка упрямо скатывалась куда-то набок, а сорочка так и намеревалась выползти из под пиджака. “Кого я пытаюсь обмануть?” думалось ему в момент, когда швейцар с безукоризненной улыбкой открыл перед ним дверь. “Вас ожидают?” “Ожидают ли меня... Интересный вопрос, наверное на первом свидании всегда кого-то ожидают. Ожидают увидеть протянутую руку помощи, узнать родственную душу, найти будущего партнера для совместной и вечной любви до гроба, или же грубо, безо всякой сентиментальности - раскрутить партнера на секс…